Юлия Щербинина – Империя Инферно. Несущие Свет (страница 28)
Того чуть не хватил удар.
– Руслан Романович! – чуть не прослезился он, держа в охапку мешок и снял с головы берет. – Это ж… какие деньжищи!
– Пошёл вон.
– Спасибо, барин! – попятился он спиной к выходу. – Вы… вы такой благородный! Народ-то видит, народ знает, что вы не такой, как… что вы добрый человек, вы просто…
– Вон, я сказал.
Неожиданности продолжались…
По пути к пещере Руслан время от времени слышал знакомый загробный вой, и дорога порядком затянулась. Гайдаров держался в стороне, посматривал, как Волхонский замирает с крестом в вытянутых руках, растерянно почёсывал бакенбарды и молча ждал. Руслан видел, что другу становилось не по себе, но ободрить его не пытался. После сегодняшних крестьянских сцен не было желания вообще что-либо говорить. Главное обсуждение было ещё впереди.
В лесу они чуть не заблудились. Вовремя одумались и развернули лошадей обратно, когда кроны деревьев совсем закрыли солнце. Поплутали несколько минут по густой чаще, едва не потеряли друг друга, вышли на опушку и до Руслана вдруг дошло, что на развилке они свернули не туда.
С окончательно испоганенным настроением он повёл Гайдарова обратно и скакал впереди, чтобы не видеть его разочарованного и уставшего выражения.
Приближаясь к злополучной развилке, Руслан почти не удивился, – а в глубине души восторжествовал – когда увидел вдали знакомые силуэты. Вера и Мишель шли прогулочным шагом со стороны усадьбы Каржавиных, расположенной в километре отсюда. Она что-то дружелюбно говорила, а он хмуро и нехотя отвечал. Тёплый ветер колыхал лёгкое струящееся платье и распущенные волосы, делал Веру похожей на парящую в поле бабочку, и, глядя на неё, Руслан на минуту забыл обо всех неприятностях.
Гайдаров обрадовался встрече и стал ласково уговаривать Веру присоединиться к их «прогулке», заявив, что Руслан Романович знает замечательное место, где можно насладиться природой и полакомиться земляникой. Вера колебалась, прятала от графа глаза, но мастеру своего дела Гайдарову, как ни крути, отказать было трудно, и она всё-таки села в седло перед Русланом.
Они быстро прибыли на место. Земляника и в правду росла неподалёку, и Вера изъявила желание её собрать. Руслан проводил её долгим взглядом, поймал разоблачающую улыбку Гайдарова и повёл барона в пещеру.
Но в ней не было даже следов чьего-то пребывания. Руслан догадывался, что так и будет, но гнал от себя плохие мысли. Теперь, глядя на каменный пол пещеры, где не осталось и следа от костра, у которого он разговаривал с тем скрытным парнем, граф окончательно осознал, что потерял единственный шанс на помощь. Против божественных демонов рядом с ним не встанет никто.
– Ну не знаю, Романыч… – Гайдаров удивлённо осмотрел мох на стенах. – Что-то как-то тут… Ну не живут ведь в таких условиях.
– Я знаю.
– Что он вообще тебе сказал, этот твой жрец?
Руслан задумался, хотя его разрывало желание послать всё к чертям и скорее уйти.
– Что сам найдёт меня, когда придёт время. Но я не могу больше ждать, Стёпа! После того, что эти рифмоплёты заявили вчера на весь свет, мне необходима помощь!
– А отдать им этот крестик ты не думаешь?
– Нет.
Гайдаров принял ещё более озадаченный вид.
– Ну а почему, Романыч? Это же основатели империи, как ты против них попрёшь? Будет лучше, если отдашь по-хорошему, пока они не сделали тебе чего-нибудь плохое.
– Обломятся.
– Ты настолько доверяешь этому, с позволения сказать, жрецу, что готов так рисковать?
– Плевать мне на жреца, Стёпа. Этот крест наделил меня силой… очень уж схожей с той, которой владеют демоны и их потомки. И сила эта растёт, пока я делаю то, что от меня требуется. Как сказал маркиз – выполняющий свою работу получает вознаграждение, и меня вполне устраивает и работа… и, соответственно, вознаграждение.
– Романыч, – огорошено пролепетал барон, – ты чё… ты чё, думаешь, что можешь стать таким же, как они? Всемогущим… и бессмертным?
Неожиданно Руслан увидел на стене совсем маленькую надпись углём. Он не заметил бы её без помощи усовершенствованного зрения, что подарила ему эта «работа».
«Когда придёт время…», – было написано каллиграфическим почерком там, куда несколько дней назад падала тень жреца. Граф нахмурился и хотел было подойти ближе, но понял, что в этом уже нет нужды. Надпись исчезла, стоило ему глянуть на задумчивого Гайдарова и снова на стену.
– Мда-а-а… – почёсывал барон свои кустистые бакенбарды. – Ну что ж, Романыч, коли вбил себе в голову такое… вот такое… не говори потом, что добрый дядюшка Степан Аркадьевич тебя не предупреждал.
Руслан внимательно посмотрел на него.
– А если это «потом» наступит, Степан Аркадьевич останется добрым дядюшкой или запишет меня во враги народа?
