Юлия Щербинина – Империя Инферно. Несущие Свет (страница 41)
Лекарь уносится на поиски, а Руслан шевелит раскалённой головой и слабо хрипит:
– Пи-ить…
Ему одиннадцать лет.
Он сидит, сжавшись в комок, под лестницей, а рядом стоит суровый гувернёр.
– Немедленно вылезайте оттуда, юноша!
– Отстаньте от меня все!!!
Из гостиной доносится крик Волхонского старшего. Граф требует, чтобы ровно через минуту его сын был там. Тогда гувернёр сует голову под лестницу и злостно рычит:
– Я повторяю в последний раз! Если ты сейчас же не пойдёшь собираться на этот чёртов детский бал, я…
– Ненавижу! Ненавижу вас всех, с вашими долбаными балами!!! – вопит с комом в горле Руслан. – Не пойду! Не заставите!!!
– Ах ты мелкий сукин сын!
Гувернёр залезает под лестницу и за шиворот вытаскивает оттуда мальчика, хватает за волосы и тащит по коридору. Покрасневший Руслан борется, кричит, глотая слёзы, и колотит его руками.
Удар кулаком в живот, и маленький граф уже лежит на полу.
– Слушай меня сюда, гадёныш. – Гувернёр хватает его за ухо и, выпучив свои пугающие ястребиные глаза и брюзжа слюной, шипит: – Я в ремесленничество больше не вернусь, и если из-за тебя, паршивец, меня попрут из этого дома, я залезу ночью в твою спальню и прирежу тебя, как поросёнка. Ты всё понял?!
Всхлипывая и стискивая зубы, Руслан кивает головой.
– Во-от, молодец. А теперь встал, извинился перед родителями, умыл своё барское рыло и пош-шёл собираться на бал! И чтоб вёл себя там как благовоспитанный представитель знатного рода! Вопросы есть? – Мальчик мотает головой, и гувернёр отпускает его ухо. – Пшёл!
Воспоминания пролетают одно за другим.
Семейные скандалы, сопровождаемые битьём посуды, полётом комнатных растений и статуэток.
Вот разъярённый подросток опрокидывает накрытый стол, за что получает от отца такой подзатыльник, что падает пластом на разбитую посуду, режет об стекло ладони и ломает палец.
Вот он пытается вырваться от гувернёра, сыплющего удар за ударом смоченными розгами, наряду с оскорблениями и угрозами.
Запертый в тесном чулане без единого огонька света, он кричит и долбит по двери, но никто его не слышит – в доме проходит торжественный светский приём.
Со слезами на глазах пятнадцатилетний граф пытается перерезать себе вены, но в спальню с яростным воплем врывается гувернёр.
Пьяная мать затаскивает его за стол к неадекватным подругам.
Ушедший в депрессию отец требует выпить с ним и поговорить о жизни…
Он сидит в компании своих сверстников и выслушивает обвинения одного щегольского виконта в шулерстве. Руслан бросает карты на стол.
– Если не возьмёшь свои слова обратно, подавишься ими на дуэли.
Щёголь вытаращивает глаза, но тут же с готовностью заявляет:
– Вызов принят!
– Ну ма-альчики! – плаксиво корчит личико молодая княжна, обнимаясь с пустой бутылкой. – Вы стрелять нифига не умеете. Нам ску-у-учно-о-о-о!
– Да, даёшь зрелище! – поддакивает кто-то из парней. И тут кого-то озаряет мысль.
– А может, в русскую рулетку?
Эта идея вызывает всеобщее волнение, что, однако, быстро развеивается, и юная графиня Виктория скоро приносит отцовский револьвер.
– Один патрон, – объявляет она, крутит барабан и кладёт на стол.
– А в честь чего такое странное название игры? – спрашивает одна девушка. –
– А это в честь нашего Русланчика Романовича! – задорно сообщает молодой Степан Гайдаров и хлопает Волхонского по плечу. – В знак отваги, доблести и прочая, прочая, что в его комплекте прилагается.
Противник Руслана садится напротив него, и дуэлянты вытягивают из руки Виктории спички. Руслану попадается короткая.
Он берёт со стола револьвер, глядя в глаза напыщенному виконту, подставляет дуло к виску и спускает курок. Щелчок.
Кладёт на стол.
Виконт кривит губы, без особого рвения берёт револьвер, крутит барабан, подставляет. Щелчок. Он злорадно ухмыляется.
– Твоя очередь. – И бросает на стол.
Компания подростков сидит тише воды.
– Ой, может… ну его? – бормочет сонная княжна с пустой бутылкой.
– Твоя очередь, Волхонский!
Под десятком испуганных взглядов Руслан берёт со стола револьвер. Крутит барабан, подносит к голове.
Щелчок.
Невозмутимо кидает на стол.
– Да сдохни ты уже!!!
Виконт подрывается со стула, хватает револьвер и стреляет в Руслана.
Щелчок.
Слышатся притворно раздосадованные стоны.
– Ты его не зарядила! – с дрожащей улыбкой говорит щёголь Виктории. Она пожимает плечом и неуверенно улыбается.
– Ладно, поиграли, как говорится, и хватит… – говорит Гайдаров, но голос Руслана возвращает тишину.
– Твоя очередь.
Глаза виконта растерянно бегают по присутствующим. Наконец, тыкая револьвером то в графа, то себе в голову, он говорит:
– Эта клоунада ничего не меняет. Завтра будем драться на шпагах, и тогда-то я тебе…
Выстрел.
Никто не вскрикивает. Молча таращатся на рухнувшее тело и огромную кровавую кляксу на стене.
Сонная княжна мигом просыпается:
– О-о-ой!
– Досадно… однако. – Гайдаров почёсывает еле прорастающие бакенбарды и глядит на каждого из присутствующих. – И чего делать надо?
Через несколько минут Руслан стоит на задней террасе летней резиденции, уперев локти в перила и стискивая в пальцах открытую флягу. Никогда раньше он не пил коньяк. Из парадных дверей слуги выносят мёртвое тело, оставляя на полу дорожку крови.
Это была его вина. Руслан действительно играл в карты нечестно – слишком раздирала зависть к постоянным выигрышам противника, и любой ценой хотелось обыграть его. Не ради денег, а ради того, чтобы на него перестали смотреть, как на неудачника.
Сзади к нему подходит юная графиня Виктория.
– Волхонский!
Он не обращает на неё внимания. Графиня обхватывает тонкую колонну, кружится, как танцовщица на шесте, и врезается в плечо графа.
– Ты из-за этого выскочки переживаешь? У его родителей есть ещё сын, так что с ними проблем не будет. Род их не прервётся, отвечать тебе не за что. Всё нормально!