Юлия Резник – Потерять горизонт (страница 19)
И да… Я больше не чувствую себя пленницей в нашем доме. Мне хочется как следует им заняться. Выбрать мебель и шторы, накупить каких-нибудь мелочей и обязательно много-много посуды. Глупо, наверное, но меня почему-то успокаивает мысль о сервизах. Есть что-то основательное в знании, что у тебя есть фамильный сервиз! Вроде как если есть он, то и «фамилия» будет. Дети… Которых он хочет. Теперь я в это действительно верю. И возможно, именно поэтому почти не сомневаюсь, что на этот раз все будет хорошо.
Задумавшись, стучу пальцем по губам… Мне хочется, чтобы дом по-настоящему жил. Дышал теплом, звенел нашими голосами. Раньше я думала, что любовь — это когда тебя понимают без слов. Теперь же дошло, как важно говорить!
Так явно вижу нас на красивых диванах, установленных вокруг очага. Точно! Нужно заказать садовую мебель! Что-то толковое будет к нам идти не одну неделю, а весна уже даже здесь чувствуется…
С головой погружаюсь в изучение ассортимента китайских сайтов. Зная хорошие магазины, можно прилично сэкономить, покупая у них напрямую. А у меня как раз есть знакомые среди блогеров, которые в этом шарят.
Везет. Одна из фабрик почти сразу же присылает на почту свой каталог.
Открываю письмо, пролистываю картинки, мысленно прикидывая, как диван встанет под перголой, не будет ли слишком громоздким стол. Представляю, как обрадуется Герман, что я, наконец, включилась. И тут замечаю, что письмо от китайцев далеко не первое за сегодня.
Без всякой задней мысли машинально прокручиваю ленту.
Тема письма: Результаты анализов.
«Привет. Результаты анализов готовы. Всё, как ты и думал — по здоровью у тебя полный порядок…»
Я забыла сказать? Почту я использую мужа… Так повелось, что она у нас больше семейная, чем его личная. К ней привязана куча моих запасных аккаунтов, а Герман, наоборот, ей почти не пользуется. У него все на рабочей.
Странно. Какие еще анализы?
Сердце делает короткий, неприятный толчок, будто споткнувшись.
Читаю дальше.
«И да, после ночёвки ты забыл ключи от машины. Я их забрала, чтобы ты не дай бог не сел за руль в том состоянии. Хотела отдать утром, но кое-кто так спешил к своей врушке-жене, что напрочь про все забыл. Сам заберешь или передать?»
В голове на секунду становится очень тихо.
Так тихо, что я слышу собственное дыхание. Неровное. Частое. Сорванное.
Ночёвки… У меня.... Ты уехал слишком рано… Врушка-женушка…
Перечитываю письмо ещё раз. И ещё. Надеясь как-то соотнести официальную бумажку, утверждающую, что у Германа все в порядке с подвижностью сперматозоидов, и фривольный тон сопроводительного письма.
Не получается.
Пальцы холодеют. Я сажусь. Потом снова встаю. И тут же опускаюсь обратно, потому что ноги внезапно перестают быть надёжной опорой. Меня начинает подташнивать. Я машинально прикрываю ладонью рот, делаю несколько глубоких вдохов.
Нет. Не сейчас. Только не так. Быть такого не может!
Но этот поток мыслей уже не остановить.
Так вот откуда взялись его мягкость и желание сгладить… Его внезапная готовность говорить о ребенке. О нас… Из чувства вины?! Отсюда и наш внезапный отпуск… Еще же мелькнула мысль, что такие сюрпризы вовсе не в духе Германа. А я повелась как последняя дура. Господи…
В горле встаёт ком. Я с силой трясу головой, надеясь его как-то сдвинуть, чтобы сделать вдох! Но… Почему-то становится только хуже. Выходит, в ту ночь, когда я звонила и не могла дозвониться… Когда злилась. Когда думала, что он, как всегда, недоступен из-за работы, он… Был с другой? Вот уж чего я бы и в страшном сне не могла представить!
Смеюсь... Нервно. Без радости. Как конченая истеричка…
Вспоминаю, как он тогда появился. Как держал меня. Как говорил, что всё будет хорошо. Как был рядом именно так, как мне было нужно. А до этого? Где он был до этого, а?
Чувствую, как что-то внутри начинает медленно осыпаться. Кусочек за кусочком. Как штукатурка в старом доме. Больно ли мне? Не знаю… Я в полнейшей растерянности. А еще мне почему-то ужасно стыдно. Будто это я, а не он, сделала что-то не так. Пригладив волосы, судорожно прислушиваюсь к себе. А может… Может, я сама виновата?
Ведь я же отдалилась.
Ведь я же сомневалась.
Ведь я же говорила про развод. Я пила те долбаные таблетки!
Означает ли это, что он имел право?
Боже мой... Нет. Нет-нет-нет. Это не так работает. Мы же не ведем счет тому, кто больше наломал дров!
В каком-то мазохистском порыве пробегаюсь по письму снова и снова. Врушка-женушка. Врушка-женушка… Он меня с ней обсуждал! И именно это добивает. То, что он посмел… меня… с ней… Боже мой!
Я закрываю ноутбук. Медленно. Осторожно. Будто он может взорваться. В доме тихо. Поэтому вой, который срывается с моих губ, оглушает даже меня саму.
И? Что дальше?
Герман теперь с ней? С этой, что ли?! Мне нужно ее увидеть. Понять, что он в ней нашел. Как же хорошо, что в современном мире найти кого угодно не составит труда. Особенно когда у тебя есть бланк с результатами анализов с названием клиники. И имя…
Кравцова Елена Сергеевна. Врач-андролог.
