Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 14)
— Изольда, что с тобой?!
— Ох, устала, — сетует фамильярочка, — привиделось, что ты поцеловала Николаса Лима. Такой день насыщенный. Переутомилась я. Надо полежать, покушать, выпить лекарства и отдохнуть. Завтра буду как новенькая.
С длинным вздохом облегчения опускаюсь на колени у столика.
— Изольдушка, все хорошо, нет у тебя никакого переутомления.
— Да что ты, Марьянушка, — удивленно бормочет Изольда Карловна, — а что ж тогда было, иллюзия?
— Никаких иллюзий, — махаю рукой, — я его поцеловала.
— А он?! — хомочка хватается за сердечко и садится на пушистый зад.
— Ушел во дворец, — пожимаю плечами.
— Ужас какой, — фамильярочка округляет и без того круглые глазки, — что творится, что творится…
Моего плеча касаются лапки с остренькими коготками.
— Марьяна! Как все прошло? — деловито интересуется Семен и сползает на столик к Изольде.
— Прекрасно, — я рада перевести тему, — как вы и говорили, маэстро сможет провести нужный обряд.
— Превосходно! — радуется хомочка. — Чего же мы ждем!
— Да, — я поднимаюсь, готовая направиться вверх по лестнице, — давайте все подготовим, чтобы завтра с утра я могла пойти во дворец. Кристалл я уже знаю где лежит, а где у Марго хранятся деньги?
— В кабинете сейф за картиной, — с готовностью докладывает мышь, — а сколько нужно?
— Десять тысяч золотых чего-то там, — отвечаю я уже со ступенек.
За моей спиной собирается подозрительная тишина. Оборачиваюсь. Оба фамильяра замерли в живописных позах — Изольда прижала лапки к груди и выпучила глазки, Сема распахнул крылышки для взлета и… тоже выпучился на меня, будто он не мышь летающий, а древесная лягушка из земных тропиков!
— Ну, вы идете? — спрашиваю фамильяров.
Сема отмирает и откашливается первым.
— Марьяна, — осторожно начинает он, — десять тысяч чего?
— Не помню, — честно признаюсь я, — золотых подарков… или отдарков. Что-то с дарами связанное.
— Дарики? Марьянушка, маэстро Грегор попросил у тебя десять тысяч дарик в золоте?
— Точно, дарики! — смотрю на хомячку с благодарностью. Столько всего произошло за день, что я забыла новое слово.
— Какой ужас, — второй раз за вечер стенает Изольда, — где же мы возьмем столько? Маргоша, Маргоша наша обречена…
Изольда начинает горько плакать. Спускаюсь обратно в холл, к столику. Успокоить её не получается, как мы с Семеном не пытаемся. Мышь указывает мне на кресло. Отходим с ним в сторону.
— Пусть Изольдушка прострадает свое горе, — вздыхает он, — Не каждый день хороним бывшую хозяйку.
— Почему хороним-то? Может ты мне объяснишь?
— Дарики. Дело в них. В сейфе у нас лежит мелкой монетой дарик десять.
— А если… дом продать?
Мышь качает головой.
— Если повезет быстро найти покупателя, то дом со всеми землями за городом — не больше пары тысяч. Еще и в золоте захотел… — Сема не удерживается, всхлипывает и утирает когтистой лапкой мордочку.
— Не плачь, — успокаиваю я мыша, — что-нибудь придумаем. Заработаем, в конце-концов! Травница я или нет?
Оставшийся вечер успокаивала малышей, устраивалась спать и осваивала бытовые нюансы магического мира: училась пользоваться кристаллами для нагрева воды в ванной, разбиралась с содержимым пузырьков и баночек на полочках — что для волос, что на кожу, что подкрашивает седину (это мне пока не надо), что разравнивает морщинки (пока тоже не надо, но на всякий случай отложила).
Оставила себе душистое мыло и притирания для свежести лица. Остальное убрала в шкаф.
— Марго вернется, будет наводить красоту, — ободряюще подмигиваю фамильярам.
На сердце тяжело, но стараюсь держаться и не давать им повода расклеиться ещё больше. Изольда итак весь вечер хватается за сердечко, а Семушка сидит, печально свесив крылышки со стола.
