Юлия Шляпникова – Наличники (страница 34)

– Может, у них Тахир-абый был переводчиком? – предположил Руслан и отпил еще глоток чая. – А представь, как ему было тяжело, когда они ругались? В татарском нет аналогов русскому мату – только свой.

Аня хихикнула, явно представив себе эту картину.

– Бабушка точно не лезла за словом в карман. Ох и тяжко ему тогда приходилось!

– А моя начинала так быстро кричать, что я половину слов не понимал! Даже дедушка, наверно, ее не всегда понимал.

– Тогда мы должны привезти медаль этому герою!

Тут они уже засмеялись в голос, от чего кошка в испуге выскочила из кухни.

– Значит, все-таки стоит к нему съездить? – успокоившись, спросила Аня.

Руслан пожал плечами.

– Мы ничего от этого не потеряем.

Чай остыл, и холодок в пальцах снова вернулся. Руслан поежился и представил, как сейчас по скользким улицам поедет в пустой оставленный дом, где не горит ни одного окна. Стало еще промозглее, а на душе – так и совсем паршиво.

Словно прочитав его мысли, Аня сказала:

– Уже поздно. Могу постелить тебе на диване, только не пугайся, если Карамелька решит ночью проверить, жив ли ты.

– Я бы предпочел твое внимание.

– А у тебя, похоже, и правда температура, – подняв бровь, ответила Аня. – Я думала, ваша религия не позволяет добрачные связи.

– Я перестал соблюдать ритуалы, как только съехал от бабушки, – пожал плечами Руслан.

– А я сплю со сковородкой под подушкой, если что, – спокойно ответила Аня, и он так и не понял, пошутила она или была совершенно серьезна.

В квартире стало тихо. Аня проверила перед сном почту, добавила пару абзацев в главу и стала укладываться спать.

Из гостиной не доносилось ни звука. Видимо, Руслан устал с дороги и тут же уснул. Карамелька – предательница такая! – осталась с ним и даже не посмотрела на хозяйку, когда та закрывала за собой дверь.

Время перевалило за час ночи, весь выпитый вечером чай дал о себе знать, и Аня, не спавшая из-за волнения перед завтрашним днем, вздохнув, выбралась из-под теплого одеяла и направилась в ванную.

Из окна лился свет от фонаря, бросая от кружевных занавесок причудливую тень на все вокруг. В этой тени, добиравшейся и до гостиной со стоящим посреди нее диваном, ей почудилось, что у изголовья кто-то стоит. Она сделала шаг вперед, и тень тут же сдвинулась в сторону. По спине пробежал холодок, и Аня замерла на полпути.

Перед ней стояла бабушка Руслана. Фируза Талгатовна держалась в тени у изголовья дивана, положив ладонь на голову внука. И весь ее вид, что могла различить в полумраке Аня, прямо сочился негодованием.

– Как вы смогли сюда прийти? – прошептала она и тут же поняла, что дело в Руслане. Ее квартира не была свободным от призраков местом, просто Аня не тащила их сюда сама.

Фируза Талгатовна сделала шаг вперед, выступая на свет. Теперь Аня поняла, что это было не негодование – это был страх. Она что-то сказала по-татарски, и Аня различила знакомое слово. Напрягая память, Аня силилась вспомнить, что же оно значит.

– Я его убью?! – поняв значение слова, она не удержалась от возмущенного вопроса. – Почему?

Правда, Аня тут же вспомнила, что по-русски та не говорила. Но Фируза Талгатовна ее поняла и, более того, ответила. Глубоко вздохнув, словно ей правда нужен был кислород, она сказала:

– Лед. Ты его заморозишь.

– Так вы знаете русский! – обрадованная своей догадкой, воскликнула Аня, тут же спохватилась, что Руслан мог от этого проснуться, и зажала себе рот ладонью. И только тут до нее дошел смысл сказанного. – Так это все из-за меня?

Фируза Талгатовна кивнула.

– Вы знаете, как ему помочь?

Она покачала головой. Вид у нее стал совсем грустный, и Ане захотелось подойти и взять ее за руку, чтобы хоть как-то приободрить. Но тут Фируза Талгатовна снова поменялась в лице и, наставив на Аню палец, сказала:

– Ты его спасешь! Обещай!

От такого напора она послушно кивнула, будто знала, как это вообще возможно. Но спорить с разозленным призраком было себе дороже. И все же Аня не удержалась от вопроса.

