Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 38)

— Я не видел ни оборотниц, ни оборотней, — твердо и отчетливо говорю, глядя Лансу в лицо, — Эту ночь я провел здесь, в доме травницы. Мы с Марьяной поужинали и легли спать.

Парни в отряде переглядываются, по последнему, держащему таран ряду, прокатывается вздох зависти.

— Везет, а мы всю ночь носимся по городу, как идиоты…

Ланс, конечно же, слышит это не хуже меня. Скрипит зубами.

— И вы… были вместе?

— Марьяна при мне из дома не отлучалась, — дипломатично отвечаю я, — Ланс, ты бы отпустил ребят отдохнуть. И тебе, Ланс, стоит попить что-то успокаивающее.

— Чай с ромашкой? — приглушенно рычит Ланс, — Он у меня скоро из ушей польется!

— Лучше бы ты готовился к балу, — вздыхаю я, глядя, как бесится его высочество.

— Вы с матушкой сговорились?! Тебе, кстати, тоже стоит заказать костюм, — лицо старого друга перекашивается злорадной улыбкой.

Заметил, значит, как я потянулся к дверной ручке и замер.

— С каких пор мне нужен костюм? — что-то не сходится… — Будто я бывал на балах последние… — пытаюсь припомнить, когда это я фланировал между изящных дам и господ, — хм, да я вообще не бывал. Кроме того случая с послом из Аррамии.

— Кого? — видимо, Ланс тоже не смог припомнить.

— Того мужика в тюрбане, — напомнил принцу о том давнишнем деле, — который хотел в тебя плюнуть отравленными иглами из курительной трубки.

— Вспомнил тоже, — морщится Ланс, — не сбивай меня с мысли. На этот бал тебе придется прийти. Хочешь ты этого или нет.

Скорее нет.

— С чего это?

— Приказ ма… Королевы. Сказала, чтобы ты сопровождал… — его лицо морщится, будто наследнику престола подали кислого вина, — эту! — презрительно выплевывает он, указывая взглядом мне за спину.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не обернуться. Нет, это провокация. Я бы услышал её шаги. Услышал бы среди сотни… и узнал бы. Моя Марьяна.

— Кого? — делаю наивно-задумчивое лицо, подсмотренное, как и многие другие гримасы, у Ланса, — ты про… Марьяну?

— Её, — кривится он, — я еще докажу, что она…

Ну все, с меня хватит презрения в сторону травницы.

— А знаете, ваше величество, — прерываю я его, — пошел бы… готовиться к балу?

— Иди ты! — фыркает принц.

— Сам иди, — усмехаюсь и захлопываю дверь перед его разъяренным лицом.

— Ник, мы не закончили! — орет он с улицы.

— Закончили! — отвечаю ему через дверь, — Ищите в другом месте. Здесь оборотней нет!

Слышу приближающийся стук каблучков и мелодичный смех на втором этаже.

— Удачных обысков! — бросаю в сторону запертой двери.

Слышу как Ланс пыхтит снаружи.

— Бесишь! — шипит он, немного топчется на крыльце и гремит сапогами вниз по ступеням, — Отряд, за мной! — командует он.

А молодец, вояки его слушают.

— Сам бесишь, — усмехаюсь, поднимаясь по лестнице, — вбил в голову дурь и носится с ней, как с торбой писаной, — убираю с лица остатки скопированных у Ланса гримас, расслабляю мышцы, губы сами расплываются в предвкушении встречи с девушкой, — Семен! Завтрак скоро или я должен умереть от голода на рабочем месте?! — надо своим примерно показать хозяйке, как стоит обращаться с фамилярами.

Глава 36. Прогулка с Марьяной

Марьяна, свежая и восхитительно румяная, так спешила навстречу, что едва не оступилась на верхней ступеньке. Едва успел подхватить. С наслаждением вдохнул аромат её волос.

— Начинаешь день с полета? — хочется быть остроумным, но слова нахожу с трудом.

Какая же она легкая, невесомая. Тончайшая ткань зеленого домашнего платья скользит по моим рукам, не скрывая тепло её тела.

Быстрый взгляд голубых глаз, легкая улыбка.

— Ник, кто это приходил?

Мой вопрос она очаровательно игнорирует и даже не пытается вырваться. Это так просто и естественно — держать её на руках. Наедине. Любую другую девушку в нашем мире это привело бы в священный трепет, а она разглядывает мое лицо.

— Ошиблись дверью, — отвечаю уклончиво.

Я уже решил её проблему. К чему травнице забивать свою прекрасную головку несущественными мелочами.

