Юлия Резник – Потерять горизонт (страница 38)
Они держатся рядом. Не слишком близко, но и не расходятся. Звук снова меняется. В нем появляется надрыв. Чувствую, как холодеют ладони. Представляю Германа там, наверху... Уверена, он, в отличие от меня, здесь, не паникует. Он в своей среде.
И вдруг — тишина. Относительная, конечно. Они уходят дальше, выше, и звук растворяется, вновь становясь фоном.
Я облокачиваюсь на дверь машины, которую не потрудилась закрыть. От долгого стояния с задранной головой плывет перед глазами. Машины, кажется, заходят на второй круг. И начинают плавно снижаться.
Ударяю по газам. Прошу пропустить меня на КПП. К взлетке меня, конечно, и близко не подпускают, так что дожидаюсь Файба на скамейке у штаба. Вслушиваюсь в окружающие меня звуки, опасаясь услышать что-то страшное. В конце концов, последние испытания пошли не по плану как раз в самом конце. Волнение с ума сводит!
Сколько так сижу — понятия не имею. Кажется, вечность! Я, по-моему, успеваю врасти в эту скамью, когда вдруг слышу приближающиеся голоса. Очень оживленные, эмоциональные и… знакомые.
— Гера! — вскакиваю навстречу мужу. Что рядом с ним Столяров, конечно, замечаю тоже. Но, господи боже, как же плевать, а?!
— Дан? Ты чего тут?
Такой простой вопрос. А я не придумала, что на него отвечу.
— Случайно узнала, что ты сегодня летишь…
— И? — хмыкает.
— И распереживалась чего-то. Как вспомню случай с…
— Ну, и чего его вспоминать? Рабочие моменты, Зимка.
Это да. Но я почему-то забываю, что у него за работа. Стою — дрожу, как дурочка!
— Значит, все нормально?
— Да более чем. Классно погоняли, — скалится Файб. Я качаю головой. Он абсолютно чокнутый адреналинщик. — И, кажется, нашли причину задержки. А, — отмахивается, — не бери в голову!
Киваю. Он такой довольный! Видно, оно того стоило. Да и Столяров, на которого я все же оглядываюсь, выглядит вполне себе ничего. Зря я боялась, что Файб натворит какой-нибудь дичи?
— Че, Зим, переживала за капитана? — сощуривается Герман, подловив меня на этих гляделках.
— Нет. Только за тебя. Боялась, как бы ты на почве ревности глупостей не наделал.
— Ну что, я совсем дурак?
— Сам же говорил, что ему лучше от тебя держаться подальше!
— Сначала я так реально думал, да. Потом уже понял, что лучше сразу все по местам расставить. А тут и случай сам собой подвернулся.
— И что, для этого прям обязательно нужно было вот это все?!
— Говорю же — этот вылет я не планировал. Но я рад, что он случился. Теперь не придется гадать, достаточно ли Столяров профессионален, чтобы отделить рабочее от личного. Он может думать обо мне что угодно, но это не мешает ему исполнять приказы вышестоящего начальства, не пытаясь подорвать мой авторитет. Ой, заболтала ты меня! — спохватывается. — Мне еще надо доложить об испытаниях, Зим.
— То есть тебя не ждать?
— Это еще почему? Ждать! Еще как ждать. Дома с ужином. И…
— Не продолжай, — смеюсь, накрывая губы мужа пальцами. И медленно-медленно пячусь к машине. Файб провожает меня горячим взглядом, намекающим, что он со мной не закончил. После чего резко разворачивается к ожидающим его мужчинам и продолжает их диалог, будто тот и не прерывался. А я возвращаюсь к гелику и еду домой. Кажется, мне нужно многое переосмыслить. Я действительно столько всего не понимала! Потому что если бы это понимание было, я бы никогда так себя не вела.
Дома готовлю ужин, плотно заморочившись на этот раз. Утка по-пекински, салат… Роскошный старт для нового этапа нашей жизни. Я так горю мыслью все исправить, что ничуть не обижаюсь, даже когда выясняется, что Герман опять опаздывает. Тем более что на этот раз он об этом предупреждает. И его «задержусь до восьми, надо кое-что забрать» выглядит гораздо более обнадеживающе, чем «не жди сегодня».