– Как вы столько лет скрывали, что знаете русский?

Фируза Талгатовна вдруг улыбнулась, но так хитро, что тут же напомнила Ане собственную бабушку. Не зря женщины когда-то дружили.

– Легко. Говорила, что не понимаю, а он верил, кояшым[22].

Взгляд ее потеплел, когда она посмотрела на внука.

– Запрещала, а он все равно русскую выбрал. Дождался, когда я умру. Упрямый.

Так и хотелось сказать, что весь в нее, но Аня усилием воли заставила себя промолчать. С этой женщиной и после ее смерти не хотелось спорить. Страшно подумать, какой она была в полную силу в молодости.

Такая не то что мужа с лестницы спустит – коня на скаку одной левой остановит.

– Мескен кызы[23], аккуратнее будь. Он умрет, алла сакласын[24], – я за тобой приду. Поняла?

Аня послушно кивнула, по-настоящему испугавшись. Теперь понятно, почему Руслан называл бабушку по имени-отчеству даже после ее смерти. С такой не забалуешь.

Бросив еще один взгляд на внука, полный самой настоящей любви, Фируза Талгатовна вздохнула и растворилась в воздухе. Только тогда Аня смогла выдохнуть.

Пообещать пообещала, а что делать дальше? Обреченно вздохнув, Аня поплелась в ванную.

На обратном пути она не удержалась и проверила у Руслана температуру. Лоб был прохладный, но Аню словно током ударило, и она тут же отдернула ладонь. Руслан беспокойно зашевелился во сне, и она, чувствуя себя застуканной на месте преступления, поспешила скрыться в своей комнате.

Наутро Аня проснулась от ощущения надвигающейся беды. Будто и не спала вовсе – такой разбитой она себя почувствовала.

Карамелька, похоже, так всю ночь и сторожила Руслана, так что без кошки в кровати было очень непривычно. Сегодня было пасмурно, так что из окна лился тусклый, опять совершенно зимний свет.

Аня вздохнула, потянулась, слыша, как захрустели коленки, и выбралась из-под одеяла. Кофе сам себя не сварит.

Руслан крепко спал на диване, как будто за ночь даже не пошевелился. От тревоги сжалось сердце, так что Аня подкралась к дивану и осторожно прикоснулась ладонью ко его лбу. Он был ледяной, как у мертвого.

– Ты чего? – сонно пробормотал Руслан, открывая сначала один глаз, а потом второй. На белой наволочке его волосы совсем пламенели, и Аня вспомнила первую встречу и снег, засыпавший все вокруг.

– Проверяла, не появился ли шрам на лбу, Гарри, – попыталась пошутить она, но тревогу на лице скрыть, похоже, не смогла.

Руслан сел, сбивая одеяло и недовольно мявкнувшую кошку в ноги. Спал он в том же черном джемпере, в котором приехал сюда накануне.

– У тебя что, отопление отключили? – снова закутавшись в одеяло, спросил он.

Аня покачала головой.

– Тогда почему мне так холодно?

– Я боюсь, что это из-за меня. Я видела ночью твою бабушку, – как на духу выпалила Аня, садясь напротив него в кресло.

– Ты что-то смогла понять? – удивился Руслан.

– Она знала русский язык, только скрывала от тебя и, видимо, остальных.

Руслан, с головой завернувшийся в одеяло, как в кокон, ошарашенно смотрел на нее. Поверить в такое было для него сложно, но это он еще и половину не слышал…

– Фируза Талгатовна сказала, что дело во мне.

– Ну конечно! – воскликнул Руслан. – Что она еще могла сказать о русской девушке! О Свете она говорила всегда, что та плохо на меня влияет, о маме – то же самое, это уже традиция!

– Ты не понимаешь, – пропустив мимо ушей незнакомое имя, перебила его Аня. – Это я тебя замораживаю. Мне вообще лучше к тебе не прикасаться.

– При чем тут ты?

– Об этом она ни слова не сказала. Просто – это я.

Повисло молчание, которое нарушила Карамелька, вернувшись на диван и трогая Руслана лапкой. Он потеснился, пуская ее на колени, и в тишине расплылось мурчание.

– Сварю-ка я кофе. Будешь? – Аня поднялась с кресла и направилась на кухню, не дождавшись его ответа.