Юлия Щербинина – Несущие Свет (страница 39)

Он осмотрел тянущиеся за горизонт особняки и виллы, густую зелень и дворцовую площадь, глянул вниз, на сад, и увидел там Джулиана Ховарда.

Лорд в чёрной мантии неподвижно стоял в одном из коридоров лабиринта живой изгороди и смотрел на великого князя. Его пепельные волосы выделялись в полумраке поздних сумерек серым матовым пятном. Рядом лежало что-то большое, подозрительно похожее на тело. Ярослав растерялся и не знал, что думать, а Ховард всё глядел на него и как будто бы ждал. Нужно было решаться.

Ярослав растаял в воздухе, вылетел из окна и через несколько секунд предстал в тёмном коридоре лабиринта. У ног лорда лежала Северина, и в том, что она мертва, не было сомнений.

Её твёрдое тело, неестественного кирпичного цвета было местами рыхлым, похожим на изнурённую засухой красную землю, в которой пытались выкопать норы полевые мыши. Лицо проведённой в голодном заточении мученицы утратило прежние черты. Багровые губы, впалые щёки, зрачки полуоткрытых глаз застыли в зыбком песке вместо белков. Судя по вмятой грудной клетке, её рёбра сдавливали лёгкие, переломанные кости рук тут и там выпирали из-под тленной кожи тупыми и острыми буграми, а где-то и вовсе торчали их чёрные обломки.

Ярослав долго рассматривал то, что осталось от его любовницы, одной из нескольких, но самой близкой, глянул на Ховарда, опустился на корточки перед Севериной и взял её шершавую, почти наждачную ладонь. Но она рассыпалась в его руках по самое плечо, как ком сухой земли. Веки развеялись прахом, а за ним и зыбкий красный песок, булькнув, лениво вывалился из глазниц.

– Кто это сделал? – прошептал ошеломлённый Ярослав.

– Я нашёл её здесь, – невинно ответил Ховард. – Она уже давно мертва.

– Кто?! – Князь вскочил на ноги и тут поймал на лице лорда лукавое выражение. – Ты знаешь, да? Кто это сделал с ней?

Ховард презрительно ухмыльнулся и прохрипел:

– Только тот, кто получает удовольствие от чужих страданий и питает слабость к пыткам и садизму, способен на такое. Ну, думай, великий князь, думай.

Поначалу Ярослав молча хлопал ресницами, а потом сообразил.

– Де Руссо?! Так это… это он? – прорычал князь. Джулиан наблюдал за ним. – Да он… он мне… за это ответит!

– Неужели? – Глаза лорда сузились. – А знаешь, кто бы отвечал, окажись на месте этой шлюхи адмирал Александр?

– А… он что, мог умереть?

– Представьте себе, ваше пустоголовое высочество. Или ты думал, что в том поединке сошлись твои пластиковые солдатики? За гибель адмирала отвечал бы тот, кто возглавил группу заговорщиков против императора с целью свергнуть его с престола! Кто бы это мог быть? – шипел Ховард. Даже его английский акцент не отбивал устрашающее впечатление. – Я настоятельно советую тебе не высовываться, парень. Забудь о маркизе и готовься к коронации. Как только артефакт будет у нас, все препятствия этому будут ликвидированы, и других наследников уже не останется.

– В смысле – не останется наследников? Вы чего это удумали?! – в недоумении пробухтел Ярослав.

Джулиан осклабился в жутком, призрачном оскале.

– А ты что, князь, не знал, на что шёл, пожелав власти? И как только у вас в России преподают историю! Трон не передаётся просто так, если нынешний правитель жив и не собирается отрекаться от престола. Другие наследники тоже будут помехой, а то, что ты не понимал таких элементарных вещей, ничего не меняет. Теперь намотай на ус – в Ордене никто не будет с тобой нянчиться. Всё решено – артефакт и престол будут у тебя. Ты хотел признания – ты его получишь. Хотел отомстить обидчикам – месть будет сладка. Ты сам это выбрал, ты уже повязан в дело, и назад пути нет. Добро пожаловать в Орден Первого Света, ваше императорское величество.

Ярославу как будто бы зарядили пощёчину, окунули с головой в бочку ледяной воды и заставили протрезветь. Только теперь, намертво погрязнув в трясине, он наконец-то понял, куда его занесло. Серебристые глаза лорда горели в полумраке и источали пугающее предзнаменование тотальных перемен. Безвыходных и бесповоротных.

А на другом краю империи такой же сбившийся с пути и попавший в крупные неприятности человек, как и великий князь, что этому поспособствовал, также встречал свою новую жизнь.

* * *

Руслан смутно помнил, как закончился этот день. Запомнилось скитание среди груд пепла и обугленных развалин, что недавно были его имуществом, родовой усадьбой графского рода Волхонских. Сгорело всё. Единственное, что таинственным образом осталось почти нетронутым всепоглощающим огнём, был ящик с бутылками вина в самом центре некогда вестибюля.

«Бывшему благороднейшему феодалу от рыцарей Ордена Первого Света с любовью и наилучшими пожеланиями», – значилось в записке педантично аккуратным с завитушками почерком.

