Юлия Резник – Потерять горизонт (страница 39)

А секунду спустя на лестнице и впрямь раздаются шаги. Дашка первой садится за стол, бросая на меня одновременно и благодарный, и какой-то… настороженный взгляд. Герман, проходя мимо, привычно обнимает, целуя в макушку. Пододвигает для меня стул и только после этого садится сам.

— Значит так. Чтобы ты себе не придумывала то, чего нет. Мы с Даной не против, если ты поживешь у нас. Живи… — разводит руками, — хоть все лето. Мы только рады будем. Но что касается универа, Даш… Ты же поступала туда, куда хотела. Ты уже… отучилась год!

— И что? — Даша наклоняется вперёд. Подхватывает один кружевной блинчик. — Я передумала. Мне там не нравится. Я хочу быть здесь.

— «Хочу» — не аргумент, — сухо говорит Герман.

— Для тебя — да, — она усмехается. — Ты вообще живёшь так, будто у людей нет права хотеть. Только «надо» и «должна». Я не в армии, пап. Я просто человек.

Эта фраза, кажется, сильно Германа задевает. Молча накладываю ему блинчики и поливаю клубничным джемом. Файб на секунду сбивается, благодарит взглядом, но тут же напрягается снова, потому что Дашка продолжает вещать.

— Я взрослая! Я хочу перевестись. И сделаю это, даже если ты против.

Герман делает вдох. Я вижу, каких сил ему стоит сдерживаться. К счастью, неприятный разговор прерывает звонок телефона.

— Это из училища. Я на минуту, — говорит Файб, выходя из-за стола.

В саду включается полив, заглушая голос мужа. Жужжат насекомые…

— Дан…

— М-м-м?

— Помоги мне! — просит Дашка, молитвенно сложив руки. — Папа тебя послушает. Что тебе стоит?! У тебя же… — мнется.

— Что?

— Только не злись, ладно? У тебя же со Столяровым… Ну… ничего не было?

С моих губ срывается легкий смешок. Со временем Файб раскололся, рассказав о том, кто его надоумил по поводу моих мифических измен с Лёшкой. О том, что Света промоет мозги и Дашке, можно было не сомневаться.

— Конечно, нет. Я замужняя женщина.

— Ну, некоторым замужним женщинам это не мешает, — сникает Даша. Интересно, откуда она узнала, почему ее родители развелись? Догадалась? Или мать сказала? — Так ты поговоришь с отцом? Я правда не буду вам надоедать. И насчет общаги я ничуть не соврала!

— Ты нам не надоедаешь, — улыбаюсь я. — Перестань.

— Так поговоришь?

Я открываю рот, чтобы ответить, когда к столу резко возвращается Файб.

— Надо отъехать.

— Что-то с Димкой?!

— Сцепился с кем-то. Макар попросил подъехать.

— А как же сюрприз?! — возмущаюсь я, выскакивая из-за стола вслед за мужем. — Даш, уберешь здесь, ладно?!

— Сюрприз обязательно будет, — озабоченность, написанная на лице мужа, на мгновение стирается. — Ты чего вскочила-то? Хочешь со мной поехать?

— Ага!

— Ну, давай. Подуешь этому обалдую на ранки.

— Эй! Может, он ни в чем не виноват! — становлюсь на защиту брата.

— Даже скорее всего. Как обычно, повелся на провокацию. Сколько раз ему говорил: будь умнее!

— Вспыльчивый. Сказала бы, весь в тебя, но…

— А в кого ему еще быть? — не дает договорить Файб. Я закусываю губу, с благодарностью на него глядя. Он наклоняется и коротко меня целует: — Давай, если не передумала, выдвигаться.

В училище сейчас формально каникулы, но жизнь там не останавливается ни на минуту. Июнь — время сборов, лагерей, профильных смен. Кадетское лето — это не свобода, а какая-то альтернативная форма службы, ей богу. Но главное, что Димке нравится.

Мы заезжаем на территорию, и меня накрывает ароматами раскаленного асфальта, краски и свежескошенной травы. Ох, пережить бы.

Файб довольно кивает:

— Вот всегда у Макара порядок!

— Угу.

Макар Иванович Милый (да-да, такая у человека фамилия!) как раз шагает по плацу. Каждый раз поражаюсь, насколько же эта самая фамилия ему не идет. Макар не милый. Он мне чем-то напоминает Файба. Но скорее своей энергетикой, чем внешностью. Так-то он ниже и чуть ли не в половину шире. Однажды я заметила, что фигура у него — как у медведя гризли, на что Файб лишь пожал плечами — фигура как фигура. У каждого второго борца такая. Спорить я не стала. Потому как сравнивать мне было не с чем.

— О, Герман Всеволодович, — кивает он Герману, пожимая руку. — Рад, что быстро. Даниэлла Романовна…

— Что тут у вас, Макар Иваныч? — без вступлений спрашивает Герман.

— Да ерунда, если по большому счёту, — Макар усмехается уголком рта. — Но шума могло быть больше, чем хотелось бы.

Мы идём по коридору. Здесь прохладно, пахнет бумагой и старым деревом. Где-то хлопает дверь, слышны шаги, приглушённые голоса.

— Что конкретно? — спрашиваю я.

— Есть тут у нас один… Особо одаренный. Зажал младшего, — отвечает Макар Иванович. — Дима вмешался. Слово за слово — завязалась драка. Ничего критичного. Пара ссадин. Но я должен был сигнализировать.

Мы заходим в кабинет. Димка сидит на стуле, упрямо выпрямив спину. Губа слегка рассечена, на скуле краснеет пятно. Увидев нас, он воинственно вскидывает подбородок — на лице ни тени раскаяния.

— Ну, здравствуй, герой, — сухо говорит Герман.

— Гер, на два слова, — отбрасывает формальности Макар.

Пока Файб о чем-то трет с начальником училища, я потихоньку выведываю детали происшествия у брата. Но тот такой… Немногословный. Может, отцу скажет больше? Все же у них доверительные отношения.

Благо Герман возвращается быстро. Мы забираем Димку, прощаемся с начальником училища и выходим.

— Кстати, с днем рождения, Дан… — спохватывается мелкий. Я смеюсь.

— Спасибо.

— Не хотел портить тебе праздник.

— Ты не испортил. Не переживай. Меня еще сюрприз ждет. От Германа… Сейчас тебя домой закинем и поедем, да, Гер? Ты же говорил, надо куда-то ехать?

— Надо, — Файб скашивает на меня взгляд и переплетает наши лежащие на коробке передач руки. Меня наполняют радость и предвкушение. Ужасно интересно, что он такого придумал! Потому что, я говорила, фантазии у него в этом плане нет. Хотя после того, как он подарил мне сервиз, я уже в этом не уверена. В общем, интересно.

Завидев Димку, Даша присвистывает.

— Это кто тебя так разукрасил? — интересуется довольно язвительно.

— Кто надо, — отвечает не менее «приветливо» брат.

— Так, мы сейчас отъедем. Не поубивайте друг друга до нашего возвращения. Задача ясна? — хмурится Герман.

— Так точно, — кивает Дима.

— Тогда мы уехали.

Герман окидывает меня странным взглядом, кладет руку на плечо и подталкивает к выходу.

— Что? Я как-то не так одета? Ты бы сказал, куда мы, я бы…

— Все хорошо.

— Точно? Не хочу быть белой вороной!

— Не будешь. Тебя вообще никто не увидит.