Юлия Санникова – Самоучитель литературного мастерства (страница 25)

Лексические противопоставления, вроде лес – дом, жизнь – смерть и т.п. характерны для художественной прозы, при их наличии, а в хорошем произведении такое противопоставление обязательно будет, и не одно, повествование обретает двухмерность и динамику. В рассказе «Сосны» нет ни сюжета, ни действия, тем не менее, его нельзя назвать статичным, ни целиком описательным. Движение внутри него как раз и достигается за счет чередования пространств. Этот прием сходен с чередованием планов в публицистике, помните, вы пробовали сменять планы, когда писали репортаж?

Читателя окунают сначала в один мир, потом в другой. Вот рассказчик сидит в теплом доме, лампа «горит ровным сонным светом», он глядит в окно и представляет, как одинокий путник плутает в лесу, как его кружит метель – из мира дома читатель перелетает, словно Вакула на спине у черта, в лес. Рассказ возвращается в пространство дома: приходит соседка, хозяин и гостья беседуют, толкуют о лесе, о замерзших в нем людях, и читатель снова оказывается на широкой сосновой просеке. Цикл повторяется сызнова, история катится словно колесо, завершаясь в лесу, потому что лес, как мы помним, – главное тематическое поле рассказа. Вполне резонно (и эффектно) лесом и окончить.

Следующий этап нашего учебного исследования – обнаружить и проанализировать тропы (некоторые называют их метафорами), т.е. слова и выражения, употребленные в иносказательном смысле.

Есть писатели, речь которых чрезвычайно метафорична. Они виртуозно используют простые, известные всем метафоры, и на ходу придумывают свои. Текст у них – великолепный, искрящийся, сказочный. Есть и те, кто употребляет тропы по минимуму, ограничиваясь обычными и очевидными сравнениями. Текст от этого не становится менее художественным, он приобретает аскетичность, глубину и точность.

Вот отрывок из романа Джека Лондона «Морской волк»: «У меня за спиной хлопнула дверь салона, и какой-то краснолицый человек затопал по палубе, прервав мои размышления. А я только что успел мысленно наметить тему моей будущей статьи, которую решил назвать «Необходимость свободы. Слово в защиту художника». Краснолицый бросил взгляд на рулевую рубку, посмотрел на окружавший нас туман, проковылял взад и вперед по палубе – очевидно, у него были протезы – и остановился возле меня, широко расставив ноги; на лице его было написано блаженство. Я не ошибся, предположив, что он провел всю свою жизнь на море».

В этом тексте нет ни одного тропа, ни одного слова или выражения, которое бы обладало художественной выразительностью, иносказательностью. Есть, правда, пара метафор «написано на лице» и «бросил взгляд», но они стерты и общеупотребительны, в них нет особенной яркости. И, тем не менее, слова подобраны и соединены в предложения таким образом, чтобы читатель смог в подробностях представить встречу рассказчика с Волком Ларсеном, капитаном корабля. Художественность в данном случае создается перечислением подробностей и деталей: хлопнувшая дверь, красное лицо капитана, блаженное выражение у него на лице, протезы на обеих ногах – т.е. за счет описания предметного мира. Это такой же писательский прием, как и использование метафор. Название ему – деталь или детализация.

А вот пример текста метафорического, вы, наверняка, сразу догадаетесь, перу какого автора он принадлежит (все слова и выражения с иносказательным значением подчеркнуты): «В то время, как все люди скакали с одной службы на другую, товарищ Коротков прочно служил в Главцентрбазспимате (Главная Центральная База Спичечных Материалов) на штатной должности делопроизводителя и прослужил в ней целых 11 месяцев. Пригревшись в Спимате, нежный, тихий блондин Коротков совершенно вытравил у себя в душе мысль, что существуют на свете так называемые превратности судьбы, и привил взамен нее уверенность, что он – Коротков – будет служить в базе до окончания жизни на земном шаре. Но, увы, вышло совсем не так…» Если не догадались, то смотрите сноску7.

Перед вами, как перед исследователем, стоит задача выяснить, к какому типу относится «ваш» автор: аскет он или любитель метафор. Для этого придется найти в тексте рассказа все метафоры, после чего определить их тип (метонимия, синекдоха, оксюморон, олицетворение, гипербола, литота), а также и то, устоявшаяся она или авторская.

У каждого автора есть свои любимые выразительные средства. Один налегает на сравнения, другой питает слабость к метонимии, третий, как Гоголь, жить не может без иронии. Анализируя тексты любимого писателя – для проникновения в авторский стиль придется изучить несколько его произведений – вы наглядно увидите, благодаря чему из обычных, казалось бы, слов складывается художественный мир, в который так приятно погрузиться.

