Юлия Щербинина – Несущие Свет (страница 18)
Чувствуя, что ещё немного, и его разорвёт от бешенства и неизвестности, он убрал револьвер, поймал Раската и подвёл к ненавистной парочке.
– Садись!
Мишель отцепился от волка, рывком схватил с земли свой меч, сунул в ножны и забрался на коня.
Невероятно, но и сейчас озверившийся маркиз не соизволил даже шевельнуться. Просто сидел и смотрел куда-то вдаль и изо всех оставшихся сил старался сохранять ровное дыхание.
Идеальная мишень, неподвижная и незащищённая.
Граф с трудом удержался от соблазна снова достать револьвер. Всё-таки мальчишка был готов принять пулю на себя, спасая этого недочеловека, а сейчас он доверился ему.
Хотя… Что с того? Давно ли граф Волхонский отличается честностью и благородством?
«Ладно… Ладно, маркиз. На сегодня хватит. Время ещё будет…»
Он забрался в седло впереди грязного, окровавленного мальчишки и, уже тронув коня, спросил:
– Где живёшь?
– Рядом… В усадьбе Веры Каржавиной.
* * *
Уже через несколько минут Раскат трусцой скакал вдоль высокой каменной ограды. Узорчатые ворота со скрипом раскрылись, и наружу самым грубым образом был вышвырнут Степан Гайдаров.
– Уй… да послушайте же меня, ну!
Он навалился на ворота спиной.
– Я вам ясно сказала, Степан Аркадьевич – не смейте распускать руки! – рычала Вера, безуспешно толкая ворота. – Не понимаете простых слов – убирайтесь вон из моего дома!
– Я вас всего лишь приобнял!
– А я вас всего лишь попросила!
В другой раз Руслан покатился бы со смеху, глядя, как Гайдаров пытается ворваться на территорию очередной жертвы его пошлых ухаживаний. Это и вправду выглядело забавно – взлохмаченный, покрасневший с ушами барон в перекошенном пенсне, цилиндром набекрень и потрёпанном, наспех застёгнутом невпопад плаще-крылатке вспахивает землю ногами в попытке не дать хрупкой, но жутко озлобленной девушке захлопнуть ворота.
– Верочка!.. Мать вашу… Это было дружеское… Да я просто руку положил!..
– Я вам не Верочка, Степан Аркадьевич! Уходите!
– Да кобылу-то отдайте!
Вера отлетела от ворот, и Гайдаров глухо стукнулся об землю, вскочил и побежал за лошадью.
Мишель слез с коня и юркнул за ворота.
– Ты вернулся, – уже спокойно сказала Вера. Графа она не замечала, зато он хорошо разглядел её сочувствующее выражение. Плачевный вид мальчика её не удивлял. – Заходи скорее в дом, а то заболеешь.
Мимо них на белой кобыле проскакал Степан и едва не налетел на графского жеребца.
– Ой, Романыч! – брякнул он и поспешил поправить пенсне и цилиндр. – А я вот тут… А ты чего такой помятый? Чего это там у тебя?
Он подозрительно покосился на чёрный жилет, который Руслан прижимал к груди, чтобы остановить кровь.
– Добрый день, Руслан Романович, – небрежно бросила Вера и собралась было закрыть ворота, но ей снова не позволили это сделать. И на этот раз граф.
Сжав в руке железный прут ограды, он смотрел на девушку сверху вниз. Жилет упал на седло, и пропитанная кровью разорванная рубашка бросилась в глаза.
Степан ахнул.
– Мне кажется, вам есть, что мне рассказать, мадемуазель Каржавина, – строго сказал граф. Решительность Веры тут же сменилась растерянностью и сделала её похожей на девчонку, уличённую в провинности.
Он посмотрел на Мишеля и снова на неё. Вера отвернула голову и пораженчески произнесла:
– Заходите.
Но к воротам больше не притронулась. Пришлось толкать их самому.
– Эм-м… а… – проблеял по ту сторону барон.
– До свидания, Степан Аркадьевич!
И ворота захлопнулись перед носом возмущённой кобылы.
Руслан развернул коня и твёрдо сказал:
– Степан Аркадьевич пойдёт с нами.
– Не кажется ли вам, Руслан Романович, что решение о принятии определённых гостей должен принимать хозяин дома? – сдержанно отрезала Вера.
– После всего, что я сегодня увидел, мадемуазель Каржавина, я не полезу в одиночку в вашу волчью конуру. Может, вы тоже умеете превращаться в дикого зверя и нападать на ни в чём не повинных людей?
Он снова попал в точку. Вера молчала и смотрела на Руслана глазами разгневанной демоницы, лишённой своего могущества. Мишель так и поглядывал на них через плечо, а ошалевший Гайдаров, видимо, решил, что ему послышалось.
Вера пораженчески отвела взгляд и быстрым шагом направилась в дом, по дороге взяв Мишеля под локоть. Барон толкнул ворота и поравнялся с графом.
