Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 2)

Посреди пепелища белеют нежные колокольчики. Ландыш! Спрятался в глубине, между обрушенных балок. Со стороны я его не увидела, только сверху, с крыльца.

Забываю об осторожности и делаю неловкий шаг вперед, в покосившийся дверной проем.

Подгнившие доски под ногами трещат. Понимаю, что лечу вниз.

— О-о-о-й! — вырывается у меня.

Зажмурилась, выставила вперед руки, надеюсь, что подо мной не окажется ржавых гвоздей и осколков стекла.

Полет с невысокого крыльца кажется неожиданно долгим. Секунд пять-шесть. И падаю я не в отсыревшие угли, а во что-то теплое, мягкое и обхватившее меня сильными руками.

— О-о-о-й! — хрипит это что-то низким мужским голосом.

Глава 3. Мои нежданные фамильяры

Наличие незнакомца на пепелище сестриного дома шокирует не меньше, чем отсутствие удара о землю. Я распахнула глаза. Вместо пасмурного осеннего неба над головой низкий сводчатый потолок, вместо обгорелых деревяшек — крепкие каменные стены. Под ногами — утоптанный земляной пол. В воздухе стоит запах пыли и затхлости, характерный для старого шкафа или подвала. Дополняет картину мягкий свет из маленького окошка наверху. В его луче я вижу удивленное мужское лицо: большие черные глаза, прикрытые густыми подрагивающими ресницами, прямой нос, резкий, будто рубленный подбородок, чуть тронутые румянцем щеки со следами утреннего бритья.

Парень мне незнаком, красив, и, о ужас, я сижу у него на руках, как квочка на насесте!

Стоило дернуться, как молодой мужчина тяжко выдохнул и согнулся в поясе. Это куда я там ударила?

По щекам пополз жар.

— Простите, — бормочу я, — не хотела.

— Вы еще и не хотели, — хрипит он, не выпуская меня из рук, — страшно представить, что будет, когда вы чего-то захотите...

— Не захочу! Отпустите, я могу стоять!

— А я уже нет…

Это не правда. Он все еще удерживает меня на весу. Я чувствую его руки на своей спине и под коленями.

Он оглядывается и бормочет про пыль, грязь и запустение, в которое невозможно поставить даму. Наконец, несет до темной лестницы, распинывая по дороге хлам на полу, осторожно ставит меня на нижнюю ступеньку. И только тогда с интересом осматривает. Его взгляд ненадолго задерживается на моих темно-синих джинсах и осеннем пуховике, но дольше всего он смотрит мне в глаза. Будто узнал меня. Но я уверена — мы не знакомы!

С не меньшим удивлением разглядываю черный шерстяные камзол, расшитый серебристой нитью, темно-серые брюки и мягкие кожаные сапоги чуть выше щиколоток. Удивительно, но этот старомодный костюм парню к лицу. И сшит по фигуре. Крепкой такой фигуре.

Решаюсь первой разрушить тишину.

— Я — Марьяна, — протягиваю руку, — а кто вы такой?

В окошке над нашими головами мелькают ноги в латаных ботиночках, слышится глухой стук — так бьется о старую деревянную дверь тяжелый латунный молоточек. Откуда я это знаю? У Марго на даче был такой.

— Николас Лим, — парень берет мою руку в своею ладонь, поворачивает тыльной стороной вверх, легко касается губами, — начальник королевской охраны.

Сверху продолжают стучать. Я не знаю, что делать. Вырвать руку у сумасшедшего любителя антикварного текстиля и бежать из подвала со всех ног или… он поднял на меня свои черные глаза.

— Николас, — я только и смогла, что выдохнуть его имя.

— Я здесь по государственному делу, — мои пальцы медленно скользят по его ладони, — а что вы делаете в этой заброшенной лавке?

В какой еще лавке? Мне казалось, я в подвале!

— Не знаю, — честно призналась я.

— Почему вы так… одеты? — в его голосе слышу неподдельное беспокойство.

— Не знаю…

Как я одета? Смотрю на свои ноги в стареньких кроссовках. Да, не шикарно… Выстиранные джинсы, пуховику уже года три, на рукавах уже протерся. Но я на дачу ехала, не в ресторан.

