Юлия Щетько – После заката (страница 2)

Папа помешивал жидкость в кастрюле на плите новенькой деревянной ложкой. Когда он поднял на меня глаза, то подозрительно сощурился, поняв, зачем я пришел.

Решив не проверять его интуицию, я выпалил:

– Мне нужен новый телефон.

– Зачем? – бросил отец, отвернувшись обратно к кастрюле.

Его вопрос застал меня врасплох. Я растерянно молчал, плотно сжав губы.

– Ты хочешь связаться с той девушкой, – его фраза прозвучала больше как утверждение, чем как вопрос.

– Даже если так, то что? – выплюнул я. Раздражение пробежало вверх по позвоночнику.

– То телефон ты не получишь.

– А звонить я как буду? – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросил я.

– Тебе пока незачем звонить. Пойдешь в школу, тогда и поговорим.

Приложив невероятные усилия, чтобы ничего не сказать, я развернулся и покинул кухню. Пулей взбежав по лестнице, я влетел к себе в комнату и рухнул на кровать. На чужую кровать в чужой комнате и чужом доме, который для меня ничего не значил. Дверь за моей спиной закрылась самостоятельно с едва слышным скрипом.

Уткнувшись лицом в подушку, я крепко зажмурил глаза в надежде, что все вокруг исчезнет. Я молился, чтобы пропала эта отвратительная маленькая комната с серыми стенами. Чтобы я больше не слышал противного шума машин, несущихся по трассе где-то вдалеке. И чтобы за окном растворился этот мрачный, омерзительный город со всеми его жителями.

В темноте закрытых глаз я увидел россыпь белых точек, сигнализирующих о том, что я слишком сильно сжал веки. Пришлось открыть глаза и перевернуться на спину. Ничего не изменилось. Все тот же дом, все тот же город, шум…

От беспомощности хотелось кричать. Я никогда еще не чувствовал себя так отвратительно. Внутри взрывались петарды. Злость нарастала с каждым вздохом. Когда я уже был готов вскочить на ноги и мчаться вниз к родителям на коленях умоляя купить мне новый телефон, в дверь постучали.

Я резко сел и непонимающе уставился на нее.

– Серега! – послышался приглушенный вопль из коридора. – Я вхожу!

Дверь распахнулась с тем же противным скрипом. Нужно будет смазать эти старые петли, а лучше и вовсе заменить дверь на новую. Железную. С замком.

В комнату вошел короткостриженый высокий мужчина. Я едва узнал его. Он значительно набрал в весе с нашей последней встречи. Отстриг волосы. В уголках ярких светло-серых глаз появились морщинки, свидетельствующие о его возрасте. Но все же это был он. Мой старший брат.

– Кайл, – кивнул я в знак приветствия.

В ту секунду, когда Кайл переступил порог комнаты, в голове возник план. Уголки рта тронула улыбка, которую я не смог сдержать.

Глава 2

Впервые за много лет церковная служба показалась мне нескончаемо долгой. Часы, проведенные за чтением молитв, тянулись целую вечность. Мысли метались в голове, не давая сосредоточиться. Я украдкой бросал взгляды на Кайла, стоящего рядом, испытывая острое желание схватить его за руку и поскорее убраться из храма.

Согласится ли он помочь? Или встанет на сторону родителей? Сомнения одолевали, и был лишь один способ избавиться от них – остаться наедине с Кайлом и поговорить.

Когда вечерняя служба, наконец, завершилась, мама, словно воткнув нож мне в спину, пригласила Кайла с его женой Жаклин на ужин в наш новый дом. Я невольно стиснул зубы, предвкушая еще один час бессмысленных диалогов, пустую трату драгоценного времени.

Расположившись на своем месте за обеденным столом, я с отвращением покосился на еду. Аромат приправ, витающий в воздухе, вызывал тошноту. Есть не хотелось. Хотелось лишь одного – как можно скорее поговорить с Кайлом, а потом с Джил.

«Что, если она не захочет общаться со мной?» – проскочила внезапная мысль в голове.

Холодок страха пробежался по позвоночнику. Сердце забилось быстрее.

Я вспомнил, с какой ненавистью наши отцы смотрели друг на друга при случайной встрече в больнице. Казалось, они вот-вот бросятся в драку. Напряжение между ними ощущалось физически, искрилось в воздухе, готовое вспыхнуть пламенем.

После нескольких дней долгих уговоров отец лишь процедил сквозь зубы: «Андре опасный человек». Мне было приказано держаться от него и его дочери подальше. Я не собирался подчиняться. Но что, если Джил сказали то же самое? Неужели наш поцелуй был прощальным?

– Черт! – сорвалось с губ. Осознав ошибку, я моментально прикусил язык и поднял глаза.

В столовой воцарилась тишина. Все, кроме Жаклин, смотрели на меня с удивлением и нескрываемым осуждением. Жена Кайла едва заметно улыбалась, разглядывая суп в своей тарелке. Она явно находила ситуацию забавной.

Поймав грозный взгляд отца, я тихо извинился и опустил глаза.

