Юлия Щербинина – Несущие Свет (страница 51)
– А что же будет, когда вы умрёте от сердечного приступа?! Видите ли, Руслан Романович, когда ваша матушка вынашивала вас, она, как и все дамочки высшего сословия, вела не совсем здоровый образ жизни. Не без влияния великих основателей империи, разумеется. И на фоне этого вы появились на свет со слабой нервной системой и ограниченными функциями сердца. А то, что вы носите на своей груди, с каждой упокоенной душой разъедает ваш неполноценный организм слишком могущественной энергетикой. Боюсь, что, продолжая грезить равностью демонам, вы протяните недолго.
Молчание затянулось. Костёр почти догорел, и троих собравшихся медленно поглощала тьма.
– Ты сказал… – не своим, не в своей манере подавленным голосом произнёс Руслан, – что я могу стать равным вам.
– Сказал, – немного погодя, кивнул де Руссо. – Но видите ли, какое дело, Руслан Романович… Крест упокоения… м-м… как бы так сказать? Он допускает несколько способов применения. На самый простой как раз рассчитывают рыцари Ордена. Они хотят поглотить все заточённые в артефакте падшие души, что сделает бессмертными их шайку. Значит, эти пятеро станут единственными неуязвимыми владыками Инферно и будут вольны делать с нашим миром всё, что им вздумается. И первым делом они уничтожат императорскую семью и всё человечество. Вторая функция креста упокоения самая гуманная и, на мой взгляд, правильная. Им можно провести ритуал крещения человечества во имя Несущего Свет, что вернёт нам не только бессмертие, но и Всевышнего. Тогда наш великий предводитель будет вновь среди нас, он-то наведёт порядок в городе Дит. В ваших услугах больше не будет нужды, и вы спокойно доживёте оставшийся вам срок, а человечество будет освобождено от проклятья вечной порочности. И, наконец, третья функция… Можно провести и другой ритуал.
– Какой же?
– Тот, что исполнит вашу мечту о вечной жизни. Вот только в проведении обряда смертным человеком нужен посредник. Думаю, сами понимаете, что им не может быть другой смертный.
– И ты, конечно же, предлагаешь себя.
Блондин пафосно рассмеялся.
– А с чего бы мне предлагать всего лишь
Руслан не мог не почувствовать себя пристыженным, но выработанная годами защитная реакция уже выставила длинные, острые иглы.
– Вы имеете? – провоцировал его де Руссо. – Вы сможете сделать выбор между своей судьбой и судьбами всего человечества? Чем вы будете отличаться от дворцовых заговорщиков, жаждущих разделить эликсир могущества на пятерых, если возжелаете выпить всё залпом одному? У вас совсем ничего не кольнёт, – он подставил ладонь к груди, – когда демоны начнут новую охоту на священность людских душ? Тысячи лет существования разума показали, что пределу нет не только совершенству, но и людской низости. Задумайтесь – ещё рьянее тщеславие, ещё ниже достоинство, ещё больше подлости и безграничной похоти, ещё короче человеческая жизнь. Убийства, насилие. Больше смертей. Больше пролитой крови. И больше тех страдающих в небытие, которых вы хотите использовать ради своего бессмертия.
Он понаблюдал за подавленным Русланом и злорадно оскалился.
– Но как можно думать о каких-то других, если на кону собственная шкура, верно? Гнить в земле телом и бродить по небытию разорванной душой ох как не хочется.
Очень долго Руслан таращился в пустое пространство.
– Что нужно сделать для этого ритуала? – прошептал он.
– Руслан…
– Я жить хочу! – сквозь зубы шипел Волхонский. – Просто жить, Вера! Кому я помешал?! А все люди… Почему я должен ради них приносить себя в жертву? А ради меня хоть кто-то чем-то жертвовал за всю мою пустую жизнь? Хоть кто-нибудь сделал для меня… хоть что-то?! Да даже не самоотверженно, а хотя бы бескорыстно, от чистого сердца! Почему для кого-то это должен делать я? Только потому, что этих кого-то больше?!
Он не мог поднять глаз ни на Веру, ни на маркиза, настолько его угнетала собственная ничтожность. Дрожащее и ощутимо пульсирующее тело точно парализовало.
Де Руссо фыркнул и отвернул от него голову.
– Что я могу тут сказать? Помимо вашего покорного слуги у вас ещё много хороших знакомых. Адмирал Александр, великий князь Ярослав Владимирович, командор Рофокаль, Джулиан Ховард. И почти все самые значимые и возвышенные персоны в нашей великой державе. Завидный выбор, Руслан Романович, если сможете договориться с кем-то из них. – Он замолчал и устало вздохнул. – Ох, грязные эти дела – ваши человеческие выборы.
