Юлия Щербинина – Империя Инферно. Несущие Свет (страница 42)

Он молча смотрит в её покрасневшее лицо, и она смеётся:

– Улыбнись. Ну улыбнись мне, Волхонский!

Не получив желаемого, она забирает у него флягу, делает несколько больших глотков, почти не поперхнувшись, и выбрасывает в траву. После чего притягивает к себе Руслана, кладёт его руки на свою талию и страстно целует в губы. Всё остальное он уже делает сам.

Скоро на шум выглядывают их светские приятели.

– Опаньки!

– А что это вы тут делаете?!

Лёжа на скамье у террасы, Виктория с довольной улыбкой задирает голову.

– А мы тут… звёзды считаем!

Под аплодисменты, улюлюкания и весёлые возгласы поддержки Руслан спешит закончить своё дело. Графиня не сдерживает эмоций, чем ещё больше раззадоривает публику.

Когда он встаёт и отходит в сторону тёмного сада, на ходу застёгивая штаны, графиня поправляет задранное платье и восторженно мурлычит:

– Да уж, Волхонский… Что-что, а звёзды ты считать умеешь.

Руслан смотрит, как престижно разодетые пьяные подростки кучкуются вокруг скамьи, на которой так и осталась лежать его первая женщина. Нетрезвые глаза каждого искрятся похотью и долгожданным весельем, которое они наконец получили сполна. То, что полчаса назад один из них стал хладным трупом, их нисколько не заботит.

– Эй, Волхонский! – окликает Руслана одна из столпившихся на террасе девиц. – Может, перекуришь, да со мной звёзды посчитаешь?

Они хихикают и начинают спорить, кто из них будет следующей. Руслана осыпают лестью и похвалами, прозывают душой сегодняшней вечеринки, и как на неудачника на него уже никто не смотрит.

С тех пор граф Волхонский стал прикладываться к фляге, а когда она перестала помогать забыться, в ход пошли бутылки.

Через два года без конца болеющая графиня Волхонская изводит приступами горячки и страдальческого бреда всех слуг и уходит на вечный покой.

Граф Роман Волхонский тоже болеет очень часто. Через год после смерти жены он перестаёт вставать с постели, прозябает в жару и беспрестанном кровавом кашле. Несколько недель спустя он затихает. Молча лежит в своей спальне и измученно глядит в потолок.

– Роман Андреевич завещал мне вести хозяйство и продолжать ваше воспитание до тех пор, пока вы наконец не станете достойным представителем рода Волхонских, – важно глаголит облысевший морщинистый гувернёр, стоя над Русланом и свысока взирая на него ястребиными глазами. – Уж будьте впредь покорны и бдительны. Я волю достопочтенного графа исполню и сделаю из вас настоящего мужчину. А сейчас, Руслан Романович, заканчивайте ужин, идите к отцу и уважьте его своим почтением и вниманием, пока он ещё в состоянии вас узнать.

И, выпятив грудь, важной походкой направляется к двери.

Руслан долго представлял себе эту минуту, и вот, она настала. Прямо здесь и прямо сейчас. Раньше он думал, что всё закончится в один момент, и с единственным выстрелом превративший его жизнь в ад старик навсегда освободит его.

Но одного выстрела оказывается мало. Пуля попадает в спину. Гувернёр дёргается, шаркая ногами, оборачивается и, откинув беззубую челюсть, с выпученными глазами, спотыкаясь и хрипя, ковыляет к нему.

Руслан стреляет ещё раз и попадает в грудь. Старик падает на колени, но упорно – упорно! – продолжает тянуть к графу свою сморщенную костлявую руку. Изо рта, спины и груди струится кровь, глаза вываливаются из орбит и воспламеняют Руслана бешеной ненавистью. Он давится, хрипит и тянется к нему, а граф невозмутимо наблюдает за тем, как тускнеет свет в ненавистных ястребиных глазах.

Он не добивает его. Ставит револьвер на предохранитель, убирает за пояс и идёт к отцу, заперев столовую на ключ.

Граф Роман Андреевич уже не болезненно апатичен. Тяжело втягивая ртом воздух, он едва шевелит головой, когда с томным скрипом отворяются двери. По всей видимости, звуки выстрелов донеслись до его спальни.

Руслан не говорит ему ни слова, не подходит к кровати и просто наблюдает за предсмертными мучениями отца. Ему не о чем жалеть.

Наконец умирающий граф разлепляет губы и измождённо сипит:

– Во…ды… Воды… Руслан… Пить…

Молодой граф не шевелится.

– Слуг позови, – отвечает он, выходит из спальни и плотно закрывает за собой двери…

С этой ночью наступает не только новый день, но и новая, независимая и свободная, как ему кажется, жизнь графа Волхонского.

Хотел он этого или нет, Руслан всё же становится одним из знатнейших представителей дворянства, которых так любят сливки общества и так презирает простой люд. Пользуется успехом у женщин, познаёт жизнь со стороны роскоши и вседозволенности, вкушает их сладкие плоды, потакает всем своим прихотям, не желая знать иной жизни и заливая коньком понятие о совести и сострадании. Он делает всё, лишь бы забыть годы выживания с родителями и гувернёром, затуманить рассудок и чувства. И обществу это нравится.

