Юлия Резник – Скрытые чувства (страница 11)
– Да уж. Мечтаю выспаться.
Открываю дверь, выхожу из машины. Ехали мы минут сорок. Но Леське и этого хватило, чтобы выдохнуться. Все же последствия болезни дают о себе знать. Я вздыхаю и наклоняюсь, чтобы взять ее на руки, но меня отодвигает в сторону Сеня.
– Я ее понесу.
– Спасибо. – Я отхожу, не мешая парню осуществить задуманное. Когда ты мать-одиночка, очень быстро учишься принимать помощь посторонних. А тут даже просить не приходится.
Дома хорошо. Дома знакомо пахнет. Ванилью и чем-то еще…
– Бабуля заходила. Сварила борщ и нажарила котлетосов. Я хотел сам, но из-за сессии…
– Ты молодец, Ник. Не парься, – отмахиваюсь я и встаю на цыпочки, чтобы поцеловать сына в щеку. Он не пытается уклониться. И никогда не пытался. Хотя подростки обычно ненавидят всякие нежности. Или просто стесняются. Ник не такой. Ник – ласковый и надежный. Он самый главный мужчина для меня. Ни одного дня своей жизни, как бы ни было тяжело, я не жалела, что родила его в семнадцать. Я даже смирилась с тем, как он был зачат. Если мне пришлось это пережить, чтобы получить вот такого сына – что ж. Значит, так надо.
– Иди, ложись, отдыхай, – командует сыночек. – Леська тоже в отрубях, а если проснется, мы с Сеней за ней приглянем. Я тебе в своей комнате постелил.
– Сначала в душ, – мямлю я.
– Я уже включил воду, – говорит Арсений, выглядывая из-за двери. Я чуть хмурю брови, потому как в этом мне видится что-то неправильное. Но так и не найдя причины для беспокойства, просто благодарно киваю и иду на убаюкивающий звук льющейся из-под крана воды. Моюсь и засыпаю под звуки ФИФЫ, доносящиеся из гостиной. Становится понятно, почему Ник выделил мне с барского плеча свою комнату. Он просто хотел погонять в приставку на самом большом телевизоре в доме. Если бы я завалилась спать на свой диван, им бы пришлось довольствоваться телеком с гораздо меньшей диагональю. Ишь, какие продуманные.
Переложив ответственность за Леську с больной головы на здоровую, сплю я весь день. Встаю лишь ближе к ночи, чтобы дать дочке лекарства. Ник с Сеней наигрались и засели за конспекты.
– Сеня останется у нас ночевать. Ты не против?
– Не-а, – зеваю. Арсений поступил в мед после училища. Он знает побольше Ника и может ему помочь. Так что я только за. – Глянешь на Леську, перед тем как надумаете спать?
– Заметано.
Утром вскакиваю раньше всех. Ник с Сеней спят на диване в гостиной, повернувшись друг к другу задницами. Леська дрыхнет в детской. А я, пожалуй, впервые за эту сумасшедшую неделю чувствую себя по-настоящему отдохнувшей. Зверски хочется есть. Стараясь не шуметь, все же кухня у нас соединена с гостиной, достаю йогурт и пью его, прежде чем взяться за приготовление завтрака.
Конечно, моя возня будит ребят. Чуть позже подрывается и Леська. Возле ванной собирается очередь. Слышу какую-то возню. Наконец, в комнату входит хмурый Ник.
– Что? Тебя опередили? – улыбаюсь я.
– Угу.
– То-то же. В большой семье, как говорится, – шевелю бровями и протягиваю ему блюдо с румяными блинами. – Неси на стол.
Мы завтракаем, когда в гости к нам подтягивается моя сестра. Приезжает она не одна, а с детьми, восьмилетними близнецами – Саввой и Костей. В моей довольно просторной квартире вдруг становится тесно. Но я уже привыкла к постоянной толпе у себя дома.
– Пойдем, выпьем чего-нибудь на террасе.
Так с пафосом я называю свой балкон. Не слишком большой, но и этого пространства хватает, чтобы установить на нем пару садовых кресел и крохотный столик, как я всегда мечтала.
– Не рано ли ты пить собралась? – усмехается Светка.
– Дык я чай тебе предлагаю. Ник забацал. Со льдом. А ты что подумала?
– Подумала, что со льдом, но не чай, – хохочет Светка. – А вообще я должна заметить, что сын у тебя – чистое золото.
– Это точно, – легко соглашаюсь я. – Слышишь, сын? Тебя тетка хвалит.
Ник на секунду отвлекается. Рассеянно кивает и снова утыкается в конспекты. Хотя я вообще не представляю, что можно выучить в таком дурдоме. Дети мотаются туда-сюда, телек орет…
Мы устраиваемся с сестрой на балконе, предусмотрительно закрыв за собой дверь. Хочется побыть вдвоем. Поболтать о своем, о женском, в кои веки отделавшись от малышни. Что мы и делаем.