Демон не сказал больше ни слова. Руслан даже не сразу заметил, и толком не понял, когда он успел уйти. Полный хвороста костёр горел как ни в чём не бывало. Не было углей, не осталось вертела. Словно бы маркиз и не приходил сюда. Правда, заячье мясо так и лежало у костра. Ужин, разделённый «по доброте душевной».
Вера обратилась в каменную статую – не шевелилась, не говорила и не смотрела на Руслана. Молчал и он. Так они и сидели вдвоём, охваченные самыми немыслимыми чувствами, на какие только способен человек.
Никогда ещё Руслан не чувствовал себя так разбито и гадко. Никогда ещё ему не был так отвратителен он сам. Хотелось напиться до потери памяти, разнести в пыль всё вокруг, пробить до костей кулаки, броситься со скалы. А ещё больше хотелось жить…
Глава 15 «Посмотреть в глаза»
Руслан лежал на холодной листве и смотрел в бархатистое чёрное небо до тех пор, пока оно не стало проясняться. С первыми признаками грядущего рассвета он продрог до мозга костей, конечности онемели, а нос покраснел как спелое яблоко. Только тогда тело стало напоминать, что страдать может не только душа.
Он перевернулся с онемевшей спины на бок и попытался сконцентрироваться на повышении своей температуры. Безуспешно. Дрожа всем телом и стуча зубами, посмотрел на спящую Веру. Она ни разу не пошевелилась. Как отвернулась от костра, укутавшись с головой в гайдаровский плащ, так и осталась в таком положении на протяжении всей ночи.
Взгляд задержался на выглядывающей из-под плаща макушке. Чем дольше Руслан смотрел на эти шелковистые волосы, к которым так и манило прильнуть, тем спокойнее и теплее становилось на душе. Потихоньку пригрелось и тело.
Руслана охватило неутолимое желание придвинуться к Вере, прижать к себе и, зарывшись лицом в эти нежные волосы, уснуть. Просто уснуть. Если бы только их не разделяли холодные угли на покрытой сажей земле…
Он проснулся часа через два или три от промозглого холода. В воздухе стояла холодная влага, и лес был опутан тонкой туманной дымкой. Серо и пасмурно.
Только отогревшись, Руслан заметил, что Веры рядом нет, аккуратно сложенный плащ лежит на изголовье лежбища из веток. Он не стал паниковать и торопиться на поиски – может, дама просто отошла по утренним делам. Неподалёку от их пристанища находится небольшой чистый водоём. В нём можно было умыться, не боясь грязи и микробов.
Он прождал Веру несколько минут, но она так и не вернулась. Интуиция молчала, как и всё в округе. Руслан всё-таки направился к водоёму, и вскоре увидел объятый туманом силуэт.
На каменистом берегу Вера любовалась сгустившимися тучами. Мантия плотно запахнута, серебрящийся шёлк обрамляет фигурку и стекает на песок по большому камню, на котором она сидела. Соблазнительные длинные волосы покоились на плечах и спине.
Руслан умылся ледяной водой и сел рядом. Посидеть, помолчать перед дорогой. Обсуждать вчерашнее не было никакого желания. Он и так этой ночью пал в её глазах. Уже сегодня всё рассудит загадочный жрец божественных демонов. Хотя, судя по рассказу маркиза, никакие они не «божественные»…
– Прохладно, – прозвучал отчуждённый голос Веры.
– Замёрзла?
– Да нет, – после продолжительной паузы ответила она.
– А вот я продрог.
Молчание возобновилось.
Каждый думал о чём-то своём. Руслан о предстоящем визите к жрецу, о том, что скажет ему, и обо всём, что хотел бы услышать. А Вера… Интересно, о чём думает она?
– Каково это – быть наделённым таким могуществом? – вторя его мыслям, тихо спросила Вера.
Руслан взглянул на неё с удивлением.
– Как видишь – холодно, голодно, сыро и одиноко.
– Ты чувствуешь себя одиноким?
– Само собой, когда приходится скрывать что-то ото всех, а потом скрываться самому. А по сути, я стал одиноким после того, как в моей жизни появилась ты, Вера. Благодаря тебе я увидел людей и больше не смог относиться к ним как раньше. Но знаешь… если быть честным, это одиночество мне по душе. Одиночество есть свобода.
Вера не сводила глаз с водной глади.
Над лесом с криками пролетела стая ворон. Одна из них закружила над водоёмом, пикировала и унеслась ввысь, догонять своих собратьев.
– Для меня одиночество привычно, но невыносимо. Я никого не знала, кроме матери и дворовых. Оттого ты мне изначально стал интересен. Ты разбавил мой серый мирок новыми красками, о существовании которых я даже не подозревала.