Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 55)
О Лане, кажется, все забыли в момент, когда краешек ее зеленой юбки скрылся за дверью. Меня обступают плотным кругом.
— Зрачки в норме, — замечает Грегор, склонившись надо мной.
Николас будто невзначай отодвигает колдуна в сторону и ревниво посматривает на Ланселота, внимательно разглядывающего ладонь, которую Ник еще не успел захватить.
— Марьяна, наконец я могу спросить у тебя, — начинает его величество, внимательно изучив мои, к счастью, совершенно нормальные, без зелени, ногти, но тут его беспардонно прерывают.
— Руки прочь, мужланы! — слышу до боли знакомый голос и не могу поверить своим ушам, — Пропустите сейчас же! Я знаю, она здесь! Марьянушка моя, деточка! Кровиночка ненаглядная!
Судя по лязгу доспехов, королевская охрана в спешке расступается, пропуская вперед… Ну конечно, это моя фамилярочка!
— Изольда! — радостно зову я хомочку.
Пушистый комочек, замерший посреди огромного кабинета, бросается ко мне.
— Марьянушка! Девочка моя! — в мое лицо утыкается мокрая от слез мордочка моей хомячки, — Жива! А я-то уже думала…
От избытка чувств фамильярочка переходит со слов на печальные вздохи, пытается обнять меня, но в итоге лишь распластывается на груди, раскинув звездочкой лапки. Приподнимаюсь на локтях, отчего малышка сползает мне на живот. Ненароком утираю рукавом выступившие на глазах слезы.
— Все хорошо, — шепчу, поглаживая хомочку по бархатистой спинке, — со мной все хорошо, Изольдушка, со мной….
Со мной-то все хорошо, а вот с фамилярочкой — нет! Шерстка у меня под пальцами начинает сиять насыщенным фиолетовым цветом.
— Изольда… — испуганно бормочу я.
— Да, Марьянушка? — хомочка как ни в чем не бывало приподнимает мордочку, — Что такое?
— Ты… ты светишься… — выдыхаю очевидное.
Изольда недоуменно смотрит не меня, на свою лапку. Уже не черно-белую, а темно-фиолетовую.
— Какого х… — успевает произнести хомячка перед тем, как сияние становится невыносимо ярким. Вспышка и… на мое платье оседает облачко серого пепла.
Глава 46. Где спрятано завещание
— Изольда… — чувствую, как у меня на голове приподнимаются волосы, — ты…
Рефлекторно хватаю воздух в том месте, где только что теплым комочком сидела маленькая хомочка. Потешно дергала розовым носиком, шевелила усами, возмущенно прижимала ушки. Внутри все переворачивается, от мысли, что её больше нет!
Перебираю испачканными в пыли пальцами. Это все, что осталось от моей заботливой, доброй, безотказной фамилярочки… ?!
— Ник, как же так… — оборачиваюсь к Николасу, как к последней своей надежде, но господин сыщик растерян не меньше, — этого не может быть…
— Этого не может быть, — сипло вторит колдун, касаясь дрожащим пальцем грязного пятна на зеленой ткани, — это просто невозможно…
— Что это было? — изумленно спрашивает Ланселот, — почему говорящий хомяк вышел из дома?
Ужас сменяется возмущением. Его только это беспокоит?! Хотя какое ему дело до какой-то фамилярочки… до моей маленькой милой Изольды. Такой славной, такой пушистой… Глаза теплеют, вздрагиваю от тупой боли в уголках глаз.
Слезы быстрым потоком льются по щекам.
— Марьяна, Марьяна… — Николас прижимает меня к груди и я уже привычно прижимаюсь к этому большому и надежному мужчине, который такими простыми прикосновения успокаивает меня лучше всяких слов.
— Ник… она… я… — захлебываюсь в рыданиях, — стучит…
— Сердце, — выдыхает Ник, успокаивающе поглаживая меня по затылку и крепче прижимая к груди, — мое сердце стучит быстрее рядом с тобой…
— Да нет же… — дергаю головой, отмахиваясь от его ладони, замираю и прислушиваюсь к ощущениям, — ну точно, что-то стучит! Снизу!
Ник смотрит на меня и хмурится, пытаясь понять услышанное. Хватаюсь за мужчину и сползаю с… кстати, что это подо мной? Я думала, письменный стол Грегора. Но нет, стол метро, уставленный множеством занятных и загадочных вещиц, высится в отдалении. Меня же положили на… коснувшись пола тут же оборачиваюсь и срываю покрывало. И кто догадался положить меня на хрустальный гроб!
Правда, в прошлый раз содержимое прозрачного ящика казалось мне прекрасной неподвижной девой, а не разъяренной дамой с перекошенным от ярости лицом и выпученными глазами.
— Умумум! — дама открывает рот, не переставая стучать по внутренней стороне плотно запертой крышки.
— Не знал, что хрусталь так хорошо гасит звуки, — зачем-то прошептал шокированный, видимо, меньше всех, Ланселот.
Его фраза, брошенная совершенно неловко и не к месту, будто сняла с меня оцепенение.
— Что же вы стоите, — хватаю за рукав вставшего столбом колдуна, — Снимите крышку! Она же задохнется!
Грегор будто не слышит меня. Резко побледневший, безотрывной смотрит на беснующуюся в прозрачном плену девушку и шевелит губами, повторяя:
— Зельда, Зельда…
— Ланс, помоги! — Ник первым понимает, что Грегор нам не помощник.
