Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 37)
Но сегодня… уверен, что спал и видел, как лежу на диване в зеленой гостиной с розовой мебелью. Как прекрасная девушка подходит ко мне, скользит нежными пальцами по моему лицу, а после — склоняется ниже и касается мягкими теплыми губами моих губ.
Марьяна. Имя всплывает в голове и уже не уходит. Марьяна. Волшебная, очаровательная, милая Марьяна.
Я чувствовал её пушистые золотистые волосы на своей щеке, я видел её блестящие голубые глаза. Девушка из моих снов. Снов, которые стали становиться явью, стоило мне попробовать перевернуться на бок.
Сначала все шло как надо. В полудреме я потянулся, чтобы размять затекшую шею. Подушка показалась жестковатой. Попытка перекатиться на другой край кровати успехом не увенчалась. Кровать как-то слишком быстро закончилась и я едва успел выставить руки вперед.
Открыл глаза и мгновенно вскочил. Это не моя унылая холостяцкая спальня, в которой из роскоши была разве что широкая кровать с пышным балдахином, скучно внесенная в мои покои дворцовым кастеляном (в мое отсутствие собранная и впоследствии не подлежащая разборке, без которой она не проходила в дверь — пришлось оставить).
Я стоял посреди зеленой комнаты. Передо мной — массивный дубовый стол на резных ножках и десяткам аккуратно расставленных стульев. На полу роскошный дорогой ковер из шерсти редчайших коз-мериносов — любимой породы моей матушки. У нас дома были такие.
Замечаю на ногах сапоги и делаю пару быстрых шагов на паркет. В нашем замке за разгуливание по такому ковру в уличной обуви мне бы здорово досталось.
За спиной — диван с ярко-розовой обивкой. На диване — крошечная подушка. Неудивительно, что шея затекла. Хотя… чувствую себя свежим и отдохнувшим. Несмотря на вчерашний костюм и рубашку, которую явно стоит сменить.
Смотрю на диван и невольно касаюсь губ. Как странно. Я все еще помню этот сон. Марьяна.
Медленно приходит воспоминание о вечере.
Чувствую, как на лбу собираются морщины. Неприятно думать о том, что Ланс хотел бросить её в застенок. Еще неприятнее мысль, что он начинает сходить с ума.
После того, как маэстро предъявил нам тело городской травницы, которая действительно имела связи с оборотнями, он, кажется, отстанет от Марьяны. Но это только кажется. Присутствующей при этой сцене страже, Грегору, королеве. Не мне. Я видел огонь в его глазах. Он вбил себе в голову, что Марьяна — его враг и убийца отца. Этот упрямец не отступится.
По-хорошему, нужно вплотную заняться поисками нормальных улик и подозреваемых, которые докажут Лансу, что он категорически не прав. Может, тогда он придет в себя?
Увы, или к счастью, пока не выйдет. Королева приказала не отходить от травницы. Следить, чтобы с ней «ничего не вышло». Под этой размытой формулировкой Виктория в первую очередь подразумевала попытки отравления, после — побега. Ну и, конечно же, попытки конкурирующих домов усилить свою кровь через брак с иномирянкой.
О последнем даже думать не хочется. Хотя беспокойство королевы разумно.
Марьяна не только уникальна по природе своей силы, но и красива. Вижу её и дышать становится тяжелее.
Когда меня в темном переходе меня догнал секретарь Виктории и заявил о порученном задании, я едва смог сдержать радость. Пробормотал что-то подходящее по поводу унизительного поручения, недостойного главы охраны. Секретарь неловко вжался в стену и начал лепетать, что он не виноват, просто передал приказ её величества. Я дошел до конца в этой игре, подпиравшись достаточно, чтобы впоследствии королева точно знала — меня её поручение оскорбило в лучших чувствах, но верный слуга короны готов исполнить любой каприз во благо правящей династии. Все как любит Виктория.
Приступать нужно было немедля, потому через пару минут я стоял у дверей в покои королевы-регента.
Марьяна всю дорогу держала меня за руку, а я едва дышал, бережно баюкая её нежные пальчики. А когда позвала в дом. поднимаясь по лестнице дважды кружилась голова. От её близости, от её запаха. Не помню, что говорил за ужином. Кажется, нес какую-то чушь.
Не знаю, что на меня нашло. Начал спрашивать про её мужа, про прежнюю жизнь. Зачем? Чего хотел добиться? Ясно же, что такая девушка будет прекрасной женой. Точнее, уже есть. Она занята и мне стоит выкинуть её из головы.
За этими мыслями замечаю, как подошел к столу. Печально пустому. Надо бы позвать меховых слуг Марьяны, пусть накроют завтрак.
Двери на жилую половину травницы плотно закрыты, на замке серебрится фиолетовый иней — надо же, даже заклятье наложила на вход, чтобы я не вошел.
Ощущение, будто получил пощечину. Так тебе и надо, Николас Лим. Кто ты? Королевский сыскарь, доверенное лицо принца. Считай, прислуга. Куда тебе до волшебной красавицы, бродящей меж миров. У нее есть муж… в том мире. А в этом… почти уверен, что Виктория хранит тебя для сына. Ему всегда достается все самое лучшее.