Наступает момент, который Волхонскому приходится запивать дольше всех остальных. Одинокий вечер перед камином с бутылкой крепкого и новенькая служанка из числа крепостных, пытающаяся услужить ему. Граф почти не помнит, как сделал это с ней, только плач и мольбы да выброс напряжения и остаются в памяти, когда он просыпается на следующий день полуголым на медвежьей шкуре.

Служанка не позорит себя на всю деревню и молчит, привыкает к надругательствам графа, для которого под регулярным действием алкоголя все женщины становятся одинаково желанными.

Одна совместная пьянка Волхонского и Гайдарова заходит далеко и заканчивается на ней, несчастной девушке, которой всё равно бы никто не помог. Утром слуги докладывают еле живым графу и барону, что волны выбросили на океанский берег тело утопленницы – крепостной служанки графа.

Гайдаров, конечно, устыжается своему поступку и впредь старается угождать и нравиться всем женщинам. Изначально ему кажется, что так он задабривает свою совесть, а потом это просто входит в привычку и создаёт ему новый образ.

Волхонский уезжает из деревни и несколько дней забывается в борделях, ресторанах и казино. Со временем ему удаётся похоронить угрызения совести, и служанка, как молодой застрелившийся виконт, как убитый собственными руками гувернёр, как брошенный при смерти отец, успешно прячется в самый тёмный угол памяти.

Годы пролетают незаметно. Популярность, развлечения, одна женщина за другой. Но его фавориткой становится всё та же графиня Виктория. Их отношения не мешают им обоим проводить время с другими мужчинами и женщинами, и для всех это считается нормальным. «Удовольствие – всё» – негласный лозунг высшего общества.

Проходит несколько дней с тех пор, как Руслан встретил свой тридцатый день рождения. Он сидит за столом с бокалом коньяка, уставившись на ночную февральскую пургу за окном.

– Когда ты уедешь? – выдаёт он, не сводя глаз с заснеженного окна. Воющая вьюга сотрясает стёкла.

– Думаю, завтра, – как всегда возвышенно отвечает графиня, принимает более уверенную позу и заявляет: – Руслан. У нас с тобой столько лет прошло… Ты ведь уже несколько месяцев больше ни с кем, кроме меня, не развлекаешься, я давно заметила. Нет такой женщины, которая знает и понимает тебя лучше, чем я. – Граф саркастично усмехается, но она не замечает. – Так может мы уже заключим брачный договор и наконец-то съедемся? Сколько мне можно мотаться из дома в дом?

– Зачем? – вздыхает Руслан. – Что мне даст этот договор?

– Ну… у меня есть квартиры…

– Ненавижу города.

– Резиденция.

– У меня тоже.

– Да и мы друг другу не чужие.

– Мне и Гайдаров как родной.

– О, демоны! Я не понимаю тебя, Руслан! – начинает раздражаться Виктория. – Ты богат, я богата, в постели мы друг друга устраиваем, ни в чём друг друга не ущемляем, чего ты ещё хочешь? И вообще, что ты в последнее время хандришь, как дед старый? Кризис среднего возраста? Чего тебе не хватает для полного счастья? У тебя есть всё, что душа пожелает!

Налитые кровью глаза пронзают графиню.

– Что ты знаешь о желаниях моей души?

– Да какие у неё ещё могут быть желания?! Дорогой мой, у тебя нет ощущения, что ты уже просто зажрался?

– А у тебя никогда не было ощущения, что ты проживаешь совершенно чужую жизнь? Что всё должно быть иначе, и окружают тебя совсем не те люди, среди которых ты чужой?

– Что, хочешь сказать, все вокруг не достойны вашего графского сиятельства? – провокационно выдаёт Виктория. Руслан молча смотрит на неё. – Знаешь что, милый? Ты строишь из себя царя и божество, набиваешь себе цену…

– Вика.

– …а сам и гроша ломаного не стоишь!

– Заткнись по-хорошему.

– Мало тебя в детстве мутузили, Волхонский. Так и не выбили из тебя всю дурь!

И буря врывается в дом. Подавленный разочарованием жизнью, уставший и запутавшийся в бесконечной, липкой паутине бытия, Руслан выбрасывает накопленное годами всего за несколько минут. И эти минуты оказываются настоящей пыткой и наказанием для графини Виктории. Невольно она становится виноватой во всех бедах порочного мира и самого графа Волхонского. А виновникам своих бед он привык мстить…

…Руслан осознавал, что находится в астральном воплощении прошлого, но никак не мог себя остановить. Не мог сдержать бешеного гнева, от которого по всей комнате разлеталась мебель, посуда и бедная графиня. Не мог сдержать сыплющиеся из уст проклятья. Необузданная ярость затмила сопротивление, когда он волок за шиворот Викторию и её заспанного кучера по коридорам, швыряя их по углам и толкая в спины. Ему не удалось остановить себя, когда он выбрасывал их в сугроб и кидал следом их плащи, что тут же замела снегом беспощадная февральская метель…