Юлия Щербинина – Розы и Револьверы (страница 13)

Всё ещё голая, я подскочила к груде останков, секунду поколебалась, затем ухватилась обеими руками за мокрую от кровищи одежду, ‒ вляпалась в мясо! ‒ поднатужилась, задействовав скрытые вампирские силы, и одним махом закинула труп на его горящего собрата, словно дровишку в печь. Вот тебе, говнюк, ибо нечего!

Обмотавшись в остатки савана, как в большое полотенце после ванной, я вытерла об него руки и осмотрела укушенное плечо. Кровь идёт, но вроде не критично. Даже болит не сильно. То ли это шок, то ли нечеловеческая выносливость. Хотя может, зомбак пустил в мою плоть коварный яд, который сначала обезболивает, а потом обращает жертву в нежить. Если так, то дела мои плохи, и скоро я окочурюсь. А если не так, то хрен его знает. Никто мне не рассказал, как людей обращают в живых мертвецов и чем грозят вурдалакам их укусы. Придётся познавать всё на личном опыте.

‒ Ну что, Женька, хотела во все тяжкие ‒ вот тебе тяжкие. Даже телесные, ‒ фыркнула я, аккуратно подобрала ключ подолом «платья», сунула подмышку сундук и поторопилась уйти отсюда как можно дальше, пока не начала задыхаться от дыма.

Закрывшись в очередной пустой комнате, я села на пол, открыла ключом сундук и увидела револьвер с блестящей, почти зеркальной металлической поверхностью.

‒ Я надеюсь, внутри не один патрон для избавления от мук, ‒ пессимистично вздохнула я.

Не успела я разобраться, дверь комнаты громогласно скрипнула. Но почему-то вместо того, чтобы вскочить и приготовиться защищаться, я осталась сидеть к ней спиной и сжимать в руках огнестрельное оружие. Тихое рычание зверя окатило меня ледяной волной. Я проглотила разбухший в горле ком, поднялась на негнущиеся ноги и медленно обернулась.

Глава 7

Я, бывало, видела во снах жутких монстров, но то, что стояло передо мной наяву, не шло ни в какое сравнение. То ли собака, то ли волк с косматой тёмной шерстью, местами облезлой до голой шкуры, местами спутанной в колтуны, один глаз затянут белой пеленой, вместо второго сплошная порция тухлого фарша. Стоящие уши рваные, от одного осталось меньше половины. А вот от того, что я увидела на боку этой псины, неделю назад бы мне знатно поплохело.

Этого зверя очевидно жрали. Или стервятники, или черви, я не знаю. Не сами же у него порвались шкура и мышцы, повиснув кусками и обнажив пару рёбер. Фу мля, да этот волчара давно сдох! Какого хрена он стоит тут передо мной и пучит свой бельмовый глаз! Клиент кладбища домашних животных?

‒ А ну сгинь, нечистая! ‒ испугано велела я, обхватила обеими руками револьвер и наставила дуло на дохлого зверя. Знать бы ещё, как пользоваться этой пукалкой!

Уродливый волчара оттянул назад уши и зарычал.

Я нажала на тяжёлый спуск. Произошел выстрел и сильный удар в руки, но в зверо-зомби я не попала и только взвизгнула от оглушительного хлопка. Зверь помчался на меня.

Страх наполнил меня адреналином, и я машинально, вспоминая старые вестерны, когда ковбой взводит другой рукой курок, сделала так же. Но в этот момент зверь прыгнул на меня, и я рванула в сторону, одновременно нажав на спуск с большей лёгкостью. Раздался второй оглушительный хлопок, и я от испугу выронила револьвер. Дай бабе оружие называется, блин!

Волчара схватил зубами пушку, злобно замотал головой, отшвырнул, как Тузик грелку, и одним большим прыжком повалил меня на спину. Я всё же успела выставить руки и не дать зверю вгрызться мне в горло. Он рычал и клацал вонючей пастью, я усиленно оттягивала его от себя, ухватившись за шкуру на шее, но то ли дури у этого зомбо-волка было не меньше, чем у вампиров, то ли я со страху дала слабину.

Набрав полную грудь воздуха, рыча от натуги, я почти перевернулась со спины на бок, вцепилась зубами в волчью глотку и замотала головой так, что чуть не вывихнула шею. Клыки очень удачно удлинились за секунду до.

Зверь вырвался не сразу, я успела изрядно порвать его дохлую плоть, одним большим прыжком отлетела как можно дальше и теперь брезгливо отплёвывалась от шерсти и тошнотворно горькой, вонючей крови.

‒ Что, мало?! ‒ крикнула я, действуя на опережение. ‒ Ещё помахаемся или сгинешь по-хорошему, фамильяр хренов?!

Дохлый волк помотал головой, будто оценивая нанесённый мышцам шеи урон, и тут зыркнул на меня, навострив уши.

‒ Чего ты так на меня смотришь? ‒ насторожилась я, подумала и добавила: ‒ Фамильяр… Хренов.

Мёртвый зверь склонил набок голову и удивлённо буркнул. Бельмовый глаз быстро двигался в глазнице, осматривая меня, наверное, так же внимательно и недоумённо, как я его хозяина. Наконец, навострённые рваные уши немного опустились, голова приподнялась, а нос стал судорожно принюхиваться.