Принц бросается к гробу. Ник хватается за вычурную золотую ручку с одной стороны, наследник — с другой. С натугой они тянут крышку на себя, но тщетно. С короткой заминкой к ним присоединяются стражники. Не знаю, сколько понадобилось крепких мужских рук, прежде чем они смогли отодрать утяжеленную магией хрустальную плиту. В какой-то момент широкие спины полностью скрыли от меня происходящее. Мужчины пыхтели недолго. То ли грубая мужская сила сделала свое дело, то ли отмерший Грегор вовремя махнул рукой, снимая защиту с гроба.
— Извращенец! — заверещал женский голос и мужики прыснули врассыпную от гроба, — Ты украл мое тело! Старый мерзкий извращенец!
Растрепанная и ужасно хорошенькая девушка уже перекинула через край гроба тонкую изящную ножку, продолжая поливать проклятьями бледного как бумага колдуна, когда я осознала, что её голос мне отлично знаком.
— Изольда? — неуверенно прошептала я.
Меня никто не услышал. Маг не стал дожидаться, пока ожившая девица вырвется на волю. Бросился к ней, схватил за первое, что попалось — за ту самую ножку.
— Зельда! Зельда! Моя Зельда! — повторял он, покрывая поцелуями крошечные ладошки, которыми девушка начала от него активно отбиваться, обнажившееся из-под задравшейся юбки колено, край туфельки…
— Фу! — девушка в ответ лишь морщила хорошенький носик, — Всегда знала, что ты ку-ку, но хранить труп?! Грэг, ты старейший и мерзейший из всех известных мне извращуг!
Стрейший из извращуг в ответ лишь прижимаемся лицом к её ножке и блаженно улыбался, пока юная (подозреваю, что вряд ли) дева костерила его самыми последними словами.
— Идиот, — почти беззлобно закончила она и с удивлением посмотрела на собственную ладонь, которую уже пару минут как запустила в длинные черные волосы колдуна. ДЕвушка мгновенно отвернула руку. Колдун печально вздохнул, — Ты хранил мое тело все эти годы, Грэг?
— А что я должен был делать? — пробормотал он, преданно заглядывая в глаза ожившей, — Бросила меня… даже вещи не взяла. Оставила амулеты, яды свои любимые. Столько лет тебя искал. Приехал на край мира без всякой надежды. Мне пообещали информацию о тебе в обмен на… чертов яд и пару твоих проклятий. Дурак, продал… И через пару дней засек активацию. Думал — это ты. Пока настроил портал, пока перенесся… Нашел твое тело. Забрал. Провел ритуал в надежде поймать душу. Не поймал! Но тело… не мог же я сжечь нетленнее тело моей любимой!
Он закрывает глаза, вспоминая болезненные события давних дней. Зельда корчит недовольную рожицу. Кажется, или она мне подмигнула?
— Ты болван, Грэг!
— Болван, — соглашается маг таким тоном, что всем в комнате ясно — он сейчас согласиться с чем угодно.
Почему он — болван, мне совершенно не очевидно. Очевидно, что Изольда… неужели Изольда и Зельда — две части одной….
— Ведьма, моя ведьма… — шепчет маг.
— Теперь я травница! — фыркает она.
— А я везде искал ведьму, — с обожанием во взгляде говорит маг, невзначай касаясь губами ее руки и прикрывая глаза от наслаждения, — Когда нашел, ты была… Зельда, зачем ты сбежала? Ведь мы любили друг друга, — с болью в голосе спрашивает он, — Я… до сих пор люблю тебя…
— Любишь?! — девушка вырывает ладошку из его пальцев, — Да ты день и ночь торчал в лаборатории! А в день, когда я… — она чуть не задохнулась от ярости, но все же выпалила, — когда я шла тебе сказать, что беременна, ты вообще уехал на полгода в Мертвую Пустошь!
— Беременна…
Думаю, если вампир надумает принять человеческое обличье прямо сейчас, то на фоне Грегора будет смотреться розовощеким молодцем… Как бы колдуна удар не хватил от таких новостей!
— Да! — наседает на мага Зельда, — И терпение мое лопнуло! Бросила все, уехала подальше и спокойно воспитывала мою Маргошу!
— Марго… моя дочь? — шепчет маг, — столько лет я встречал её в городе, в лавке. И… она казалась мне похожей на тебя, но подумать, что это — моя…
— Какое счастье, что лицом девочка пошла в мою родню! — не без ехидства бросает ему Зельда, — Вот и Марьянушка такая же, — тон Зельды меняется с раздраженного на нежный, когда она смотрит в мою сторону, — и умница, и красавица!
— Что-то я запуталась… если Марго — твоя дочь, а ты…
— Изольда! — восклицает девушки, отпихивая от себя колдуна, — Изольда Карловна! Из-за одного дурня, — кивает она на Грегора, — который бездумно разбрасывается моей коллекцией ядов и проклятий, попала в эту дурацкую ситуацию. Маргоша тогда была при дворе, хотела стать королевской травницей. Услышала, кто-то вошел. Аура была схожа с моей. Защита не сработала. Решила, что Марго вернулась. Выхожу и как мешком по голове. Очнулась в кладовке в теле хомяка, вокруг Сема скачет. Говорит, душа моя отлетела и попала в живое существо, из которого было проще текущую душу вытеснить. Побежали с ним наверх — а тела моего нет.