Не хочу её огорчать. Хочу, чтобы утренние лучи играли на её счастливом лице, стекали по её распущенным волосам, золотили нежную кожу. Наши глаза в дюйме друг от друга. Так близко, что я забываю дышать.

— Что-то не так? — удивленно распахивает свои бездонные глаза, засидевшимся котенком освобождается из моих рук, смущенно осматривает себя, одергивает юбку.

— Не-нет, — отвечаю не сразу и добавляю, решившись, — Ты прекрасна. Я просто… задумался.

— О чем?

Она неуверенно улыбается.

— В этом доме… — почему-то она бледнеет, но стоит мне продолжить, как лицо её снова разглаживается, — кормят по утрам?

— Я как раз искала тебя, стол накрыт. Как спалось?

Вид у нее чуть тревожный. Удивительно, как легко читаются её эмоции. Она совершенно не умеет скрывать свои мысли. Трогательно, что девушка переживает за мой сон после того, как опоила зельем. Непривычно. При дворе отравительница и глазом бы не моргнула, а Марьяна… видно, что её это беспокоит.

— Чудесно, — отвечаю искренне и решаю немного подразнить её, — Так бы и спал каждую ночь.

Мои губы сами собой растягиваются в улыбке. От того, что девушка не знает, что я давно раскрыл её вчерашние маневры. И, конечно, от её реакции. Голубые глаза изумленно округляются, она вскрикивает что-то, но тут же прикрывает ротик ладошкой.

Нашу идиллическую беседу прерывает её ручная мышь. С сожалением иду в столовую. Фамиляры и правда в кратчайшие сроки успели раздобыть еды. Разбалованы и своенравны, но дело свое знают.

С шуткой я переборщил. Марьяна во время завтрака не проронила ни слова. Только бросала на меня испуганные взгляды и иногда — на запертую дверь в свои покои. Когда там что-то звякнуло, чуть не подавилась чаем. Бросился ей помочь, но она уже ускользнула, бормоча что-то о забытых на ночь ретортах, которые «нужно поправить и долить новых…»

Убежала, не договорив. Оставила меня в легком недоумении и растревоженных чувствах. Нечасто женщины моего круга имеют работу. Тем более, нечасто они ей всерьез увлечены. Чай допивал в одиночестве и со странным ощущением, что девушка предпочла реторты завтраку… Дамы во дворце обыкновенно пьют чай до обеда, в потом уже и до ужина недалеко. Некоторые и вовсе принимают гостей, сплетничают и вышивают не вставая из-за стола.

После завтрака вторая марьянина мышь, та, что без крыльев, принесла мне свежую одежду. Настроение поднялось.

— Какие планы на сегодня? — спросил Марьяну в надежде, что мы проведем весь день наедине, в тишине и уюте её маленького дома.

Увы, девушке захотелось на прогулку. Она быстро переоделась в уличное платье, которое понравилось мне гораздо меньше домашнего. Оно сразу скрыло её красивые ямочки на ключицах. Хотя, даже хорошо. Другие не увидят. Хочу, чтобы эти ямочки остались только для меня.

Волосы собрала в нелепый пучок на затылке, но я промолчал из тех же соображений. Для меня она прекрасна с любой прической, а вот напыщенные аристократы теперь будут держаться от нее подальше.

На крыльце ножка Марьяны соскользнула. Девушка едва успела схватить меня за локоть. К моему удивлению, выровнявшись, она меня не отпустила. Поудобнее ухватилась за мою руку и, как ни в чем ни бывало, шла рядом, держась за меня.

Она что-то щебетала о своих травах и планах по расширению производства микстур, говорила про какой-то завод и серийное производство ароматных свечей. Я рассеяно кивал, отмечая сдержанное изумление на лицах прохожих и шепотки:

— Господин Николас изволит прогуливаться с городской травницей. Не знала, что он умеет прогуливаться… Должно быть, расследует что-то. В любом случае, держись от них подальше…

А это правильно. Меньше всего хочется вести светские беседы с желающими высказать нам свое почтение. Марьяне, к счастью, достаточно моих редких ответов, даже если они невпопад.

Мы начали с дома башмачника, что живет напротив Марьяны. Нас встретил лично Ле Буз. Старый мастер, шивший свадебные туфельки моей матушки, о чем он не забывает напоминать мне при каждой встрече, проводил нас в лавку. От ромашкового чая мы отказались. Марьяна добрых полчаса расспрашивала обувщика о его делах, семье, отдельно — о здоровье.

— Разве он не твой покупатель? — спросил у нее, когда мы попрощались с Ле Бузом, — он ничего не заказал, ты ему ничего не продавала…

— Нет, — с легкой улыбкой отвечает девушка, — мы просто соседи. Это визит вежливости.