Юлия Щетько – После заката (страница 4)

Так проходил час за часом, и день постепенно превращался в пытку. Мы только и делали, что спускались и поднимались из метро. В каждой школе мы проводили не больше пятнадцати минут.

Кстати, метро. Какая же это помойка! Такое чувство, что ездишь не в вагонах, а внутри мусорных баков с остановками на свалках. Удушающая вонь, невыносимая духота, горы разного рода отходов и жирные серые крысы, нагло снующие под ногами, – вот истинные достопримечательности подземного Нью-Йорка. Каждый раз, когда мы прогуливались от очередной станции к новой школе, я молился, чтобы сегодня мы в метро больше не спускались. Но мы вновь и вновь оказывались под землей. Мне и так не нравилась мысль, что ближайшие два года я проведу в Нью-Йорке, а начав знакомство с городом с метрополитена, меня стало от нее тошнить.

Покинув очередную воняющую станцию, я вдохнул полной грудью, стараясь сдержать рвотные позывы. Никогда бы не подумал, что буду так рад впустить в легкие раскаленный пыльный городской воздух. Но в тот момент он казался мне воздухом Рая.

Родители шли впереди, увлеченно споря о чем-то. Я плелся за ними, равнодушно скользя взглядом по окрестностям. Высокие здания отбрасывали длинные желанные тени на тротуары, защищая машины и пешеходов от солнца. Повсюду сновали люди. На улицах царила атмосфера деловитости и волнения. Наверное, если капнуть глубоко в прошлое, именно таковым я и представлял себе Нью-Йорк. Город, который вечно куда-то спешит.

Свернув с шумной улицы, мы немного поплутали между одинаковых высоток и, наконец, вышли к очередной школе, окруженной черными прутьями забора. Здание из красного кирпича с решетками на узких окнах напоминало скорее тюрьму, чем учебное заведение.

Я в ужасе сглотнул подступивший к горлу ком.

«Лучше сразу расстреляйте!» – пронзительно закричал внутренний голос, протестуя против того, чтобы я заходил в двери пыточной. Что-то внутри подсказывало, что родители остановят выбор именно на этом чудовищном месте, но я старался об этом не думать.

Судорожно оглядываясь, я искал спасение. Куда бы сбежать, чтобы меня точно отпустили без лишних вопросов? Вокруг не было ничего, кроме узкой дороги с односторонним движением, небольших кирпичных строений, очевидно, технических, красной заправки чуть поодаль и, конечно же, высоченных зданий, заслоняющих небо. Куда же без них?

Надежда почти угасла, когда я вдруг осознал, что принял за заправку нечто другое. Огромная желтая буква «М» бросилась в глаза, словно спасительный знак.

– Пап! – позвал я. – Еще немного и я умру от жажды. Разрешите, я схожу в Макдональдс?

– Неужели нельзя подождать? Мы потом вместе зайдем, – запротестовала мама.

Я замотал головой.

– Где он? – нахмурившись, спросил отец.

Я молча указал рукой в сторону вывески с желтой буквой «М».

Тяжело вздохнув, отец достал из кармана джинсов пластиковую карточку и протянул ее мне.

– Будь там. Мы скоро подойдем.

– Хорошо, – кивнул я, схватив кредитку.

Губы предательски растягивались в торжествующей улыбке, и я поспешно отвернулся, зашагав прочь от зловещего кирпичного здания, от одного вида которого по спине бежали мурашки.

Приблизившись к заведению с красной крышей, я заглянул внутрь сквозь огромное окно. Полупустое помещение вызвало почти детский восторг. Я ожидал увидеть толпы народу, борющихся за первенство в очереди за Биг Маком, ведь в моем представлении ньюйоркцы не питались ничем, кроме фастфуда.

Толкнув стеклянную дверь, я вошел в прохладный зал. Эта школа, по соседству с Макдональдсом, уже не казалась такой плохой. Конечно, леденящее чувство страха от ее вида никуда не делось, но теперь я знал: если станет совсем невыносимо, всегда можно будет сбежать сюда.

Получив свой заказ, я устроился за столиком у окна и принялся неторопливо потягивать долгожданную ледяную колу в ожидании родителей. Их все не было, и это начинало казаться странным. Исходя из прошлого опыта, я предполагал, что это учебное заведение их заинтересовало, иначе они бы уже были здесь и рассказывали, какого отвратительного цвета стены в коридорах. Да, даже такие мелочи могли повлиять на их выбор школы для меня. Подчеркиваю – для меня!

Родители управляли моей жизнью. Глупо было бы это отрицать. С каждым годом их влияние только усиливалось, потому что я, словно марионетка, молчаливо подчинялся и позволял им дергать за ниточки. Я не вступал в споры, не перечил. Мне было удобно. В каждом их решении я находил свою выгоду, ловко используя их планы для собственных целей.

Отправили в музыкальную школу? Отлично! Лекции стали удобной маскировкой для посещения компьютерного клуба.

