Юлия Щербинина – Несущие Свет (страница 21)

– Сколько ему осталось времени?

– Зависит от интенсивности использования энергии и количества падших душ, которых он соберёт. Трудно сказать точно.

– Значит, сделай прогноз, исходя из наблюдений. Кто из нас первый медик империи?

Великий князь не стал спорить, снедаемый требовательным взглядом верховного демона, прикинул в уме и ответил:

– Недели две-три. Меньше, если будет продолжать бросать вызов вечным.

В задумчивости император прошёл мимо Загана в сторону трона из белого золота с чёрной обивкой, остановился на полпути и обернулся.

– Оставим пока его в покое. Графа не трогать и в контакт с ним не входить, пускай делает, что должен. Так и передай Александру. Пусть возвращается в город Дит и впредь остаётся здесь, а на патрулирование отправь гвардейский отряд. Мы подгадаем момент и выйдем с графом на контакт, когда ему некуда будет деваться.

– Как быть с де Руссо?

– Он до сих пор ограждается от нас, и, зная его, я уверен, что помогать ни нам, ни графу он не собирается. Будет наблюдать со стороны и, как всегда, наслаждаться чужими проблемами.

– Да, в этом весь Мархосиас, – согласился Заган. – А что же Рофокаль со своей бандой в кружевах? Тебе не кажется, что они могут проявить ненужную инициативу и пустить всё под откос?

– Страсть к радикальным мерам заведёт их слишком далеко, но нарушить волю Несущего Свет они не осмелятся, – объявил император, помрачнев лицом. – Люди будут жить в этом мире и после того, как мы выполним свою миссию, и это неоспоримо.

– Я бы всё-таки держал ухо востро. От них можно ожидать всё что угодно, – скептически проговорил Заган, пока Владимир невозмутимо возвращался к своему наблюдательному посту у окна.

Названные братья слушали звуки ночного города, затем император повернулся в профиль к князю и негромко, даже почти мягко, спросил:

– Как себя чувствует Сагрит?

Заган удивился.

– Я делаю всё возможное, чтобы исцелить её, но в себя она пока не приходит, – сказал он и не удержался: – Гнев вашего величества причиняет слишком большой урон ближним.

Владимир снова отвернулся к окну.

– Да. Ты прав, – сказал он после паузы. – Сообщи мне сразу, когда она очнётся.

И ничего говорить больше не собирался. Тогда Заган вновь обратился серебристой сферой, просочился сквозь потолок, пронёсся к одной из спален и материализовался у кровати.

На ней лежала его жена. Безжизненная и истощённая, щёки впали, выпятив скулы, а глаза обведены тёмными кругами. Все телесные наказания, которым когда-либо подвергались в рабстве, не шли ни в какое сравнение с яростью бессменного правителя Инферно.

Великий князь склонился над княгиней, долго просвечивал её угольными глазами, оценивая состояние организма, и приложил руку в чёрной перчатке к её ледяному лбу.

Скоро брови Сагрит дрогнули. Пришли в вялое напряжение мускулы исхудалого лица, задрожали веки, но в себя она так и не пришла. Исцелить то, чему она подверглась, было сложно и самому могущественному целителю, что в одном лице являлся и главным палачом империи.

Сделав всё, что он мог в этой ситуации, Заган отошёл к окну, и брови его потянулись к переносице.

В окнах замка Ордена не зажёгся свет, не дёрнулась ни одна тяжёлая штора, и двери всё также были заперты. А вот энергетика от него тянулась уже совершенно другая. Не та, что он ощущал в своём полёте. Это изменение он успел почувствовать всего на мгновение, и в следующий же миг всё стало прежним. Значит, кто-то успел незаметно проникнуть в замок и так же быстро ускользнуть. Или скрыть своё энергетическое поле и затаиться.

Заган не сводил глаз с опутанного мраком здания, и командор Рофокаль прекрасно это знал.

– Какие тяжёлые нынче времена, господа. Ах, какие же тяжёлые времена! – драматично покачал он головой и отвернулся от зашторенного окна. – Бедный князь. Несчастная княгиня! Что уж говорить об остальных членах августейшей семьи. Сколько ещё они будут страдать от этой тирании! А все наши собратья? Неужели нам суждено и дальше существовать ущемлёнными в правах и свободе действий?

– Кажется, наш великий государь не видит в этом ущемления, – с лёгкой иронией добавил Кристиан, молодой рыцарь в заплетённом в хвост белом парике с витками на висках. – Или же считает его нормальным.

Помимо командора здесь было ещё трое вельмож в кафтанах и чулках. Они располагались в креслах обычной комнаты замка. Рядом стоял маленький столик с расписанным золотыми узорами фарфоровым сервизом – круглым чайником и пухлыми чашками на блюдцах – и хрустальной вазочкой слоённого печенья, посыпанного сахарной пудрой. Как и во всём здании, здесь было темно. Только тонкие полосы уличного фонаря за портьерами немного разжижали мрак.