Открываю браузер. Это уже не осознанное решение — это какой-то древний инстинкт. Узнать. Убедиться. Добить себя окончательно. Сайт клиники грузится медленно, будто издевается. Я успеваю за это время придумать с десяток версий, способных объяснить, что всё не то, чем кажется. Но, если честно, все они абсолютно несостоятельны.
Открываю раздел «Наши специалисты». Листаю. И нахожу её фотографию почти сразу. Сижу и смотрю, ничего уже не понимая! Не знаю, что я хотела увидеть, может, какую-нибудь секс-бомбу. Но она… вполне обычная. Нет. Кого я обманываю?! Не так! Она никакая…
Лет сорок. Плюс-минус. Аккуратная стрижка. Белый халат. Ни намёка на сексапильность. Я щурюсь, приближая фото. Словно надеюсь разглядеть что-то скрытое, то, что увидел он. Но… Нет, не вижу.
Тогда какого черта?! Какого, а?!
Во мне поднимается волна злости и глухой отупляющей ревности. И именно в этот, скажем прямо, не самый удачный момент входная дверь хлопает, извещая меня, глупую, о возвращении неверного мужа.
— Дан, я дома, — раздаётся голос Германа. — Скорее меня корми.
Я несусь в коридор в надежде, что сейчас вот его увижу и очнусь от затянувшегося кошмара. Подлетаю как раз, когда он кладет на окно злосчастные ключи. То есть он их забрал. Значит, они виделись?! А может… Перед глазами плывет.
— Ты чего такая бледная? — хмурится Файб, очень вовремя подхватывая меня за талию. — Все нормально?
В куртке. С пакетами из ближайшего супермаркета. Такой… настоящий. Земной. Родной. Такой мой. Не её! Мой же?!
Встав на цыпочки, осторожно веду носом у мужа за ухом. Герман пахнет собой, немного парфюмом, немного кожаной курткой. Я впиваюсь в его шею ногтями, заставляя на меня посмотреть. В глазах мужа мелькает удивление, когда я набрасываюсь на его рот. Он явно не ожидал, что я накинусь на него с порога. Что ж… Понимаю. Я и сама ничего подобного не планировала. Глупое желание его застолбить возникло будто из ниоткуда. И оказалось таким мощным, что я не смогла ему противостоять.
В одну секунду вся моя жизнь свелась к необходимости убедиться, что ему со мной лучше, чем с ней. Что он меня хочет. Что я все еще главная женщина в его жизни. Вся моя дурацкая жизнь…
Я рывком сдираю куртку с его широченных плеч.
— Дан, ты че… Малая… Дай хоть в душ схожу… После работы же… М-м-м…
Впиваюсь зубами в двигающийся по горлу кадык. Освобождаю ремень. Расстегиваю молнию. Файб заводится не меньше меня. Я раздираю полы рубашки. Пуговицы стучат по полу. Мне плевать. Веду ногтями по его груди, а сама вниз сползаю.
Герман стоит стреноженный сбившимися на щиколотках брюками. Абсолютно взорванный и поплывший от моей инициативы.
Нет, вряд ли он был с ней сегодня.
Сегодня он только мой.
Меня коротит. В глазах искрит, а перед ними красный туман стелется. Файб, привалившись к двери, беззащитно подается вперед бедрами. Хочется заорать — вот! Вот, забыл, чье это? Так какого черта?! Тебе было с ней лучше? Та ночь стоила того?! Стоила?!
Обхватываю его плоть и с силой сжимаю пальцы.
Герман отзывается хриплым стоном.
Сейчас я могу сделать все, что взбредет в голову — так он передо мной открыт. А на деле я думаю лишь о том, как у него с ней было! Нет, не верю… Не мог он хотеть ее так, чтобы в беспамятстве, как мне, шептать:
— Давай, Зимка. Возьми его. Обхвати своими сладкими губками.
И я беру. И делаю это словно в последний раз. Голодно, жадно, бесстыже… Запомни, козел… Если вдруг еще на сторону захочешь сходить. Вот оригинал! Вот… А то… Бледные копии. Так как же ты мог?! Ненавижу! Как я тебя ненавижу! Ну, почему… Почему сейчас?! Не раньше и не позже, а именно когда я поняла, что без тебя… Не могу. Не хочу! За что?
— Да, да… Ауч. Я сейчас на хрен сдохну. М-м-м…
Беру так глубоко, как могу. И сглатываю, чтобы ему было приятнее. Раз, другой. Слезы ручьями текут по щекам. Он оскаливается и выплескивается мне на лицо. Оседает рядышком. Ловит истерзанные губы. Слизывает жемчужные капли с лица… А меня будто догоняет осознанием… Господи. Файб загулял. Ненавижу его! Не-на-ви-жу.
Глава 14
Внезапный отъезд перед самым назначением на должность здорово путает карты и мне самому, и вышестоящему начальству, но что уж? Чай, не впервой. Да и в той ситуации я даже не стоял перед выбором — лететь ли мне за женой или нет. Мои приоритеты давно расставлены. Вряд ли бы я стал их пересматривать, даже если бы отъезд стоил мне карьеры. Но все же хорошо, что не пришлось это проверять. Высокое начальство, конечно, пропесочило меня знатно, но этим и ограничилось. Даже на таком уровне есть ситуации, против которых хрен попрешь, и смерть близкого — одна из них.