– Дурак ты, Романыч! – не задумываясь, воскликнул барон и даже почти обиделся. – Когда будет «потом», только этот дядюшка у тебя и останется, помяни моё слово. Вот только стоит оно того, ты подумай? Пусть и правда эта штука как-то может тебя прировнять к демонам, но ведь ты до этого можешь просто не дожить. Не обижайся, конечно, но слишком мелкая ты сошка против таких-то противников. Божественные, не забывай! Отдал бы ты по-хорошему, пока…
Руслан не слушал и продолжать эту тему больше не хотел. Вовсе не ради могущества он намерен воевать с демонами. Вернее, не только.
На опушке леса возле пещеры граф и барон подошли к своим лошадям. Вдалеке Вера и Мишель собирали землянику и, наверное, даже не заметили их отсутствия.
Руслан наблюдал, как Вера что-то говорит Мишелю, спрятав за спиной руки, и суёт ему в рот ягоду, когда тот отвечает. Графа позабавила реакция диковатого мальчишки и заворожил скромный, мелодичный смех девушки. Он услышал его только благодаря обострённому слуху, заслуженному вознаграждению, и ещё раз убедился, что любит свою «работу».
На Гайдарова тем временем вдруг напали приступы нежности к кобыле.
– Кто бы мог подумать, лето уже, июнь! А потеплело только вот-вот. Хорошо сегодня! – мечтательно протянул он, гладя белоснежную морду и длинную причёсанную гриву. Руслан молчал.
Гайдаров, видимо, рассчитывал плавно завязать беседу, но пришлось переходить к главному вопросу без прелюдий.
– Слушай, Романыч?
– Чего? – буркнул Руслан.
– А не подаришь ты мне служанку свою? Танечку?
– Почему только её? Проси больше, Стёпа.
– Я серьёзно. Не жмоться, Романыч. Хочешь, поменяемся?
– Брось. Зачем она тебе?
Степан снял с носа пенсне и принялся протирать стёкла платком, хотя они и так были чистыми.
– Ну, как вам сказать, Руслан Романович? Понимаете, давеча утром, после бурной ночи, проведённой в компании коньяка и непосредственно вас, я случайно проснулся в тёплой Танечкиной постели, и это оказалось лучшим антипохмельным средством. И не только.
Граф медленно повернулся к нему и увидел изрядно покрасневшее лицо.
– Стёпа… тебе что, в своё время мало служанок было? – тихо произнёс Руслан.
Гайдаров напрягся, перестал тереть стёкла пенсне и отвёл взгляд.
– Мне-то одного раза хватило… В отличие от тебя, – пробормотал он, и Руслана заколотила дрожь. Степан заметил это и поспешил предотвратить бурю: – Это совсем не то, Романыч. С Танечкой по-другому. Может, у нас… всё серьёзно.
– Ты серьёзно?
– Серьёзнее некуда!
Руслан прыснул, а у Степана вспыхнули уши. Второй раз за день он умудрился так его обескуражить!
– Стёпа, это ты вообще? Что происходит? Я тебя не узнаю! По крышам лазаешь, молотком размахиваешь в непристойном виде, перед чернью стелешься, а теперь ещё и это!
– Все мы люди, Руслан Романович. Людям помогать надо…
– Люди – это мы с тобой! А они просто нищий сброд…
– А не из мяса ли и костей они сделаны?! Внутри мы все одинаковые, Романыч! Какую имеют разницу общественный статус и социальная значимость, если целые семьи нуждаются в помощи? Я, между прочим, им не просто хозяин и земли пупок, а покровитель, понимаешь? На моей совести благоприятность их условий жизни. А с Танечкой ты вообще разговаривал когда-нибудь? Да по сравнению с нашими светскими дамочками она просто… Послушай, Руслан, – заговорил он примирительным тоном. Ещё и назвал его по имени! – Не скажу, что я этого хотел, но вот так уж оно само вышло. И не жалею я ни о чём, и иначе теперь не хочу. Ну да, она не девица благородных кровей, но я чувствую, что это то, что мне нужно. Это, так сказать… Ох, как же это тебе сказать?.. Что это
Руслан потерял в памяти все существующие слова. Он чувствовал себя так, словно бы по нему шарахнула молния и оставила на земле чёрное моргающее пятно.
– Да я лучше сдохну, – отчеканил он, – чем позволю какой-нибудь оборванке себя одурить! А все эти отбросы общества…
– Какого общества, етит твою налево, Волхонский?! ‒ начал злиться уже Гайдаров. ‒ Того, что по недоразумению прозвали высшим, великосветским? Кучки пресных буржуев в позолоченной обёртке, у которых весь смысл жизни – это деньги и попойки?
– Стёпа… – опешил Руслан, но барона уже несло по полной:
– Что ж вы, Руслан Романович, ещё не женились-то до сих пор в свой уже почтенный тридцатник? Не потому ли, что хочется иметь не такую спутницу жизни, которой нужно ваше состояние и полная свобода воли, а… а вот такую? – махнул рукой в сторону Веры. – Добрую, покорную, неиспорченную дурацкими стереотипами, пусть и не обвешанную бриллиантами с ног до головы, но ведь не богатство и знатность делают человека человеком! Такую ты хочешь, Романыч, да уж больно боишься осуждений со стороны твоего прославленного общества, и из страха перед чужим мнением так и будешь прозябать никчёмную, бессмысленную жизнь в угоду другим!