Юлия Щербинина – Розы и Револьверы (страница 12)
Иногда в этом лабиринте мне попадались двери. Какие-то были заперты, какие-то я открывала и попадала в однотипные пустые комнаты. И вот, мне повезло. В очередной коморке я нашла маленький кованый сундучок. Везение закончилось, когда оказалось, что он заперт врезным замком. Раздосадовано вздохнув, я взяла сундук в руки, потрясла и услышала стук чего-то твёрдого. Попробовать разбить об стены своей мега-вампирской силой? А если внутри что-то полезное, но хрупкое?
Ладно, рисковать не буду. Подумав немного, сунула находку подмышку и двинулась дальше, морщась от холодного металла. Кто знает, может, найду где-нибудь ключ?
Плутала по коридорам я довольно долго и опять начала дрожать от холода. Открытые комнаты попадались сплошь пустые, и я уже отчаялась найти хоть что-нибудь, как наконец-то обнаружила… склеп.
Посреди помещения стоял каменный саркофаг. Меланхолично осмотревшись, я поняла, что единственное место, где можно что-то найти, ‒ это место чьего-то погребения. Тогда я аккуратно положила на каменный пол факел и сундук, подошла к саркофагу, собралась с духом, навалилась руками на тяжёлую крышку и постепенно скинула её на пол, создав такой грохот, что, наверное, содрогнулся весь лабиринт.
Внутри под взметнувшимся столпом пыли и слоями паутины лежал истлевший скелет с оскаленным черепом. Осмотрев его, дрожа всем телом и обхватывая себя за плечи, я трясущимся голосом пробормотала:
‒ Моё почтение… Кем бы вы там ни были. Я дико-дико извиняюсь, мне правда
Если бы меня всю не колошматило от холода и не раздражал тот факт, что я уже чёрти сколько слоняюсь по подземному лабиринту совершенно голая, пока на меня пялятся какие-то озабоченные психопаты по ту сторону экранов, я бы ужаснулась тому, что делаю. Но сейчас просто сняла с трупа вонючий затхлый саван, отряхнула от пыли и паутины, закуталась в него, как в пуховое одеяло, сжалась в комок и минут пять сидела на корточках, привалившись спиной к стенке саркофага, и пыталась отогреться.
Когда наконец перестала трястись, завязала саван на груди, запихала, сколько влезло, под ошейник, чтобы зафиксировать своеобразную одёжку, и снова заглянула в саркофаг в поисках ещё каких-нибудь плюшек. Снимать одежду с трупа, ясное дело, я не буду. А вот старинная секира может пригодиться. Да это могила какого-то бравого воина, а сам он был облачён в доспехи.
‒ Ещё раз простите, бога ради, не от хорошей жизни докатилась до такого, ‒ заверила я усопшего, поднимая тяжёлое орудие.
На авось я попыталась подубасить секирой по замку на сундуке, и так, и эдак. Походила кругами, поприкидывала, почесала затылок. Ну наверняка же можно как-то его вскрыть такой-то мощной штукой! Блин… Будь на моём месте толковый мужик с руками откуда надо, наверняка бы решил эту проблему. А я хрупкая, слабая девочка, ‒ да-да, очень слабая! ‒ так что мне простительно, если я ещё раз досадливо вздохну и решу не рисковать.
Я сгребла в охапку свои пожитки, взяла факел и вышла из склепа. Жаль, нет какой-нибудь сумки или, ещё лучше, виртуального инвентаря, как в компьютерных играх. Тащить всё это добро уже становилось проблематично.
И опять я неизвестно сколько времени блуждала по лабиринту, то находя пустые комнаты, то утыкаясь в тупики. Бродила-бродила, к своему недоумению вернулась в склеп, поняла, что хожу кругами, разнервничалась и уронила сундук на ногу. Из глаз брызнули искры, а из ноздрей гневный дым, я выматерилась от души, мстительно пнула сундук, подобрала и пошла дальше.
В конце концов, злая, как собака, я рванула на себя новую дверь и от неожиданности чуть не пороняла всё, что было. Из комнаты на меня попёрла толпа нежити.
Бросив сундук, я выставила перед собой факел и секиру, попятилась и ткнулась в стену. Женщина и три мужика надвигались на меня, окружили и пытались подойти исподтишка, но пламени опасались. От каждого я неуклюже отмахивалась огнём и секирой, и это было зверски неудобно, потому что тяжёлое орудие оказалось в левой руке, которой даже после обращения я пользовалась кое-как. Быстро поменять местами своё снаряжение я не могла, а сориентироваться, каким эффективнее защищаться, а какое выбросить, не успела.
Твари воспользовались моим замешательством, ринулись с двух сторон и выбили из руки секиру. Третьего я успела шугануть факелом и заметила, что на его запястье намотана тонкая верёвка, а на ней болтается небольшой ключ. Достаточно небольшой, чтобы подойти к моему сундуку. Ах вот оно как. Похоже, пора идти ва-банк.
Я набрала в грудь больше воздуха, вспомнила, с какой скоростью переместилась с потолка ко мне вампирша, и бросилась жечь нехристей. То есть, нежитей.