– Интере-есно, интере-есно, что это у вас там за-а-а… м-м-м… – протянул озадаченно Гайдаров, но, беспрерывно жестикулируя рукой в лайковой перчатке, так и не нашёл подходящего слова.
Лошади неспешно двинулись к усадьбе.
– Ты что здесь делаешь? – хмуро спросил Руслан.
– Я? Да это… – Степан опять покраснел и принялся перестёгивать пуговицы плаща. – Заглянул. Чисто по-соседски.
Проследив за тем, как поползла вверх графская бровь, он прокашлялся и набрал в грудь больше воздуха.
– Приобнял просто! Руку на талию положил, только и всего. А она возьми да впади в истерику!
Руслан горько усмехнулся. Степан Аркадьевич в своём репертуаре.
– И как я сразу не догадался? Редкость, конечно, для её возраста. Я бы сказал – уникальность. – В глазах барона блеснул первый признак перевоплощения в развратного негодяя. – Но ведь это лакомый кусочек, Руслан Романович! Тут так просто крепость не возьмёшь. Комплименты и лесть в этом случае категорически неприемлемы. Здесь нужен тихий штурм, соображаешь? Понимание, потакание всем глупостям. Да, да, конечно, Верочка, как распутны в наше время мужчины! Согласие во всём, и удача снова тебе улыбается. Ты чувствовал её запах?
Откровений Гайдарова о способах соблазнения женщин Руслан наслушался с юношества, причём начиналось всё с фантазий и нелогичных преувеличений. Но почему-то именно этот случай вызвал у графа немое возмущение. Степан ничего не заметил и, мечтательно закатив глаза, продолжал:
– Никакого парфюма. Ноль притворства. Только естественность. Какой аромат притягательнее сотен модных, разлитых по стеклянным флакончикам? Что способно свести с ума любого мужчину? – Он поднёс к лицу ладонь и с наслаждением вдохнул, словно бы она ещё сохраняла запах Вериной талии. – Аромат женщины! Это то, чего мне так не хватает… С моей-то паскудной аллергией. – И с чувством злостной конкуренции выпалил: – А всё-таки, я буду первым, Руслан Романович!
– Я отклоняю наш спор, Степан Аркадьевич, и связываться с этой женщиной категорически не рекомендую.
– Чего это?
– Сейчас всё узнаете.
В доме практически ничего не изменилось с момента единственного пребывания здесь Руслана. Только в гостиной некогда сервант с коллекцией посудных сервизов, хрустальных статуэток и свечей обратился в книжное хранилище. Граф пробежал глазами по корешкам книг и заметил, что все принадлежат одному-единственному писателю с необычным псевдонимом «Данталион».
В гостиной стоял белоснежный диван и два кресла напротив камина, закрытый рояль у широкой дверной арки и письменный стол у одного из окон с подвязанными шторами. Множество комнатных растений и распускающихся цветов было на камине, комоде и настенных полках, а весь потолок обтянут ветвистыми плющами, переплетающимися на огромной золотистой люстре. Быстро же Вера высадила столько новых цветов. Ведь за пять лет отсутствия домочадцев вряд ли кто-то ухаживал за старыми.
Больше всего притягивал внимание почётно висевший над камином портрет в золотой раме.
С большого холста самым проницательным взором на графа смотрел Несущий Свет. Всевышний. Незримый ветер теребил его чёрные волосы и широкополые одежды, а за спиной как будто бы и вправду плыли тяжёлые мрачные тучи. В его образе было нечто таинственное, завораживающее и что-то необъяснимое. В грозных синих глазах отражалось всё самое несовместимое – решительность и смирение, зло и добро, жестокость и милосердие, ненависть и любовь.
Мишель ушёл приводить себя в порядок после кровавой битвы, и Руслан наотрез отказался начинать разговор до тех пор, пока он не вернётся. Ожидание переполняло графа новыми приливами злости. Он был с ног до головы покрыт сухой грязью, разорванные гигантскими когтями рубашка и жилет пропитаны кровью от ноющих ран на груди.
Рядом с ним на диване сидел чистенький и опрятный Степан и смущённо сжимал в обеих руках цилиндр и перчатки. В отсутствие мальчишки Руслан бесцеремонно развернул от камина оба кресла, и теперь Вера сидела напротив него. Она тоже не вымолвила ни слова. Даже моток смоченных бинтов для его раны протянула в полном молчании и сразу же отвернулась.
Один только Гайдаров время от времени пытался нарушить тишину, но этим делал только хуже. Воздух и так был слишком тяжёл и разъедаем негативом, а когда в гостиную вошёл вымытый до блеска Мишель, яд замедленного действия перешёл в предпоследнюю стадию.
Мальчишка чувствовал себя хозяином в доме. После душа он лишь натянул брюки и наспех обтёр полотенцем торчащие волосы. Не по-детски рельефные мышцы блистали ссадинами и старыми шрамами. Ему изрядно досталось за такую короткую жизнь.