Записали на внеклассные занятия? Замечательно! Появилось дополнительное время для встреч с друзьями, и никто не будет задавать лишних вопросов о моем опоздании.

Я никогда не был тем послушным ребенком, которого они себе представляли. Они не имели ни малейшего представления о том, кем я становлюсь за стенами дома, как общаюсь с другими людьми, как живу вне их строгого контроля. В их глазах я был хорошим мальчиком, во всем им потакающим. Но настало время разрушить этот тщательно созданный имидж.

Рано или поздно это должно было случиться. Нельзя вечно жить под чужой диктатурой, даже если это диктатура любящих родителей. Как справедливо заметил Кайл, мне нужно строить свою историю жизни. И Джил стала ее неотъемлемой частью.

Как бы я ни старался, мысли вновь вернулись к нашим взаимоотношениям с Джил. Я до сих пор не знал, что она чувствует ко мне после открывшейся ей правды. И это грызло изнутри. То, что она удалила свою единственную страницу в социальных сетях, пугало еще больше. Я уверен, что ее родители никогда бы не смогли убедить ее поступить так. Значит, это было ее решение. Но зачем?

Джил умная девушка, и она прекрасно понимала, что, если я захочу связаться с ней, первым делом я проверю ее аккаунты в социальных сетях. Неужели ее поступок означает, что она не хочет, чтобы я вновь появился в ее жизни?

Я отрицательно покачал головой. Этого просто не может быть! Я отказывался в это верить.

Внезапно кто-то сел напротив. Я оторвал взгляд от раскаленного асфальта за окном и посмотрел на человека, прервавшего мои мрачные размышления.

Мама. Она, не моргая, смотрела на меня в упор, словно знала, о чем я только что думал. Но поскольку это было невозможно, ее грозный взгляд был явно вызван чем-то другим.

Я поежился от такого напора и поставил на поднос картонный стаканчик с колой. Лед внутри начал таять, и сладкий напиток постепенно терял насыщенный вкус.

– Ну? – я в недоумении вскинул брови. – В чем я виноват на этот раз?

Мама нахмурилась, от чего между ее бровей залегла глубокая морщинка.

– Неужели тебе совсем все равно, какое ты получишь образование? – спросила она. Тон голоса занижен, нотки грубости проскочили между словами. Она явно была раздражена.

– Разве я говорил что-то подобное? – я пожал плечами, опустив руки на колени.

«Только спокойно», – мысленно напомнил я себе. Не стоило ссориться с ней по пустякам.

– Почему ты не пошел с нами? – спросила она чуть громче.

– На улице слишком жарко, мы ходим давно. Я устал.

– Это не повод халатно отнестись к месту, где ты будешь учиться ближайшие два года.

– Значит, я буду учиться здесь? – я улыбнулся, стараясь сгладить накалившуюся атмосферу.

– Да, здесь. Мы с отцом пришли к такому выводу. Тебя же там не было! – ядовито выговорила она, будто мое присутствие действительно могло на что-то повлиять.

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Кстати, где папа? – попробовал я сменить тему.

– Ждет на улице. Ты напился?

– Вполне, – кивнул я, мельком глянув на стакан с колой.

– Тогда идем. Нам сегодня еще нужно успеть в банк, чтобы завести тебе отдельную кредитную карту и…

Мама продолжила перечислять семейные дела, которые необходимо было сделать до захода солнца, но я перестал ее слушать. Отключившись от окружающего мира, я принялся размышлять о том моменте, когда родители, наконец, оставят меня в покое. Кайл обещал, что сегодня свяжется с Анжелиной, а это означало, что вечером у меня будет действующий номер телефона Джил.

Я старался не думать о том, что девушка моей мечты могла отказаться от меня, сменив номер и удалившись из всех социальных сетей. Нет, она бы так не поступила! Только не моя Джил.

Встав из-за стола, я набегу сделал последний глоток из размокшего картонного стакана и поспешил выйти обратно под палящее солнце.

***

С трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, я быстро шел по тротуару вдоль сонной улицы, мысленно считая выстроившиеся по обе стороны громадные дома. Эта улица разительно отличалась от района, где поселились мы с родителями. Обширные владения, архитектура, дышащая современностью, и лоснящиеся от полировки автомобили, припаркованные на подъездных дорожках, не оставляли сомнений – здесь царит роскошь. Я никогда не относил свою семью к высшему классу, но, взглянув на район, в котором жил Кайл, я вполне мог об этом задуматься.

Впрочем, сейчас у меня не было времени для размышлений о социальном неравенстве. В эту минуту мной владело лишь одно желание – как можно скорее найти нужный дом и выудить у брата хоть какую-то информацию о Джил.

Мне выдали подробную устную инструкцию, как добраться до дома Кайла, и я повторял ее про себя всю дорогу, боясь заблудиться в лабиринте одинаковых улиц. Видимо, по мнению родителей, дать мне мобильный с навигатором было намного страшнее, чем искать меня потом где-то в Нью-Йорке, не имея возможности даже связаться со мной.