Юлия Щербинина – Империя Инферно. Несущие Свет (страница 27)
– Наш друг честно трудится, но как никогда он одинок и напуган, – отвечал на ходу лорд. – У него нет достойных сторонников, не от кого ждать поддержки. Теперь весь мир против него. Утешить его может лишь одна прекрасная леди, с которой он так сблизился на фоне последних событий.
– Вот оно как! То есть, можно утверждать, что у нашего приятеля появилось слабое место?
– Я более чем уверен в этом, сэр.
Голоса уже почти не доставали до мрачного Александра, затерявшись в веселье игроков, но суть их разговора всё же зацепила его краем развивающихся пол.
Глава 10 «Небытие»
– И здесь навести порядок. Озеро почистить, кусты обрубить, берег освободить для купания и проложить тропинку. Ты только посмотри, как тут загажено! Грязь, трава, а эти ужасные кусты! Отправить сюда рабочих завтра же!
– Да, да, и сюда тоже отправлю, – вздыхал вот уже в который раз князь Василевский.
– Что значит – отправлю? – встрепенулась княжна Щербак. – Отправим! Это теперь
– Нет, не трудно.
– Вот то-то же! Ой, жарко! – Княжна замахала ладонью перед лицом. – Поехали домой, там всё обсудим.
– Домой это куда? – рискнул уточнить Василевский.
– Домой – это там, где мы с тобой будем жить! Вот там, где мы сегодня проснулись после нашего вчерашнего вечера. Так понятно?
– Так понятно. Поехали, а то надо бы ещё организацией похорон заняться…
– Василевский, ну какая же ты бестолочь! Скажи мне, дорогой мой, на что тебе вообще нужны слуги? У нас есть дела поважнее!
С самого начала поездки по своим имениям Света Щербак всё причитала, всплёскивала руками, жаловалась на судьбу и проела всю плешь своему бедному жениху.
Василевский не пререкался. После длительных лекций о грамотном облагораживании земель, следующих после каждого сказанного наперекор слова, он уже не спорил с невестой, уяснив за всё утро, что он бестолковый помещик, который без неё непременно станет причиной вымирания губернии.
Чтобы не натолкнуться на работающих крестьян, – уж очень княжне не хотелось пробиваться через толпу работяг – они поехали к поместью Василевских другим путём и обнаружили у сосновой рощи экипаж без кучера.
– Ой! – воскликнула Щербак. – Это же графини Виктории! Она ж ночью уехала, не захотела оставаться. А сама-то она где? Василевский, пойди, поищи.
– Почему я-то? – с готовностью выпалил князь.
– А что, я?
– Ну да. А вдруг она, извините, по делу отошла?
– Что – с кучером?!
– Да кто ж её знает?
Щербак поджала губы, сдерживая непристойные ругательства.
– Ну, Василевский! – прорычала она, намотала на руку поводья и поскакала в рощу, призывая по имени свою светскую приятельницу.
– Василевский, Василевский… – обиженно пробурчал князь и саркастично закривлялся: – Конечно, дорогой! Как скажешь, милый! Не напрягайся, я сама посмотрю…
И вдруг услышал истошный вопль:
– Ох, ё!.. Василевский!!!
В этот раз заверещать княжну заставило нечто, внушающее ужас поболее неухоженного озера и попыток князя высказать своё мнение.
Василевский бросился за ней и увидел. От испуга он с силой дёрнул на себя поводья и конь встал на дыбы. Здесь было от чего подвергнуться шоку.
Подвешенный за одну ногу собственным хлыстом кучер болтался вниз головой на суке одной из трёх близ растущих сосен. А на этих соснах была распята полуобнажённая, избитая и посиневшая графиня Виктория.
С самого утра этот день не обещал ничего обычного. Одни мозговые штурмы, неожиданности и их последствия. После приёма у князя Василевского Руслан плохо спал ночью, терзаясь мыслями об объявленной ему войне, и подскочил спозаранку с неожиданным озарением.
Жрец демонов! Чудаковатый парень из таёжной пещеры знает намного больше, чем ему поведал. В этом нет сомнений – он и не пытался этого скрыть. «Когда придёт время, и ты будешь готов, я всё тебе расскажу», – так, кажется, он сказал. Если сейчас время не пришло, то потом оно может просто не доползти до того, что останется от графа Волхонского.
Медлить нельзя. Руслан собрался найти жреца и добиться от него ответов и помощи, а если понадобится, припереть к стенке. Для надёжности граф решил взять в подмогу Степана.
Встреча с Гайдаровым состоялась при весьма эксцентричных обстоятельствах.
Направляясь к баронской усадьбе по улицам деревни Восход, Руслан стал свидетелем необычной сцены. На крыше одной из крестьянских изб устраняли источник протечки несколько мужиков, а в центре данной компании размахивал молотком сам Степан Аркадьевич. Рукава и штаны засучены, расстёгнутая рубашка пропитана потом, а руки и лицо в грязных пятнах.
