Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 39)

И улыбается своей очаровательной улыбкой. Кажется, в глазах плещется немного грусти, но… именно кажется. Она на глазах веселеет и мы идем к следующему дому.

Какие у нее удивительно теплые отношения с соседями… С портным Марьяна болтала больше часа — рассмотрела все платья из витрины, обследовала чулки и даже невесомое нижнее белье из тончайшего щелка. Я тактично отвернулся, пока она что-то с жаром вещала про «форму косточек». Теперь, когда все знают, что она из другого мира, она не скрывает своих знаний. Начала открыто делиться достижениями иномирского швейного дела. Портной с благоговением слушал, чуть позже подозвал подмастерье и тот начал быстро записывать за девушкой. Когда мы уходили, швеи уже вовсю что-то кроили, сидя за большим раскроенным столом в задней комнате. Не уверен, что я правильно понял, что за косточки у них на уме. Вроде бы обсуждаемый предмет женского туалета связан с поддержкой бюста, но как в этом могут помочь косточки? И какие? Вишневые? Абрикосовые? Куда Марьяна собирается их закладывать? Может, зашивать в подкалю белья? Но зачем?...

Интригующе, но я не решился уточнить.

— Куда дальше? — интересуюсь у травницы, подставляя локоть. Она берется за него как ни в чем ни бывало.

— К шляпнику! — командует она со смехом.

— А потом?

— О, Ник…олас! У меня большие планы, — она смотрит на меня своими голубыми глазами в обрамлении золотистых ресниц и сердце мое замирает, — сегодня обойдем соседей на торговой улице. Это займет нас до вечера. Завтра проведаем тех, кто живет на улице, ведущей ко дворцу. И так у нас с тобой расписан каждый день до конца месяца, — радует она меня.

В груди теплеет от этого «у нас с тобой». Месяц с ней. Каждый день. С утра до вечера. Я и Марьяна. Делаю фирменное каменное лицо, чтобы девушка не поняла, насколько я ликую от таких новостей.

— Каждый день? — равнодушно переспрашиваю, делая вид, будто разглядываю витрину с женскими шляпками. То ли шляпных дел мастера сошли с ума, то ли их заказчицы… Перед нами нагромождения из пучков пестрых перьев, лент и цветов. Создается ощущение, будто это не шляпы, а букеты, в которые напихали всего подряд, лишь бы было ярко.

— Каждый, — уверено отвечает Марьяна.

Плечики её тревожно вздрагивают. Что её беспокоит?

— Каждый не получится, — лениво отвечаю, глядя, как нетерпеливо переминается за дверью автор безумных головных украшений, — в эти входные будет бал.

— Я не планирую его посещать, — небрежно роняет девушка, улыбается и ступает на крыльцо шляпной мастерской.

Ожидающий нас мастер, затянутый в узкий темно-синий камзол с серебристой вышивкой, распахивает двери.

— Проходите, госпожа травница, господин Лим, — кланяется он нам.

Ничего не остается, как последовать в эту обитель цветов и перьев. Пока Марьяна восхищенно ахает, крутя по очереди, кажется, каждую из предложенных ей шляпок, смиренно сижу в кресле и отчаянно ощущаю себя лишним на этом празднике. Начинаю понимать, почему отец всегда находил срочные и крайне важные дела, когда к матушке наведывалась модистка. Неужели придется так провести целый месяц?!

Не уверен, что выдержу. Но и передать её кому-то… соблазн велик. Вернуться в дворцовые подземелья, в свой темный кабинет, куда нет доступа никому. Ну, почти никому. Уверен, пара дней таких прогулок и я готов терпеть посещения Ланса хоть каждый час.

Но нет. Не представляю, кому можно поручить охрану Марьяны. Может, одному служаке из королевской роты? Он потерял глаз и лицо обезображено огромным шрамом.

Немного размышлений и инвалид войны мне разонравился. Марьяна так добра и нежна. Что, если он пробудит в ней жалость к своей печальной судьбе. Или ей понравятся его шрамы. Говорят, некоторые женщины принимают их за признак мужественности.

По всему выходит, моя судьба — стойко терпеть нечеловеческие мучения и разговоры о преимуществах кружев перед шелковыми лентами…

С удивлением ловлю себя на мысли, что о травах и зельях Марина говорит с большим жаром. Они ей явно интереснее, чем безумные фасоны головных уборов.

Когда она прощается со шляпником, я почти счастлив. Вдвойне от того, что она ничего и не купила. Не представляю цветастый веник на её золотых волосах. Они сами по себе — редкое украшение.

С досадой ловлю на них восхищенные мужские и завистливые женские взгляды. Ненароком стараюсь коснуться её шелковых локонов, пока девушка не видит.

Только мы отходим подальше от шляпника, собираюсь завести разговор о посещении бала. Решении травницы необдуманно и опасно — королева лично пригласила её. Марьяна, кажется, не понимает, что выбора у нее нет. Идти она должна. Обязана.

Отказ оскорбит Викторию и она не представляет, чем подобное может закончиться.

