Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 9)

— Госпожа Лана и вторая. Никак нет, имя не спросил. Виноват, исправлюсь. Как выглядит? Глаза голубые, волосы золотистые, платье зеленое. Красавица, господин Николас, — вздыхает охранник, — редкая красавица.

И что они заладили — «красавица, красавица»? Обычная у меня внешность!

Глава 14. Николас Лим наедине со своими мыслями

Какие же у нее глаза. Удивительные. Голубые, глубокие, как вода горного озера у подножия родного замка. А в воде отражается холодное зимнее небо… Темнеют, когда она взмахивает густыми ресницами. Черными… удивительно, ведь волосы у неё золотые. Мягкие, шелковые. Когда упала мне в руки, скользнула прядями по моей щеке, будто сова мазнула невесомым крылом.

Разозлился, психанул. А потом встретился взглядом и забыл, зачем забрался в дом травницы!

Никогда не верил в любовь с первого взгляда, но эта девушка… Испуганная, нежная и хрупкая. Как маленький зверек, бегущий от охотничьей собаки. Прижалась, ища защиты.

Марьяна… Имя слетает с языка. Сворачиваю с торговой улицы в пустой переулок. Хлопают двери. Добропорядочные жители не рады моему присутствию. А она… доверчиво прижалась, заговорила первой.

Впрочем, судя по её наряду, Марьяна мало знает о нашем мире.

Кто бы мог подумать: на самом обыкновенном, идиотском, на первый взгляд, задании, встречу удивительную, неземную, прекрасную…

Вспоминаю, как меня выставили из дома пара магических зверей… Откуда они взялись? Они же привязаны к хозяину. Если прежняя травница уехала, должны были отправиться с ней. Если умерла — отправиться с ней на тот свет. А эти отчего-то ждали новую… странно. И какие наглые, совершенно распустились за три года. Хамят, командуют. Вспоминаю, как стушевался перед Марьяной. В другой раз заткнул бы, а тут — растерялся и промолчал.

Краснею под напором воспоминаний и сворачиваю в едва заметный проулок. Хочу скрыть свое смущение в сумеречной тени. Хочу остаться один.

Надеюсь, никто не видел, как начальник королевской охраны вылетел пробкой из дома городской травницы. Если видел, нужно найти свидетелей и пригрозить, чтобы не болтали.

Еще поползут слухи, что я старею и теряю хватку… Не хотелось бы потерять авторитет среди городской шпаны из-за единственного за всю службу прокола.

Еще час я бесцельно брожу по городу, пытаясь успокоиться.

Брожу бездумно, безучастно. Закрываю глаза и вижу её прекрасное бледное лицо. Хватаю пальцами воздух и чувствую тепло её ладони. Губы шепчут её имя. Марьяна, Марьяна. Прекрасная, неземная, волшебная.

Очнулся во дворце. За спиной — ворота внутреннего двора. Привратники совсем распустились — пропустили без положенного приветствия и вопросов. Надо будет выдать всем штрафные дежурства.

Для профилактики лени и повышения бдительности. А если я — враг короны, коварно принявший вид Николаса Лима?

На кончики сапог падает густая тень главного шпиля. Скоро ночь — мое время. Проскальзываю по дворец и растворяюсь в темноте боковых коридоров, подальше от ярко освещенных бальных зал и уютных гостиных, наполненных расфуфыренными придворными.

Спешу в свой кабинет. На закате назначена важная встреча. Планировал вернуться раньше и перебрать бумаги, но голубоглазая чаровница смешала чувства и планы.

Открываю дверь. В моем любимом кресле за заваленным секретными бумагами столом развалился ухмыляющийся белобрысый увалень. При виде меня взлохматил копну своих соломенных волос и демонстративно закинул правую ногу прямо на гору документов. Закинул бы и левую, но она итак уже итак лежала поверх стопки личных дел городских карманников.

Прикрываю за собой дверь, щелкаю по очереди пятью замками, проверяю установленную штатным магом защиту от прослушки и только после этого оборачиваюсь к посетителю.

— Ваше величество, — приветствую его, — можете убрать сапоги с нужных мне документов?

Белобрысый в ответ только заржал. Нехотя убрал одну ногу.

Подхожу и скинул вторую. Подумав, спихиваю нахала с кресла на пол.

— Эй, Ник, ты чего?