– Ну, а Князев что? – вопрос Светки застает меня врасплох. Я отставляю стакан.
– А что он?
– Ну, я не знаю. Что говорит? Как без тебя справляется?
– А ничего не говорит. Он не звонил.
Теперь, когда страхи по поводу Леськи более-менее утряслись в голове, мне не отделаться от мыслей об Иване. Нет, конечно, я старательно их гоню. Пытаюсь не думать о том, почему он ни разу за эти дни мне не позвонил. И даже убеждаю себя, будто это нормально. Но не слишком-то у меня получается. Убедить… По-хорошему, мне давно уже нужно признать, что ему плевать на мою жизнь. Плевать, что в ней происходит вне связанного с ним контекста. Но опять же ни черта не выходит. Я ищу ему какие-то оправдания, которые даже мне самой кажутся нелепыми.
Например, вдруг он обиделся, что я не довела до конца начатое?
Скажите, ну, разве не детский сад?
– Что, совсем? – открывает рот Светка.
– Угу. Совсем. Знаешь, Иван ведь бездетный. Наверное, у него в голове не укладывается, как я вообще посмела уйти на больничный с ребенком, когда у нас столько работы. Не удивлюсь, если он уже подыскивает какого-нибудь мужика на мою должность, – кривлю иронично губы.
– Ты шутишь? И почему сразу мужика?
– Потому что мужики не ходят с детьми на больничный.
– Выходит, он у тебя замшелый мизогин, – хмурится Светка. – Вот скажи, почему женщины всегда заведомо в проигрышном положении, а?
– Не всегда, – зачем-то ввязываюсь в бессмысленную дискуссию.
– Напомни мне хоть одну ситуацию, когда в плюсе слабый пол?
– Да легко. Например, почему, когда женщина надевает рубашку мужчины – это сексуально, а когда он ее платье – пугающе? Это ли не дискриминация мужчин?
– Дискриминация чистой воды! – смеется в голос Светка. – Слушай, а ведь я иногда и боксеры Сереги таскаю!
– А теперь представь его в своем белье.
– Ага, в корсете с розочками… Вот же ужас.
Мы взрослые женщины, а хихикаем, как школьницы. Боже, как хорошо!
– Что думаешь делать? – спрашивает сестра, когда наш смех стихает.
– Понятия не имею, – качаю я головой. Отвожу взгляд от окна и, поймав ироничный взгляд Светы, ко всему развожу руками: – Я правда не знаю, Свет. Поначалу казалось, что мне подходят такие ни к чему не обязывающие отношения. А теперь понимаю…
– Что тебе этого мало.
– Наверное, – быстро допиваю чай и высыпаю в рот подтаявшие кубики льда.
– Ты влюбилась.
– Не знаю. Хотя в него не влюбиться сложно. Вообще не знаю, чем думала, когда позволяла…
Трахать себя. Когда сама провоцировала его на секс. Но этого я, конечно, не произношу.
– Думаю, тебе стоит ему подыграть.
– Подыграть?
– Ну, да. Раз он думает, что ты виновата – сделай вид, что ты очень-очень раскаиваешься. Ну, я не знаю… Соблазни его. Надень бельишко погорячей, что там его заводит?
Я загораюсь Светкиной идеей! Тем более что бельишко у меня припасено. Я купила то, поддавшись порыву. И придержала для особого случая. Что ж… похоже, этот случай настал!
Утром понедельника я выдвигаюсь на работу в полном «боевом» обмундировании. На мне жутко неудобные трусики на металлических кольцах и впивающийся в грудь корсет из того же комплекта. Конечно, под строгим деловым костюмом этого добра не видно, но на контрасте я себе кажусь еще более сексуальной. Я предвкушаю. Я почему-то верю, что он действительно по мне скучал. И наверняка знаю, что мое белье ему очень понравится. Князев – отличный любовник. А кроме того – фетишист. Я знаю, что его заводит… Мы много раз это проходили.
Он задерживается. Я нервничаю. Но это не повод отлынивать от работы, и, пересилив себя, я принимаюсь разбирать секретку.
Князев появляется в офисе ближе к обеду. Я вскакиваю. Сердце радостно колотится в груди. Шагаю ему навстречу. Тянусь к нему, как ива…
– Здравствуй.
– Не сейчас, Инн. Я занят.
Отступаю. Киваю, попутно сглатывая огромный колючий ком, собравшийся в горле. Гляжу ему в спину. Может быть, не одну минуту. Тяжело опускаюсь на стул и, шумно выдохнув, подтягиваю к себе клавиатуру.
Мне плохо. Мне физически плохо. Я работаю на автомате. Принимаю посетителей, раздаю распоряжения. Что-то печатаю. Куда-то звоню… Когда на пороге приемной появляется тонкая брюнетка, я даже не сразу вспоминаю, где ее видела.