– Ну-у, господа, кто мы такие, чтобы осуждать решение нашего великого предводителя? – с подчёркнутой тактичностью протянул Кортес, солидный мужчина среднего возраста в длинном кудрявом парике, с чёрной полоской бородки и моноклем на левом глазу. Не затрудняясь ориентироваться в темноте, он взял двумя пальцами из хрустальной вазочки печенье.

– Простите, коллега, но вы действительно думаете, что выход в смирении перед деспотизмом? – удивлённым тоном прохрипел пышноволосый герцог Вильгельм и надкусил краешек печенья. Его крупный, острый нос и проницательный взор из-под нависших век обманывали образом мудреца, видящего в человеке всё, о чём он не знает о себе сам.

– Герцог! Разве у вас есть другое мнение? – звонко воскликнул Рофокаль.

– Отчего же нет, магистр! Главенство главенством, но разве хорош тот лидер, что ущемляет свой собственный народ в угоду чужеземцам? Пускай его правление и длится целую вечность, но на одном монархе свет клином не сошёлся. Кто знает, быть может, кто-то другой мог бы лучше позаботиться о своих подданных?

– Разве есть ещё кандидатуры? – как бы невзначай спросил юный Кристиан, сделал крошечный глоток чая и мелодично стукнул чашку об блюдце.

Рыцари Ордена приняли озадаченный вид, как будто бы и в правду не знали. Первым «сообразил» Кортес:

– А ведь каждый монарх обязан иметь наследника.

Командор просиял ярче полуденного солнца.

– Ах, да-да-да! Как же мы могли забыть? Его высочество Ярослав Владимирович! Замечательный юноша, энергичный, красивый, как ангелочек. Яркий представитель иного, более прогрессирующего мира. Но несправедливо недооценённый собственной семьёй. Как вы думаете, господа, из него вышел бы достойный правитель империи бессмертных?

Вельможи обменялись в темноте насмешливыми взглядами и с уверенностью заверили командора:

– Несомненно!

– Разумеется!

– Как вы можете сомневаться, магистр?

– Стало быть, грядёт смена власти? – ненавязчиво поинтересовался герцог Вильгельм.

– Что же поделать, господа, когда речь идёт о благополучии целой расы, – печально проговорил Рофокаль и вслепую опустился в свободное кресло. – Знаете, в другом, более развитом мире, Господь уже не имеет прежнего влияния и почёта, получается, и Несущий Свет теперь не в моде. Мы отстали от развитого мира на пару столетий, но пора бы нам пойти в ногу со временем.

Кристиан состроил сомнение:

– А не окажется ли новый император таким же либеральным к низшей расе, как и прежний?

– В новой эпохе, дорогой мой Кристиан, монарх будет не более чем украшением и памятником минувшей эре, – учтиво осведомил Вильгельм молодого коллегу.

– А власть будет принадлежать народу высшей расы, – пробаритонил Кортес.

– И вести его вперёд, к современности, – подытожил Вильгельм.

Юное лицо Кристиана озарилось счастьем:

– О! Charmant!

– А какое великолепное останется наследие! – с детской восторженностью воскликнул Рофокаль. – Потрясающий мир, замечательное государство и его славные подданные. За первого правителя великой державы, августейшего царя-императора Владимира, господа! – с толикой ироничного восхищения объявил Рофокаль и поднял в руке пухлую чашку чая. Трое рыцарей повторили это действие, но отпили, не чокаясь.

Когда пустые чашки на блюдцах были поставлены на стол, золотые ложки аккуратно сложены, а манжеты на рукавах поправлены кончиками пальцев, вельможи наконец удостоили вниманием вновь прибывшего.

Человек в чёрной мантии скрывался в самой тёмной части комнаты, и присутствие его выдавали только бледно-серые, почти белые глаза и пепельные волосы, которые словно бы парили во мраке.

– Опоздание – скверная привычка, лорд. Она может когда-то сыграть против вас, а то и других поставить в неловкую ситуацию, – с досадой проговорил командор. – Видите ли, ваше появление взволновало его высочество Загана.

– Его высочество давно поглядывает на Орден Первого Света с недоверием, – прохрипел с английским акцентом голос из мрака и добавил с улыбкой: – Ещё одна капля яда не переполнит чашу.

Рофокаль приподнял пудреную голову, чтобы свысока посмотреть в глаза на бархатистой темноте, напыщенно улыбнулся и обратился к коллегам:

– Что ж, господа, вернёмся к более приятным темам. Как мы знаем, завтра в Александрийской губернии состоится наиинтереснейшее мероприятие.

– Моя команда готова к отбытию, сэр, – сказал голос из мрака.

– Превосходно! – просиял Рофокаль и легонько хлопнул в ладоши. – Должен признать, мистер Ховард, хоть вы и имеете склонность к опозданиям и, так сказать уходам по-английски, в некоторых вещах вам нет равных.

Послышался приглушённый, самодовольный смешок.