После ванной с ароматными маслами сушу волосы в магической сушилке, похожей на что-то среднее между штукой для завивки из салонов красоты в прошлом веке и большим ведром. Способ действия похож на фен — «ведро» нужно надеть на голову, но не до конца, придерживая руками на весу, чтобы между волосами и дном «ведра» оставалось немного расстояния. После наощупь повернуть рычажок снаружи. Раз! И волосы сухие, блестящие.
— Вот это вещь! — с восхищением рассматриваю себя в зеркале, — быстро как, и волосы не нагреваются.
— А с чего им нагреваться? — любопытствует хомочка, — Они же от нагрева тускнеют, вот наши маги и сделали сушильню, которая всю лишнюю жидкость впитывает. У наших дам у всех волосы длинные, для них это вещь незаменимая. Без нее ходили бы все лысенькие и тускленькие.
— И то правда, — соглашаюсь, — в нашем мире длинные волосы сейчас мало кто носит. Много мороки, сложно ухаживать. Да и сушат горячим воздухом, от него они ломаются и тускнеют.
Изольда неодобрительно качает головой и удивляется, как же так можно было — столько веков живут люди, а для красоты волос так и не изобрели нормальную сушильню.
— Хорошо, что ты к нам перебралась, Марьянушка. Отрастишь косу до пояса, будешь еще краше!
Куда уж краше. Итак со всех сторон комплиментами засыпают. А ведь дома я считала себя самой обычной.
Перед сном нашла в шкафу чуть великоватую, но очень уютную пижаму бледно-зеленого цвета. Ткань мягонькая, тонкая, вроде бы шерсть, но не колется. Изольда сказала, что это с примесью пуха каких-то редких горных коз. Кажется, из этого пуха шаль связана.
Кровать тоже оказалась с причудами. Вроде бы обычная, но в изголовье из столбика торчит розовый кристалл. Я на него нажала и холодная перинка подогрелась.
— Зимой Марго еще пол включает… включала, — рассказал Семен, — показать, как?
— Не надо, — отказываюсь я, — к зиме Марго вернется, сама покажет.
Улыбаюсь фамильярам. Они выключают свет. Зарываюсь в подушки и мгновенно проваливаюсь в забытие.
Глава 19. Вишневый пирог
Утром подскочила и прямо в пижаме побежала в кабинет — проверять знания местного языка. Нетерпеливо раскрыла книжку травницы и…
— Даааааа! — эхо понесло мой восторженный вопль по анфиладе комнат.
Я бухнулась в мягкое кресло и с интересом углубилась в чтение теперь уже понятных слов.
Ощущение при этом было странное — закорючки, выведенные единой линией без пробелов все еще выглядели закорючками, но я вела по ним взглядом и понимала, что они значат!
— Вот она, магия. Работает! — резюмировала я, изучая книжку.
Начало было про основы травничества — статьи сложные, теоретические, с отсылками к каким-то научным трудам, которых я, конечно же, в глаза не видела.
— Потом с фамильярами разберем, — решила, пролистывая дальше.
За ними шли статьи о травах: лекарственных и магических. Как выращивать, в какое время собирать, как обрабатывать для долгого хранения, в какие зелья идет, с чем сочетается, а с чем — нет.
В блоке про изготовление зелий появилось ощущение, что я получаю новую профессию — фармацевта, не меньше…
У меня уже гудела голова, когда на моем плече возник Семушка и пригласил меня на завтрак.
— Вы что, сами готовили? — ахнула я, обнаружив в столовой чистоту, порядок и стол, накрытый белой скатертью, вышитую мелкими зелеными листочками.
На краю стола радовал мой голодный глаз островок с едой — вазочки с вареньями и соленьями, горячая яичница с беконом, целый кофейник ароматного кофе и солидный кусок вишневого пирога.
Уселась на стоящий напротив стул и с удовольствием начала завтракать, попутно слушая доклад суетящейся вокруг хомячки о том, как они пригласили соседскую горничную прибрать в доме, пока я спала. Она же приготовила завтрак. Чистота и порядок меня порадовали. Неприятно кольнула мысль о том, что ей, наверное, придется заплатить, а я не в том положении, чтобы шиковать и держать прислугу.
— Что ты, Марьянушка, мы ни дарики не потратили, — успокоила меня Изольда, — заплатили ей половину серебряной четверти. Это — за месяц вперед.
Серебряной четвертью оказалась часть серебряной дарики. А именно — четверть.
— Одна золотая дарика состоит из ста серебряных, так что не переживай, такие деньги у нас есть, — Сема спикировал мне на плечо, потоптался немного и перелез на стол.