Наконец, минут в пятнадцать девятого, слышу звук его броневика. От нетерпения хочется выскочить навстречу. Но я заставляю себя оставаться на месте.
— Зима! Я пришел! Иди сюда скорее, у меня полные руки…
Иду! У Германа в руках действительно здоровенная коробка, поверх которой лежит не менее впечатляющий букет пионов. Такой огромный, что полностью закрывает красивое лицо мужа…
Смеюсь.
— Ух ты! На весь дом распахлись. Это мои любимые.
— Знаю, — закатывает глаза. — Давай, я пока их поставлю. А ты погляди, что пришло.
— Это тоже мне? — округляю глаза, с восторгом глядя на подарок. Раньше Герман… Нет, он никогда меня не обделял. Покупал все, что бы я не попросила. Не экономя! Просто с сюрпризами у него действительно не заладилось. В этом плане он довольно практичный человек.
— Даже не знаю. Скорее нам.
Еще интереснее! Пока Герман подрезает цветы, я посреди кухни вскрываю ящик.
— Упаковочной бумаги китайцы не пожалели, — смеюсь, вынимая километры пупырки.
— Хрупкое, — косится на меня Файб.
Ну, ты смотри, а, какой загадочный! Что же там… Докопавшись, наконец, вытаскиваю…
— Это супница!
— Угу.
— И тарелки.
— Я не помню, какие разбились, так что на всякий случай нагреб всех, что были.
Медленно киваю, не чувствуя текущих по лицу слез. Осторожно поднимаюсь и висну у мужа на шее.
— Спасибо, — шепчу срывающимся голосом.
— Эй! Ну, ты чего?
— Ты не представляешь, как много это для меня значит.
— Что?
— Это значит, что теперь все будет хорошо, — смеюсь.
Эпилог
Конец июня. Вот-вот начнется нормальный купальный сезон, и хотя Файб еще с середины мая делает по утрам заплывы, я к таким подвигам не готова. Жду, когда вода хорошо прогреется. Я хоть и Зима, но холода не люблю. Такой парадокс.
От паркетной доски идет приятное тепло. Шевелю пальцами, вдыхая ароматы моря и цветущих клумб… А сама с восторгом наблюдаю, как солнце ложится на белую скатерть, делая её свисающие со стола кружевные края почти прозрачными. Картинка будто из фильма.
Выхожу на веранду с тарелкой блинчиков. Поправляю расставленные тарелки и масленку из моего любимого сервиза. Утро мягко обнимает меня за плечи. Ветер лениво шелестит в сосновых кронах, треплет шторы, цепляется за край брошенного в кресле пледа.
Пионы уже отходят, держась из последних сил. На смену им распустились лилии, аромат которых мне сейчас кажется даже излишним. А вдоль дорожек зацветают гортензии. Пока кустики довольно скромные. Но на будущий год... Я жмурюсь, представляя, сколько всего изменится, и возвращаюсь в дом, чтобы принести варенье, сметану и мед. Где-то в кустах спорят птицы, а наверху… Герман с дочкой. Дашка нагрянула к нам вчера. Мы ее совершенно не ждали.
— Я посмотрела варианты, — рычит она. — Перевод в здешний универ возможен с сентября. Нужно собрать пакет документов, и я уже…
— Это дурость, Даша, — обрывает ее Герман. — Мы это тысячу раз обсуждали. Ты знаешь мое мнение на этот счет.
— Думаешь, я буду вам мешать? Не думай! Я договорюсь об общаге. Здесь они классные.
— Да речь вообще не об этом, Даша! Что ты все перекручиваешь, ну?! — гаркает Файб.
— А мама говорит…
— Ты что, не знаешь свою маму?!
Так, вот уж чего я вообще не хочу обсуждать в свой день рождения.
— Народ! — кричу. — Завтрак готов.
Герман с Дашкой затихают. И синхронно кричат в ответ:
— Идем!