Завершая исследование тропов, необходимо сформулировать вывод о том, какие из них являются основными для данного автора. Желательно выделить как минимум три вида лексических выразительных средств и описать особенности их применения писателем, т.е. охарактеризовать их авторское наполнение.

Переходим к морфологии. Морфология – раздел грамматики, изучающий части речи и внутреннюю структуру слова. Соответственно, нам, а вернее вам, надлежит определить, какие единицы словообразовательного уровня используются в тексте чаще всего. Словообразовательный уровень – это: суффиксы, приставки, окончания, формы глагола, спряжения и склонения, корни.

В русском языке некоторые суффиксы передают эмоциональное отношение говорящего и пишущего к называемым явлениям. Сравните: кот – котенок, котик – котище; дом – домик – домина, домище; заяц – зайка, зайчонок, зайчик – зайчище и т.д. Посмотрите, как часто употреблены в тексте исследуемого рассказа слова с такими суффиксами. Выясните, с какой целью автор это делает. Узнать, какие смыслы могут быть выражены словами с подобными суффиксами, можно в любом учебнике по стилистике или литературоведению в разделах, озаглавленных как «Художественная речь» или «Художественно-выразительные средства». В них обязательно будет про морфологию.

Будьте внимательны, если вы пишете не на русском языке, морфологические средства художественной речи могут отличаться от вышеописанных.

Обилие прилагательных и причастий свидетельствует о стремлении автора передать читателю всю красоту и поэтичность окружающего мира. Преобладание глаголов – о стремительности действия, существительных – о внимании к деталям.

В рассказе Бунина «Камарг» много качественных прилагательных и причастий, используя их, описывая в красках безымянную героиню, автор предоставляет читателю возможность самому полюбоваться на девушку, представить себе ее внешность в мельчайших деталях. А уменьшительно-ласкательный суффикс -к-: шейка, бугорки, спинка, придают легкость и утонченность образу, показывают, как рассказчик, а вместе с ним и весь вагон, очарован камаргианкой.

В отличие от рассказа «Сосны» рассказ «Камарг» – полностью статичен, здесь нет противопоставлений, которые могли бы «двигать» повествование. «Камарг» – это портрет, не портретный очерк, а именно рассказ, т.е. художественное произведение. Неподвижность действия – таков замысел автора – достигается в том числе использованием глаголов несовершенного вида: поблескивали, глядели, сгущался, выступали. Это – одно из морфологических средств замедления – ускорения текста.

При анализе синтаксиса, во-первых, стоит обратить внимание на темп речи. Выше мы уже говорили о том, за счет чего убыстряется и замедляется чтение и восприятие текста. Основное – это длина предложений. Чем они короче и проще, в синтаксическом смысле, тем рассказ динамичней. И наоборот, придаточные предложения сдерживают темп, как и обилие дополнений, обстоятельств, вводных слов.

Вот неторопливое повествование Томаса Манна: «Нечто подобное испытывал и Ганс Касторп. Он вовсе не собирался придавать своей поездке особое значение, внутренне ожидать от нее чего-то. Напротив, он считал, что надо поскорее от нее отделаться, раз уж иначе нельзя, и, вернувшись совершенно таким же, каким уехал, продолжать обычную жизнь с того места, на котором он на мгновение прервал ее. Еще вчера он был поглощен привычным кругом мыслей – о только что отошедших в прошлое экзаменах, о предстоящем в ближайшем будущем поступлении практикантом к «Тундеру и Вильмсу» (судостроительные верфи, машиностроительный завод, котельные мастерские) и желал одного – чтобы эти три недели прошли как можно скорее, – желал со всем нетерпением, на какое, при своей уравновешенной натуре, был способен. Но теперь ему начинало казаться, что обстоятельства требуют его полного внимания и что, пожалуй, не следует относиться к ним так уж легко». Большинство предложений в тексте, за исключением первых двух – сложные, внутри придаточных предложений существуют еще однородные члены, вводные слова. Речь течет медленно и плавно несмотря на то, что в ней много глаголов, но достаточно и существительных с прилагательными, именно они придают тексту описательную интонацию.

А вот текст Александра Дюма: «Незнакомец еще несколько мгновений не сводил глаз с д'Артаньяна, а затем, отойдя от окна, медленно вышел из дверей гостиницы и остановился в двух шагах от юноши, прямо против его коня. Его спокойствие и насмешливое выражение лица еще усилили веселость его собеседников, продолжавших стоять у окна». Здесь одни простые предложения с однородными членами-действиями: сверлил глазами, отошел от окна, вышел из гостиницы, остановился в двух шагах и т.п. Текст устремляется вперед, за ним, как за паровозом, мчится читатель.