— Вы понимаете, где вы и зачем?

Николас склоняет голову, наблюдает за моей реакцией. А я… да я понятия не имею, что я здесь делаю.

Пожимаю плечами. Скулы на лице парня дергаются — нервничает?

— Знаете кого-то в Веллингере?

— Где?!

Отступает на шаг назад. Что-то не так?

— Марьяна, — наконец, говорит он, — Как так вышло, что вы попали в подвал в самом центре Веллингера? В момент, когда я решил его осмотреть?

Ответов на эти вопросы у меня нет. Я и сама с удовольствием получить ответы на них.

Парень смотрит в мои честно распахнутые глаза, вздыхает.

— Собирайтесь, Марьяна. Нехорошо одинокой девушке бродить по чужим подвалам. Поедем во дворец, там уже разберемся, кто вы такая и как вам помочь.

За моей спиной слышится шорох.

— Никуда Марьяна не поедет! — слышится у меня из-под ног.

Волосы бросает порыв ветра. По подвалу проносится тень. Она делает пару кругов и неуклюже падает мне на плечо.

— Мышь! — кричу не от страха, а от неожиданности.

Мышей я не боюсь, но когда на плечо пикирует упитанная такая летучая тушка и в лицо резко тычется мордочка с влажным черным рыльцем и глазками-бусинками…

— Семен, — представляется мне летучий мышь, соскальзывает с пуховика и ползет обратно на плечо, оставляя за собой цепочку затяжек, — Осторожнее, Марьяна, не затопчи Изольду Карловну.

— Кого?! — я перестаю дергаться, смотрю под ноги.

— Меня! — радостно объявляет толстенький бело-рыжий хомяк с скрученным в трубочку свитком в маленьких лапках, — рада знакомству, Марьяночка! А вас, молодой человек, просим покинуть Марьяночкины владения! — заявляет Изольда.

— На каком основании? — Николас говорящим животным не удивлен, только немного напрягся, когда хомячиха начала его выпроваживать.

— На том, — напыжилась Изольда, — что это частная собственность! Марьяночкина! Марьяночка у нас — потомственная травница, а мы — её фамильяры! На этот счет у нас и документик имеется!

Хомочка ткнула скрученным в трубочку листочком в сторону Николаса. Какая воинственная дамочка. Будь у нее в руках шпага, проткнула бы насквозь.

Ник только усмехнулся. Спокойно взял рулончик, развернул, пробежался глазами.

— Прошу прощения, госпожа Марьяна, — сказал он, сворачивая листок и возвращая его бойкой хомячихе, — сказали бы сразу, что прибыли вступить в право наследования.

Изольда Карловна недвусмысленно затопала крошечной лапкой по ступеньке.

— Кхм. Что ж… поступила жалоба, что дом третий год стоит пустым. В мои обязанности входит проверять такие подозрительные места. Не завелась ли нечисть, нет ли проблем.

— Не завелась, — фыркнул Семен, — и дом вовсе не пустует! Мы присматривали, ждали наследницу. Дождались вот!

Глава 4. Что еще нужно для счастья?

Тяжелые мужские шаги растворяются в звуках улицы.

— Спровадили, — радуется хомячка.

— Спровадили, — повторяю я за новой знакомой и опускаюсь на колени — хочется рассмотреть её поближе.

Летучий мышь сползает с моего плеча, садится рядом с подругой.

— Семен Семенович, — важно представляется он, — твой фамильяр.

Мой фамильяр довольно упитанный, с маленькими любопытными глазками и крошечными черными лапками с когтистыми кожистыми пальчиками. Голова с остренькими ушками покрыта золотистой шерсткой, переходящей в рыжеватую на плечах и спинке.

Семен видит мой интерес, крутится, демонтируя кожистые крылышки и куцый хвостик. Тяну руку к малышу, он доверчиво подставляет бочок. И почему люди боятся летучих мышей? Семен — милашка. Под моими пальцами бархатная шерстка, волосок к волоску. И весь он мягонький, косточки хрупкие — страшно тронуть.