Это снова произошло. Твари скопом кинулись на меня, и вот, словно кто-то поставил замедленную съёмку, которая, однако, не тронула меня. Изловчившись, я змеёй выскользнула из кольца ходячих мертвецов, отлетела в сторону и на бегу полоснула огнём по трём головам, обращая их в зажжённые спички.
Нежити завизжали и стали бешено носиться по коридору. Я же поймала взглядом четвёртого, что топтался в стороне, пуча шары на собратьев, крикнула:
‒ Эй, мудила! А ну давай лови меня!
Бросила факел и кинулась за секирой.
Но как назло, три ублюдка не сгорели. Огонь сжёг их волосы, опалил кожу до гадкой вони палёного мяса и погас, и все нежити помчались на меня. Твою налево!
Факелов во всём лабиринте было мало, и по пути мне не попались. Я подхватила секиру, круто развернулась и кинулась мочить ублюдков.
Сначала это были неуклюжие попытки пьяного ботана доказать, что он дровосек, но мотивация выжить зарядила мне пинка, придала уверенности и новых сил. Голова тётки улетела куда-то далеко, грудь одного мужика украсила рваная щель, башка второго повисла на лоскутках кожи. Ха! Почти Безголовый Ник!
Пока мертвяки гневно вопили и заливали всё вокруг кровью, я полетела на третьего и взмахом секиры отрубила руку с намотанным ключом. И какая-то мразь схватила меня за саван, рванула и повалила на пол. Нет уж, суки!
Я перекатилась катушкой, вскочила и бросилась к выроненной секире. Но так спешила, что не успела оценить ситуацию, и почти безголовый упырок толкнул меня, я упала прямо на другого, и тот вгрызся мне в плечо. Как ни странно, боли я почти не ощутила, зато дикая ярость придала сил. Я вырвалась и размашистым пинком отправила нежить целоваться со стенкой.
Башка почти безголового болталась на плече, но он всё равно тянул ко мне свои лапы, до ушей растянув безумную улыбку и вытаращив глаза, как срущий мопс. Я извернулась и помчалась за орудием. Однорукая скотина неслась мне навстречу, окатывая пол брызгами крови из обрубка.
Я поняла, что к секире мы добежим одновременно, так что наклониться и подобрать её не успею. За метр до цели рухнула на пол и ударом обеих ног повалила рядом однорукого, схватила секиру и стала неистово рубить тело зомбака. Но недолго, потому что меня уже настигли его ревущие кореша.
Один получил в морду вторым клинком секиры, пока я расправлялась над одноруким. Случайно, но очень кстати. Только пришлось отпустить древко и сигануть в сторону, оставив секиру торчать в его башке.
Двое рванули за мной, раззявив зубастые пасти, как пираньи. Оба обливались кровью, из физиономии одного так и торчала секира, башка другого каким-то хреном ещё болталась на лоскутах кожи. Я уже подобрала факел, встретила красавчиков со всем гостеприимством и вскоре наблюдала танцы звёзд эпичного фаер-шоу.
Когда оба повалились замертво, я устало прислонилась к стене и закашляла от дыма и мерзкой вони палёного мяса и вещей. Но долго отдохнуть не дали. Внезапно кто-схватил меня за ногу, и я вскрикнула, сначала от неожиданности, потом от отвращения. Вверх по моей ноге карабкалась отрубленная рука.
Я уронила факел. Огонь лизнул мой плащ-саван, и я стала судорожно разрываться между попыткой потушить себя и прогнать с ноги ползущую руку. Не удалось ни того, ни другого.
Тогда я скинула горящую «одёжку», вновь оставшись в одной обуви, и вступила в схватку не на жизнь, а на смерть с зомбической рукой. Ещё бы чуть-чуть, и эта дрянь добралась бы мне до причинного места. Грёбаный трындец, какая гадость!!!
Ценой будущих синяков я оторвала её от бедра, но эта мерзопакость продолжила бороться, царапала, больно впивалась в меня пальцами и пыталась прыгнуть на лицо. С воинственным криком я навалилась на «противника» всем весом, упала на колени и сунула его в огонь. Костлявая дрянь отлепилась от меня, я безнадёжно обожгла одну ладонь и отпрянула подальше, наблюдая, как теперь «заживо» горит отрубленная рука. Мучается, бедняжка, вон как бешено мотыляет пальцами! Поделом тебе, кретина кусок, нечего пальцы распускать!
Очень удачно вскоре сгорел обмотанный вокруг неё шнурок, и ключ упал на пол. Чтобы не обжечься об раскалённый металл, я поддела его подошвой и отодвинула к стене. Затем подбежала к савану и стала тушить его горящую половину целой. Мой своеобразный плащ укоротился вдвое, так что теперь годится разве что в вечернее платье мини, но лучше так, чем опять ходить в чём мать родила.
Что ж… Я осмотрелась по сторонам. Всё нахрен залито кровью. Стены, пол, даже немного потолок. Два трупа горят и воняют, в лысой башке одного из них так и осталась секира, и получить её обратно уже не получится. Ещё один мертвец валяется без головы, распространяя под собой здоровенную кровавую лужу. Четвёртый лежит порубленной грудой здесь же. Блин, а если он сейчас восстанет, как его оттяпанная рука? Голову ведь от тела я не отделила.