Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 5)

— На первом этаже есть еще кухня и пара комнат, но там сейчас смотреть нечего, Марьяночка, — смущенно говорит Изольда Карловна.

По тону понимаю, что ей неловко от того, что она показывает мне пыль и запустение. Делаю вид, что не замечаю царящий вокруг бардак.

— Пойдемте на второй, — киваю фамильярам и они радостно скачут обратно — в холл. Оттуда — на лестницу с широкими ступенями. Семену по ступенькам лезть тяжело, но мышь пыхтит, старается. Чтобы Изольде не было обидно, подхватываю на руки обоих.

— Второй этаж — только твой, — крылатый экскурсовод быстро взбирается мне на плечо, щекочет мою щеку шелковистой шерсткой, — тут у тебя гостиная, столовая, две гостевые комнаты, спальня и кабинет.

Поднимаюсь наверх. Сразу за широкой площадкой с поваленными с постаментов напольными вазами, видны распахнутые двойные двери с золочеными ручками.

Уже с верхних ступеней перевернутые вверх ножками кресла перед камином. В моем доме есть камин!

Фамильяры с осторожностью наблюдают за тем, с каким восторгом я вокруг него скачу.

Немного успокаиваюсь, пробую перевернуть кресла. Не получается — слишком тяжелые. Поставить их на ножки сможет разве что пара крепких мужиков.

Кроме камина и кресел в гостиной стоит диван. Мягкая мебель обита темно-розовым бархатом. К своему удовольствию отмечаю, что ткань в хорошем состоянии — почистить от пыли и будет красота. Еще из мебели пара низких столиков и шкаф-бюро. Естественно, пустой. Дверки открыты, содержимое изъято королевскими служащими.

На наборном паркете вижу большой темный прямоугольник — много лет здесь лежал ковер. Через мгновение обнаруживаю его скатанным в рулон и прислоненным к стене в углу комнаты. Спасибо, паркет вскрывать не стали!

Гостиная проходная — такие же двойные двери ведут в столовую. Из мебели тут стулья, резной буфет и длинный обеденный стол, за который, при желании, можно усадить всех покупателей из очереди с первого этажа. За стеклянными дверками буфета белеют ребра тарелок и бока чашечек.

— Посуду не забрали, — отмечаю я.

— Первые бумаги искали, — вздыхает Сёма, — не нашли. А потом другие приехали, забрали зелья и запасы трав.

Столовая тоже проходная. Уже знакомые двойные двери заперты. Дерево в районе петель почернело, вокруг замка — обуглилось.

— Пытались попасть в кабинет, но тут чары сильные. Не пустили. Хозяйку ждали. Тебя, Марьяночка, — голос хомячихи трогательно дрожит.

Глава 8. Новые обстоятельства

Закопченая дверная ручка проворачивается сама собой, стоит дотронуться. Прохожу в просторный кабинет — это первая комната, где нет ни пылинки.

— Защитные чары сохранили порядок и чистоту, — Изольда спрыгивает на пол и тут же вязнет в высоком ворсе темно-зеленого ковра, — здесь все, как оставила Марго в свой последний день.

Подхватываю барахтающуюся на полу хомочку.

— Не последний, — напоминаю и оглядываюсь по сторонам.

Справа зашторенное окно от пола до потолка, как на первом этаже, в лавке. Стены скрыты стеллажами, уставленными книгами. Библиотека выглядит заманчиво и непривычно. Нет ярких глянцевых обложек, кричащих имен. Надписи похожи на закорючки. Корешки книг темно-коричневые, черные, насыщенно-зеленые, глубоко-красные, с золотым и серебряным тиснением.

В центре комнаты — письменный стол, за которым стоит большое кресло, обитое розовым бархатом. Перед столом еще одно кресло, попроще, — для гостя.

Подхожу ближе и понимаю — стол огромный! В моем мире у нас с мужем обеденный стол был меньше. Раза в два. На таком можно и книги читать, и зелье сварить, если срочно.

На многофункциональность мебели намекают пара колб в подставке и широкая мраморная плита, закрывающая часть стола — идеальная разделочная доска!

Напротив хозяйского кресла стоит композиция из мраморных мисочек и стаканчиков. Из них торчат белые, зеленые и коричневые перья неизвестных мне птиц, лакированные палочки, веточки, кисти и пара самых обыкновенных шариковых ручек и цветных карандашей из нашего мира.

Рядом стопка желтоватых листов, придавленная пресс-папье. Трогаю его за ручку, диковинный предмет покачивается на бумаге. Чувствую себя в музее.

Семен срывается с плеча и прыгает на стол.

— Открой яшик! — требует он.

Обхожу стол, пытаюсь сдвинуть кресло, чтобы пробраться к ящику стола. Бесполезно, мебель тяжеленная! Сдаюсь и падаю в мягкое кресло. Ящик, со слов фамильяров, заперт, как и двери, на заклятье, которое меня узнает. С легкостью открываю его и достаю небольшую книжечку с золотистой обложке с тисненым резным листиком.

— Это лист золотистого арранта, — просвещает меня вездесущий Сема, — символ нашего дома.