Застучали ложки. Все вновь принялись за ужин, делая вид, будто ничего не произошло. У них это отлично получалось – притворяться, что все в порядке. Словно они не сломали меня. Словно не отняли самое дорогое.

Переливая суп из ложки обратно в тарелку, я отчаянно пытался вспомнить, когда ел в последний раз. От обеда в самолете я отказался, как и от сэндвича в аэропорту. Казалось, моему организму больше не нужна была пища. Я давно перестал чувствовать голод, лишь сосущую пустоту внутри.

– Сереж, что скажешь? – голос отца прорвался сквозь туман мыслей, эхом отразившись в голове. Я несколько раз моргнул, уставившись на него.

– Прости, а какой был вопрос? – нерешительно переспросил я.

– Ты где летаешь?

От резкого тона в голоса отца внутри что-то щелкнуло, будто кто-то прокрутил колесико зажигалки, безуспешно пытаясь добыть огонь. Искорки раздражения пронеслись по нервным окончаниям.

– Я здесь. С вами, – прошипел я сквозь зубы.

– Что-то незаметно. Ты опять думаешь об этой девушке?

Последнее слово отец произнес с такой брезгливостью, будто Джил была грязью на его ботинках. Я снова почувствовал щелчок внутри и сжал зубы так сильно, что челюсть разразилась болью.

– Нет, – ответил я как можно спокойнее.

– И правильно! С таким отцом из нее ничего хорошего не выйдет. Будет удачей, если она не угодит в тюрьму.

Щелчок. Искра. Пламя.

– Замолчи! – взревел я.

– Что? – вызывающе переспросил он, прожигая меня взглядом.

Я заметил, как Кайл вздрогнул от неожиданности, а Жаклин вновь ухмыльнулась. Мама, обреченно закрыв глаза, откинулась на спинку стула.

Но мне было плевать на них всех. Я разъяренно смотрел на отца, желая, чтобы он растворился под моим взглядом.

Органы плавились под внутренним пожаром. Я физически ощущал, как горю от гнева. Этот разбушевавшийся огонь было уже не остановить.

– Я сказал, замолчи! Не смей так говорить о девушке, которую я люблю! Мне наплевать, что ты об этом думаешь! Мои чувства никуда не денутся, и тебе придется с этим смириться!

Я вскочил из-за стола, с грохотом отодвинув деревянный стул. Не отрывая взгляда от отца, я вышел из столовой и направился к входной двери.

– Я его догоню, – услышал я голос Кайла за спиной.

– Сядь! Пусть проветрится, – со злостью приказал отец.

Распахнув дверь, я вышел наружу и широкими шагами направился прочь от дома.

На улице давно стемнело. Я не знал куда иду и как буду возвращаться, но мне было все равно. Единственное, чего я хотел – оказаться как можно дальше от отца и его отвратительных высказываний.

Смотря под ноги, я почти бежал, не разбирая дороги. Серый асфальт мелькал перед глазами, сливаясь в единую размытую полосу, и постепенно у меня начала кружиться голова. Я подумал остановиться, но ярость, бушующая внутри, не позволила этого сделать.

Пока я шел и ветер обдувал мое разгоряченное тело, я был в спокойствии. Мысли не множились в голове, кулаки не зудели от желания кого-то ударить. Я боялся, что если остановлюсь, то мнимое спокойствие улетучится. Ведь на самом деле его и не было.

Пронзительный визг шин вырвал меня из оцепенения. Я резко вскинул голову, и по глазам тут же ударил яркий свет фар, слепящий настолько сильно, что я едва сдержался, чтобы не зажмуриться. Втянув носом воздух от потрясения, я отскочил с проезжей части на тротуар. Автомобиль пронесся мимо, подняв осевшую пыль с дороги.

«Вряд ли с такой скоростью можно ездить по городу», – мысленно заметил я, как только машина с беспечным американцем скрылась за поворотом. Стоило автомобилю исчезнуть, как на меня обрушилась необычная тишина. Шум шоссе, доносившийся издалека, казался не таким громким, как в нашем новом районе.

Оглядевшись, я не заметил разницы между тем, что я видел из окна своей камеры комнаты несколько часов назад, и тем, что окружало меня сейчас. Те же однотипные серые домики. Одинаковые припаркованные вдоль тротуара машины. Разве что американский флаг, покачивающийся от слабого ветра на крыше одного из домов, отличал эту улицу от нашей.

Подняв глаза к небу, я принялся разглядывать редкие звезды, то появляющиеся, то исчезающие за пеленой быстро бегущих облаков. В который за этот день я оценил преимущество Рейкьявика перед Нью-Йорком. В Исландии хоть небо и часто затянуто грозовыми тучами, но в те редкие моменты, когда дождь отступает, звезды все-таки сияют ярче.

– Эй! – раздался едва слышный шепот. Я повернулся на звук. – С тобой все в порядке?

Я узнал голос. Медленно и бесшумно, словно опасаясь, ко мне приближался Кайл.

– Не думаю, что такое поведение считается нормой, – обреченно выговорил я, вновь устремив взгляд к небу.

– Расскажешь, что происходит?