‒ Так ты и вправду фамильяр? ‒ догадалась я, не особо понимая, чем это меняет дело. ‒ Я ж просто ляпнула. Ну… Очень приятно, а я вурдалак. Новообращённый… И что будем делать дальше?

Волчара, походу, думал о том же. Если мёртвые звери вообще умеют думать. Всё так же принюхиваясь, он медленно приблизился, настороженно потянулся ко мне мордой, и я рискнула протянуть к нему руку. Фамильяр обнюхал её, сел и продолжил осматривать меня, как будто действительно прикидывал, как нам дальше быть и стоит ли мне доверять.

Вообще, если так подумать, у него есть на то причины, ведь я напала первой. Точнее, пальнула в него из револьвера, и с его стороны это могло показаться необоснованной агрессией. Интересно, откуда он знает, что огнестрельное оружие ‒ опасная штука? Видать, есть горький опыт.

‒ Я не буду больше в тебя стрелять, ‒ рискнула я предложить мировую. ‒ Только и ты меня не трогай, окей? В смысле, хорошо?

Фамильяр чисто по-собачьи склонил голову и пристально вгляделся мне в глаза. Оценивает мою искренность. Если честно, меня уже почти ничего не удивляет. Я только что чуть не перегрызла глотку восставшему из мёртвых волку, однако борющемуся за свою «жизнь», так почему он не может быть существом разумным или просто не по-звериному смышлёным? В нашем, европейском, фольклоре фамильяры служат всяким там ведьмам и колдунам, а значит, интеллектом всё же должны выделяться. Интересно, а этот пёсель, случайно, не ищет подработку?

‒ Слушай, ты не знаешь, как отсюда выбраться? Помоги мне найти выход, а то я тут заплутала.

Мёртвый волк ‒ я всё же решила, что это волк, а не собака ‒ вскинул голову и издал странный звук, как будто возмущённо фыркнул. Надо же, надо же, забавно! А мне этот зверюга начинает нравиться.

‒ Ну помоги, пожалуйста, серый! Чего тебе стоит, ну? ‒ взмолилась я, состроив жалобные глазки. Всё в лучшем стиле беспомощной блондинки перед сильным мужиком. Даже если он зомби-волк.

Под таким напором фамильяр сдался. Ну точно самец! Он отошёл к приоткрытой двери, взглянул на револьвер, что валялся у противоположной стены, затем на меня и оттянул назад уши, а покрытый пеленой глаз сузился. На недовольной морде отчётливо читалось: «Только попробуй ещё раз наставить на меня эту штуку, человечишка!».

‒ Я больше не буду! ‒ заверила я волчару.

Он ворчливо рыкнул и выскользнул за дверь. Подобрав револьвер, я юркнула следом.

Взяв след, фамильяр несколько минут вёл меня по коридорам лабиринта. Он то обнюхивал пол, то останавливался у развилки, запрокидывал голову и втягивал носом воздух, после чего выбирал направление. Пару раз понимал, что повёл меня не туда, возвращался обратно и заново искал нужный поворот.

Посреди очередного длинного коридора волк внезапно остановился, и я чуть было не налетела на него. Нос привёл зверя к ближайшей двери, которую он тщательно обнюхал, после чего скептично покосился на меня, как будто сомневался, стоит ли меня туда вести.

Я крепко сжала в руке и подняла перед собой пушку, осторожно приблизилась, подставила ухо к двери и услышала то ли стон, то ли плач, кажется, женский. Волк посторонился, и я медленно приоткрыла дверь. Никто на меня не набросился, и я отворила шире створку.

На полу пустой комнаты, поджав под себя ноги и низко опустив голову, сидела девушка в длинном платье без рукавов и плакала, спрятав под ладонями лицо.

‒ Э-эй? ‒ осторожно позвала я, проходя в комнату.

Незнакомка испуганно вздрогнула и подняла голову. И я забыла обо всём на свете, увидев, что её руки и лицо покрыты кровью. О, нет, только не…

Перед глазами смазалось и поплыло, в ушах встал лёгкий звон и гулкий стук сердца. Лишь каким-то краешком сознания я поняла, что ноги куда-то несут меня, рука зачем-то поднялась, желая, кажется, к чему-то прикоснуться, а чей-то голос, раздающейся будто из-под толщ воды, что-то говорит, зовёт и молит.

‒ …Женя, пожалуйста… Не надо, Женя!..

Звук моего имени ковырнул крюком и выдернул меня из забытья. Я усиленно замотала головой и стала хлопать себя по щекам. А когда наконец очухалась, поняла, что стою, прислонившись к стене, но оглянуться к девушке с окровавленным лицом не могу. Фамильяр был рядом и взволнованно смотрел на меня, и я как-то неосознанно принялась гладить его по голове с жестковатой шерстью.

‒ Женя… Вы меня слышите? ‒ раздался за спиной жалобный голос.

‒ Маша? ‒ нахмурилась я. Но не оглянулась. ‒ Маш, это ты?

‒ Вы в порядке?

‒ Всё просто супер. А ты здесь откуда?

‒ Я… Я не знаю. Меня оглушили, я потеряла сознание и очнулась уже здесь. Кажется, они разбили мне голову. Ой мама, как много крови! Мне больно.