При виде старого друга чумазый феодал помахал ему рукой и крикнул что-то типа: «Щас закончим, погоди!». Ещё несколько минут обезумивший от возмущения и шока граф ждал, пока Гайдаров закончит чинить крестьянам крышу.
– Много работы, Романыч, очень много! – причитал барон, по возвращению на землю умываясь водой, что поливала ему крепостная женщина. – Мужики мои все на полях трудятся, вон, гляди, всего ничего осталось, а дома-то как ремонтировать? Не девкам же по крышам лазать!
Волхонский был ошеломлён до потери дара речи. Он не стал ничего говорить, пока Степан не привёл себя в порядок и не отправился с ним, прихватив с собой любезно предложенное молодой крестьянкой покрывало. Как она сказала, мило улыбаясь ему, словно приятелю по огороду: «Отдохнёте на лугу, сил наберётесь».
На колкие замечания Гайдаров с готовностью запричитал о тяжёлых временах и необходимости заботиться о сохранении не только кошельков землевладельцев, но и имущества простого народа, которому наводнение причинило куда больший ущерб.
Но на этом неприятные сюрпризы не закончились.
Чтобы добраться до пещеры жреца, двое друзей повернули обратно и поехали верхом через Марийскую Долину, где и подверглись осаде теперь уже графских крестьян.
На главной деревенской дороге, ведущей прямо к господской усадьбе, на них со всех сторон налетели люди и стали взывать к Волхонскому с какими-то жалобами. Сначала они говорили по одному, а потом запричитали так, что он не мог разобрать ни слова, кричали то ему, то друг на друга, как стадо баранов перед пастухом.
Руслан едва сдержал яростное отвращение перед горланящей чернью и продолжил разрезать толпу.
– Тихо всем! – громко рявкнул позади него Гайдаров, и народ сразу умолк. Руслану всё-таки пришлось остановить коня. – А теперь кто-то один – в чём дело? Какие вопросы к Руслан-Романычу?
Вперёд толпы вышел усатый крестьянский старшина в берете на голове и стал рассказывать о тяжёлой ситуации в деревне, о страшном материальном ущербе после наводнения и ураганов, о грозящей нищете и нехватки денег на ремонты изб и сараев.
Едва речь зашла о деньгах, народ снова взорвался жалобами и нытьём, и Руслану стало настолько противно слушать эти причитания, как будто бы они облепляли его грязью.
– Барин, совсем уж нынче тяжко!
– Купцы понаехали, втридорога с нас за товар содрали!
– Как в избе с дырявой крышей жить? В дожди с потолков хлещет!
– Помогите, Руслан Романович! К кому же ещё обратиться-то?
– Скоро уж деток кормить будет нечем, а дома четыре голодных рта!
И Руслан наконец сорвался:
– Значит, нечего плодить столько нищеты, если не можете прокормить! – гаркнул он и рванул коня. Толпа поспешила расступиться перед ним, и в суматохе кто-то толкнул старика прямо под лошадиные копыта.
Раскат разразился испуганным ржанием и встал на дыбы. Граф еле удержался в седле и терпение его лопнуло. Выругавшись, он выхватил из-за пояса хлыст, но его хлопок вновь испугал коня, и Руслан промахнулся.
– Ой, Романыч!
На помощь старику бросились двое – дородный мужик и похожий на него подросток. Пока крестьяне ахали и топтались, а старика ставили на ноги и отряхивали от грязи, кобыла Гайдарова поравнялась с Раскатом. Жеребец ещё продолжал нервно храпеть и бить копытом.
– Романыч, ну… будь человеком! – укоризненно сказал Степан. – Что ж ты сам себе могилу роешь?
– Ты что от меня хочешь?! – ощетинился Руслан.
– Народ бедствует, Романыч. Твой народ! Ты за все эти дни после наводнения хоть что-нибудь сделал для них?
– Стёпа, отстань ты от меня со своим благородством!
Он собрался было поехать дальше, но тут увидел, как Гайдаров, покачав головой, полез по карманам. Руслан ругнулся себе под нос и крикнул в толпу:
– Старшина! За мной иди.
В своём кабинете он долго подсчитывал личные финансы и прибыли с полей и барщины. От раздражения цифры плохо складывались в уме, скакали туда-сюда, не желали сходиться. Присутствие старшины нервировало ещё больше. Крестьянин топтался перед столом, поглядывал то с жадностью на мешки и чемоданы с деньгами, то с упрёком на графа. В конце концов, чтобы скорее избавиться от этого придурковатого вида мужика, Руслан без всяких подсчётов свалил бумажные купюры в крупный мешок, высыпал туда гору монет и бросил старшине.
– На всех поделишь.