На душе тяжеловато и мерзко. Выхожу из столовой в поисках фамиляров и сразу наталкиваюсь на одного. Не сразу припоминаю имя. Оно какое-то совершенно не подходящее для мелкой летучей мыши.
— Се…семен, кажется? — уточняю у черного шарика с крыльями, испугано вылетевшего из-под моих ног.
— Господин Николас, — пищит он, бесшумно махая крыльями под потолком, — мы думали, вы спите!
— Не сплю, я уже… — тут мне на глаза попадается брошенная мышью тряпочка. Я решил бы, что она просто так валяется на начищенном воском паркете, если бы не размытая грязь вокруг, — я уже… готов выпить утренний кофе и позавтракать. Распорядись, чтобы приготовили.
Мышь начинает что-то пищать, что ей нужно доделать уборку, но я прерываю нытье и отправляю строптивого зверя за пропитанием. Прислуга вовсю пользуется Марьяниной мягкостью и иномирскими привычками. Разбалованы до неприличия.
Опускаюсь на колени и внимательно изучаю остатки следов. Следов разных людей. Особенно четко видны оттиски крошечных ботиночек с вьющимся цветком на каблуке. Конечно, это травница. Где она нашла такую грязь? Дождей не было уже дней десять, в городе сухо…
Рядом — едва заметные следы двух пар огромных мужских сапог. Чувствую, как по горлу поднимается тяжелый ком. Марьяна была здесь… с двумя мужчинами?!
Но когда? Вчера паркет был чист. Когда я спал? И я не проснулся? Она наложила на меня чары? Опоила?
Неужели девушка не просто так уходила в кабинет. И чашку принесла уже наполненной.
В груди закололо, будто поел иголок. Что еще скрывает городская травница? И почему мне так горько осознавать, что она не хочет поделиться своими тайнами со мной?
Мышь управился быстро. В дверь уже стучат доставщики. Хотя нет. Звук подозрительно звонкий. Вряд ли девушка из ресторации, куда я отправил избалованного фамиляра, будет долбить по дереву окованой железом перчаткой.
Прислушиваюсь. Стук становится сильнее, нетерпеливее. Спешу по ступеням вниз, надеясь успеть до того, как стража выбьет крепкую, но все же не каменную, преграду.
На первом этаже уже могу разобрать голос капитана, недавно перешедшего в личный отряд Ланса:
— Именем королевы, откройте! — орет он во всю глотку.
Судя по лязгу и бормотанию на фоне, он прибыл не один, а вместе с тем самым отрядом.
— Хватит вопить, — доносится до меня голос принца, — ломай и дело с концом. Я уверен, они там.
Поворачиваю ручку и распахиваю дверь. Судя по остановившемуся в дюйме от моей груди кончику обитого железными полосами ручного тарана — терпение у его высочества Ланселота закончилось.
— И тебе доброе утро, — криво улыбаясь, киваю Лансу и опешившим парням.
Пока Ланс хватал воздух ртом, ища подходящие слова, ребята сориентировались. Убрали оружие в ножны, таран передали в последний ряд «подальше от господина Николаса».
— Ты… ты что тут делаешь? — наконец, нашелся Ланс.
— Живу, — зевая, отвечаю я, отчего лицо Ланса перекашивает, а его бледные щеки начинают краснеть, — шутка, ваше высочество. Выполняю приказ вашей матушки. А вот что здесь делаете вы?
Последний вопрос задаю не принцу, а капитану. Он, в отличие от друга детства, по рангу ниже меня и от ответа уйти не может.
— Выполняем приказ его высочества! — подтянувшись, докладывает старый служака, — ищем оборотней!
— Кого? — в груди поднимается беспокойство, но я успеваю скорчить скептически-насмешливую рожу, которую лет в десять подсмотрел у Ланса, когда тот капризничал на дипломатических приемах, чем заставлял нервничать заморских послов и здорово бесил Викторию.
— Группа оборотней сегодня ночью пыталась прорваться во дворец, — рожицы сработала как надо — голос капитана неуверенно дрогнул, — они ушли крышами в сторону трущоб, но мы их не нашли и сейчас прочесываем весь город.
— Травница! Они могут быть у нее! — Ланс, наконец, собрал мысли в слова и начал наступать на меня, — или даже… — он замолкает, его лицо светлеет, глаза загораются нездоровым блеском, — она могла быть с ними! Оборотней было трое, на спине они тащили четвертую, в длинной юбке. Ник! Это она!
— Ты бредишь, — бросаю в лицо принцу, наплевав на приличия и субординацию, отчего он свекольно краснеет.
— Брежу? Где ты видел оборотницу в господском платье?! Которую тащит на спине сильный самец?!
Самец… нес этой ночью девушку в пышном платье… И еще двое оборотней с ними. Перед глазами всплывают незамытые фамильярном следы на полу. Надо еще раз на них взглянуть.