— Ник, — шепчет она мне на ухо и я забываю тщательно подготовленные аргументы. Вижу только носки её туфелек, на которых девушка приподнялась повыше. Она неловко покачивается на них. Моя рука сама собой ложиться на тонкую талию.

— Да? — только и могу, что прошептать ей в ответ.

Тупо смотрю вперед, делая вид, будто не замечаю десятки прохожих, заинтересованных нашей парой. Надо будет сказать Марьяне, что у нас не принято на улице… вести себя так… свободно. Или не стоит?

— Давай зайдем в кафе?

— Куда?

Слежу за её взглядом. Она смотрит на столики кондитерской. Её владелец уже встречает нас на заставленной столбиками террасе.

— Ты голодна?

— Нет, я… — Марьяна смущается и приподнимается еще выше, — мне нужно… в уборную.

— О, конечно, — запинаясь, отвечаю ей, — давай зайдем.

Марьяна скрылась внутри, а я остался на веранде. За столиком, который, со слов господина Густуса, держат за мной. Сомнительно. Последний раз я был здесь лет пятнадцать назад. И то — матушка захотела побаловать меня пирожными. Пришлось есть, хоть я равнодушен к сладкому.

Прошло десять минут. После еще десять. Помощница Густуса вынесла мне горячего шоколада и пирожное. Те самые, которые мне покупала мама. Случайность?

— Господин Густус помнит предпочтения всех посетителей, — с гордостью отвечает служанка на мой вопросительный взгляд.

Удивительный уровень сервиса. Под впечатлением пробую десерт. Действительно, вкус из детства. Доедаю десерт, допиваю остывший шоколад. Прикидываю время отсутствия Марьяны. Прошло минут сорок.

Стоит ли мне беспокоиться или еще подождать? Мало ли какие женские дела у нее в уборной.

Жду еще. Беспокойство нарастает. Её нет около часа. Подзываю расторопную служанку, прошу деликатно проверить, как себя чувствует госпожа травница, не нужна ли ей помощь.

— Ой, госпожа Марьяна? А что с ней? — округляет глаза девушка.

— Она… отсутствует продолжительное время.

— Отсутствует? Что вы, господин Николас. Я только что видела её в зале. Она уже добрый час беседует с группой молодых господ. Я думала, вы знаете… и остались снаружи, чтобы не мешать их обществу…

Внутри поднимается ярость. Стоило презреть деликатность и отправиться за травницей. С твердым намерением в следующий раз стоять у дверей уборной, отправляюсь внутрь.

Марьяну замечаю не сразу, но интуитивно понимаю — она скрыта за стеной плотно сомкнувшихся мужских спин, затянутых в серебряные, синие и даже золотые мундиры. Мои догадки подтверждает её звонкий смех.

Ярость во мне уже не поднимается, она кипит, разбрызгивая вокруг раскаленные манные капли.

— Дорогу, — рычу, расталкивая съехавшихся на бал вельмож и королевских сынков.

— Да кто ты… — возмущенно оборачивается ближайший и осекается, столкнувшись со мной взглядом.

Мгновение и путь к моей Марьяне чист. Она сидит в кресле за крошечным столиком и смотрит на меня своими совершенно счастливыми глазами.

— Ник…олас! — восклицает она, — А я тут… представляешь, принимаю заказы!

— Заказы? — смотрю на столпившихся вокруг девушки.

Четыре герцога из южных земель в серебре с золотом, два графа и маркиз в серебре, а на почетных местах за столиком — трое принцев из западного и восточного королевств.

— Ники, — вальяжно приветствует меня один из них, — давно не виделись. Ты все ходишь в стражниках или Ланс тебя все же повысил? — ухмыляется он.

За моей спиной посмеиваются маркиз и двое герцогов.

— Не твое дело, Ганс, — выдыхаю я, — Марьяна, мы уходим.

— Почему? — губки травницы обижено дрогнули, перо упало на исписанный лист её крошечной записной книжки, — я ведь… еще столько заказов…

— Да! — нагло вмешивается граф, — у нас тут очередь.

— И что же вы собираетесь заказать? — резко разворачиваюсь к нему.

— Я? Я… — к такому молодой розовощекий юнец оказался не готов.

— Может, желаете травы от чирьев или у вас больной желудок? — интересуюсь я дельным тоном, — А у тебя, — оборачиваюсь к самому наглому из принцев, — настолько серьезные проблемы со здоровьем, что ваша травница не справляется? И если так, то стоит уведомить королеву Викторию. Нужно задуматься о смене наследника в седьмом королевстве. Выбрать кого-то… поздоровее!

— Угомонись, Ник, — морщится он, — мы просто ведем светскую беседу, попутно заказывая у прекрасной Марьяны всякие настои и сборы. Не для себя, конечно. У нас же есть армия, прислуга. Я, как наследник, должен заботиться о своих придворных. Нянюшка моя уже слаба глазами, старый конюх жалуется на спину, опять же, к осени нужно грудного сбора на всех. О, Марьяна! Грудной сбор, да побольше.

Марьяна с сияющим видом принимается выводить перышком непонятные закорючки в своей книжице.