— Ничего, — поправляю покосившийся портрет отца его величества, висящий на стене за креслом, усаживаюсь на свое законное место.

— Кто тебя укусил? — его величество делает вид, что отряхивает расшитые золотой нитью брюки.

— Никто, — делаю ужасно занятой вид, начинаю собирать смятые бумаги в ящик стола.

— Врешь.

Вру. Но его не обманешь. Слишком много времени провели вместе, чтобы играть в эти игры. Ланс стирает улыбку с лица.

— Нашел? — спрашивает серьезно.

— Нет.

— Что-то нашел, — качает головой Ланс, — рассказывай.

— Девушку, — отвечаю нехотя.

Нет смысл скрывать, все равно узнает. Ланс меняется в лице, бросает кривляния и шутки.

— Ник, это она отравила моего отца? Ты нашел её?

Вздрагиваю от неожиданности. Отравила? Марьяна? Напряженно, но быстро думаю. Лансу ничего не стоит отправить стражников в обследованный мной дом прямо сейчас.

— Нет, — качаю головой, — в найденном тобой блокноте сказано, что его величество посещал дом травницы за год до смерти. А девушка появилась только сегодня.

— Уверен? — глаза Ланса горят нехорошим огоньком.

— Абсолютно, — мой голос предельно спокоен, но внутри все обрывается.

Принц взял лучшие черты своего отца и матери. От первого ему достались справедливость и ум, от последней — красота и иррациональная преданность семье. Королева на все готова ради сына и мужа. И Ланса воспитала таким же. Иногда я искренне рад, что меня он считает частью семьи.

— Жаль, — Ланс выдерживает мгновение и вяло опускается на стул, — я был уверен, что убийца там.

Почему? Смотрю на него с немым вопросом. Он прекрасно понимает меня без слов, по глазам. Вздыхает.

— Я вскрыл склеп, — признается он.

— Что ты сделал?! Ты с ума сошел?!

— Тихо ты, не ори, — морщится принц, — с тех пор, как нашел записную книжку его секретаря, не нахожу себе места.

Это правда. Книжечка нашлась случайно — королева затеяла переделку королевского кабинета. После ремонта туда должен был въехать Ланс.

«Чтобы привыкал к будущей роли» — объяснила она. После смерти мужа королева-мать крепко взяла власть в свои руки, позволив сыну спокойно взрослеть и учиться. Но через год ему будет двадцать пять — время принять корону и занять свое место.

Ремонт в своем кабинете Ланс матери делать не позволил. Сам все спланировал, выбрал цвета, архитектора и рабочих, которые о ремонте отчитывались лично ему, а не королеве. И когда под подозрительно хлипкой половицей нашли шкатулочку с книжицей, отнесли ее заказчику. Ланс быстро понял, что в руки к нему попала записная книжка его отца. А в ней — все его встречи и занятия в последний год жизни. И в последнее время он сам не свой — читает и перечитывает. Все ищет что-то. Но что -- сам не знает.

— Ты свихнулся, — резюмирую я, — ну сходил твой отец в дом городской травницы за год до смерти. Что такого?

— Пять раз! Он был у нее пять раз в последний год, Ник! — психует наследник, — Каждый шаг отца записывали в десять протоколов, а этих посещений в официальной хронике нет!

— У него были свои секреты, — вяло отвечаю я, — он же король.

— Вот именно. Какой это может быть секрет?

— Ну, может, это была его любовница?

— Бред, — возмущается Ланс, — отец обожал маму.

— Ну а что тогда?

— Она отравила его. Приворожила, а потом отравила. Я уверен, это она.

— Да с чего ты взял?

Ланс лезет во внутренний карман расшитой золотом куртки. Осторожно кладет на мой стол небольшую вещицу, завернутую в бумагу. Достаю из карандашницы длинную шпильку-отмычку. С серьезным видом тыкаю в сверток.

— Не паясничай, — хмурится Ланс, — ты знаешь, я не стал бы таскать опасные предметы в кармане.

Что ж, издевательство над принцем не удалось. Разворачиваю сверток. Моих пальцев касается нежный шелк носового платка.

— Зеленый, — говорю я, — без вышивки.

Подношу к лицу. Чувствую легкий пряный аромат. Нежный, теплый, едва ощутимый.

— Вот именно! Платок травницы, — наседает на меня принц.

— И что?