Он ненавидел тогда этот ящик больше, чем рыцарей, лишивших графа всего, что он имел. Больше, чем императора, больше, чем его чёртового сынка, тупого качка, что выставил его мелочным вором перед всей губернией. Больше, чем Джулиана Ховарда, который собственными руками привёл приговор в исполнение. Он не испытывал столько ненависти к этим мразям, сколько к этому проклятому ящику.

Там же, в сгоревших руинах, он и опустошал его.

Запомнилось множество разбитых бутылок. Руслан очень долго не мог напиться. Его мучила жажда и дикое желание влить в себя как можно больше этого пойла, чтобы чудовищное отчаяние от ужасающей несправедливости наконец перестало разрывать его на куски. Чтобы он просто перестал об этом думать.

Но мысли и чувства не знали пощады. Чем больше он пил, тем сильнее к земле его придавливала горечь от всего, что на него навалилось. От её тяжести надламывались плечи и спина, голова угрожающе качалась из стороны в сторону, ненавистный мир кружился с неподвластной скоростью.

Но забытью теперь уже бывший граф так и не предался. Помнил всё до мелочей, от момента роковой находки креста до встречи с разрушителями его судьбы. В памяти всплывали глаза каждого крестьянина и аристократа, и их взбешённые крики эхом отдавались в голове.

Что он делал на протяжении этого дня, кто смотрел на него, что ему говорили, и удостоили ли вообще честью обратиться к такой падали как он – не помнил. Все томительные часы вливания в себя вина он думал только о произошедшем и предстоящем.

Призрачно всплывало в бедственной голове общение с неординарным собеседником.

Тогда Руслан сидел прямо в груде, наверняка бывшей кроватью, пил из горла и пытался перекричать мёртвых.

– Чё ты ноешь? – изрекал он пьяным, растянутым голосом то одному духу, то другому. – Вот об… бъясни мне – чё-ты-ноешь? Грустно тебе? Никого… вокруг нету? Так нах-хрен они все тебе сдались?! От них смотри вон, что бывает!

Отверженные шныряли вокруг него, визжали, распахивая свои пасти и жалобно щуря пустые глазницы. Но он продолжал строго отчитывать их.

– Не ор-ри на меня, ис-стеричка! Я мужик! Понял? Я больше не м-мужчина, я – м-мужик. – И громко расхохотался. – Дурак ты! Ну вот скажи мне, чего тебе не нравится? Мирок у тебя чёрно-белый?! Так у меня он вообще чёрный, смотри! Всё у меня вокруг чёрное, один вот только ты – белый. И то… – он громко икнул и упрямо продолжил: – прозрачный. Все-е-е вы сначала такие из себя белые и манящие в этом мраке… А присмотришься – прозрачные! И всё равно этот треклятый мрак видно, даже через тебя. Да через всех видно! Все прозрачные!

Умершие не слышали его слов, но, в отличие от него, понимали, что единственный спаситель попросту издевается над ними. От жалобных воплей Руслану становилось ещё более гадко.

– Ну, не ной ты, не ной. Дай я тебя обниму, по-братски! – Протянул в пустоту руку, и бывшие люди стали пролетать сквозь его обожжённую ледяным крестом грудь. – А-ах ты зараза! Вот что ты хочешь! Все от меня чего-то хотят. Нет бы просто… посидеть, поговорить по, мать их, душам. Узнать, что я на самом деле такое, что у меня вот здесь вот… – постучал себя по груди, – творится!.. А вдруг я хор…роший человек? А вдруг мне просто в жизни не повезло?! Может меня не на ту дорожку под зад пнули с самого начала, об этом ты не подумал?! Так не-е-ет же! Срать вы все хотели! Вы просто все тупо от меня чего-то хотите! Ладно… хрен с тобой.

Он нащупал ледяной крест, и последнее, что увидел перед тем, как погрузиться в бесчувственный сон, было призрачное, измученное лицо старого князя Василевского.

Глава 12 «Перерождение»

– Давайте только быстрее.

– Слева хватай.

– Держите крепче, сейчас упадёт!

– Ничего, не сломается.

– Жалко ведь.

– Жалко ей. А нахрюкиваться кто заставлял?

Какое-то движение, рывки и толчки. Холодная земля ушла из-под тела, ноги подкосились и вяло поволоклись в неизвестном направлении.

– Тебя бы в такую ситуацию. Тут никто бы не выдержал. – Кажется, женский голос. Мозг ещё очень вяло реагирует на внешние факторы, но тембр голоса с горем пополам распознал.

– А нехрен воровать было! – Это уже мужчина, точнее, мужик, грубый и непоколебимый. Такому слова наперекор не скажешь – сразу кулаком об стол. – Совсем уж, свиньи, зажрались. Земли им – на, власть – пожалуйста, богатство – с чем изволите подать? И всё им мало! Они теперь грабят и убивают, а мы их в дом тащи, пример порядочного человека подавай. Ты на эту тушу взгляни! Вот она, вся их порядочность, чтоб ей пусто стало!