Замечаю этот же знак на лежащих передо мной листах бумаги, на ручке печати, торчащей в одном из мраморных стаканчиков. Открываю книгу и вспоминаю, что все еще не понимаю язык.

— Изольда, какое зелье нужно выпить, чтобы научиться читать?

— В круглой колбочки в соседнем ящике, — Изольда Карловна перебегает по столешнице к нужному ящичку. Открываю его. Внутри небольшая коробочка с секциями. В каждой секции крошечный пузатый флакончик с маленькой пробочкой, на которой краской нарисованы разные символы. Хомочка подсказывает мне нужный флакон. Без раздумий откупориваю его. Знакомый с детства запах окутывает меня. Так пахли руки Марго… Опрокидываю в себя зелье. На вкус — просто вода. Проверяю действие — в книге все еще не понимаю ни единой загогулины.

— Теперь надо заснуть, — радует меня Сема, — зелье работает во время сна. Ляжешь и наутро уже все будешь понимать.

Неожиданно. Понимаю, что не смогу заснуть — слишком много всего произошло. Да и день и в нашем мире и в этом.

— Ох, не смогу заснуть. Сема, Изольда, — кладу книгу перед ними на стол, — давайте я буду листать, а вы читайте, что тут написано. Как увидите нужное заклинание, мне скажете.

Фамильяры переглядываются.

— Какое заклинание, Марьянушка? — хомочка садится и озадаченно складывает лапки на пушистом животике.

— Которое нужно, чтобы снять проклятье с Марго.

— Марьяна, здесь ничего нет про проклятья, — осторожно, деликатно объясняет Сема, — Здесь только про травы. Это же книга травницы. Чтобы спасти Марго, нужно сперва снять с её тела проклятье, а потом провести ритуал, чтобы вложить душу в тело. На такое способен только черный маг.

Понимаю, что перестаю что-то понимать. Роняю руки на стол. Смотрю на перепуганные мордочки фамильяров. Думаю, что ослышалась. Переспрашиваю:

— Кого?

Изольда Карловна оживает первой. Складывает лапочки-ладошки, смотрит умоляюще:

— Марьяночка, не огорчайся. Маг живет во дворце. Его зовут Грегор и он обязательно тебя примет.

— Да-да, — подтверждает Сема, но я не чувствую в его словах уверенности, — он тебя примет. Ты же городская травница, не какая-то крестьянка. Он тебя примет, выслушает.

Выдыхаю. Маг… так маг! Вскакиваю из кресла. Значит, я пойду во дворец.

— Изольда, он далеко?

— Кто?

— Дворец, конечно же.

Нетерпеливо жду ответ. Фамильяры отчего-то медлят.

— Ты хочешь пойти прямо сейчас? — спрашивает Сема и начинает беспокойно кружить по столу.

Киваю.

— Ой нет-нет! — замирает он и вопросительно смотрит на Изольду, та прижимает лапки к приоткрытому розовому ротику, — Сейчас не выйдет, Марьяна.

Мне не нравятся их ответы. Хмурюсь и вижу, что они замечают мою реакцию. Синхронно прижимают ушки — испугались?

— А что, дворец уже закрыт? — спрашиваю уже мягче, стараюсь интонацией показать, что я нисколько не злюсь.

— Открыт, — шепчет Изольда, — Но тебе нельзя туда, Марьянушка… в таком виде! Мы видели Марго в странной одежде, но другие… — её глазки бусинки широко открыты, она смотрит на меня, на Сему, и, наконец, находит решение, — Тебе надо переодеться!

Я не возражаю. Судя по увиденным мельком дамам на улице — вид у меня и правда экзотический. Когда по нашему современному городу бродят девицы в карнавальных нарядах, люди останавливаются, фотографируют, пальцем показывают, если не очень воспитанные — свистят, кричат вслед. Кто знает, как в этом мире к чудакам относятся. Хорошо, если здесь также. Но мне почему-то кажется, что все гораздо суровее, просто фамильяры не хотят пугать меня раньше времени.

В сопровождении маленьких помощников открываю следующую дверь — в спальню. проход в нее через кабинет, так что комната осталась нетронутой.

Комната кажется уже знакомой, потому что убранство комнаты выдержано в тех же цветах — зеленый, розовый, темно-коричневое дерево.

Зеленые в комнате ковер, шторы и занавеси балдахина, розовое — бархат на лавочке перед кроватью и на уютном кресле в углу комнаты, рядом со столиком, на котором лежит несколько книг. Стены покрыты резными панелями с цветами и резными листиками золотистого арранта.

Кровать украшена настолько массивными и высокими рядными столбиками по углам, что кажется, будто они тут — часть конструкции дома, на которой опирается потолок.

Стоит она странно — ровно посередине комнаты. Между столбиками до самого пола мягко ниспадают плотные занавеси.

Подхожу ближе, откидываю их и заглядываю внутрь. Кровать застелена ярко-розовым покрывалом и завалена горкой цветных вышитых подушек.

Фамильярам кровать не интересна, они ведут меня вокруг нее. Сразу за кроватью у стены стоит небольшой дамский столик с зеркалом и небольшой мягкой табуреткой на гнутых ножках. Справа и слева от столика в стене двери.