Юлия Резник – Потерять горизонт (страница 18)
Я стою на балконе, кутаясь в легкий халат, и не верю, что это происходит со мной.
— Ну, че будем делать? Спать, есть или купаться? — интересуется Герман, отпивая из чашки наспех сваренный кофе.
— Купаться! — срываясь на фальцет, командует Димка. Файб вздергивает бровь. Я развожу руками, мол, а я что? Я как все.
И мы идем... Вода нереально теплая. На контрасте с прохладным воздухом — так вообще. Я медленно погружаюсь. А Димка ведет себя как дикарь. Запрыгивает в бассейн с сальтухи. Смеюсь. Герман тоже ребячится. Плыву к бортику панорамного бассейна и зависаю на нем, любуясь открывающимся видом. Боже мой, как хорошо! И оттого совсем не понятно, как я могла дойти до такого отчаяния, что допустила хотя бы мысль о разводе. О бегстве! Сейчас, когда все выровнялось, встало на свои места, это кажется почти невозможным. Как я вообще собиралась жить без Файба? Вот как?
Димка опять смеется, о чем-то громко переговариваясь с отцом. А я так разморена, мне так лениво, что даже головой вертеть не хочется… Но все же я оборачиваюсь, как раз когда Файб, удерживая вес тела на руках, выбирается на борт, чтобы прыгнуть… И золотистое закатное солнце скользит по его безупречно натренированному телу, превращая капли воды в сверкающие бриллианты. Ох… На него пялятся все немногочисленные отдыхающие. И женщины. И мужчины!
Как же все-таки хорошо, что он настолько на мне повернут, что у меня нет повода его ревновать. Иначе я бы просто извела себя ревностью.
Герман красиво ныряет, я отворачиваюсь к морю. И долго-долго смотрю вдаль, даже когда Файб выныривает рядом и, обняв меня, тоже пристраивается у борта.
— Ну, что? Немного ожила, м-м-м?
— Да. Спасибо тебе. Вот уж чего я от тебя совершенно не ожидала…
— Значит, я умею удивлять?
— Умеешь. Я разве говорила, что нет?
— Еще как говорила. Ты только фотки никуда не выкладывай, ладно? Для начальства я на похоронах тещи.
Ой, а что это? Всемогущий генерал Файб боится получить по шапке? Прям чувствую, как из меня лезут черти. Герман, кстати, их чует тоже! Я фыркаю, отталкиваюсь от борта. Но он успевает меня перехватить за ногу и притянуть к себе. Смеюсь.
— Да ладно. Не будет никаких фоток! — отфыркиваюсь.
— Чего это не будет? Эй! Димон! Сфоткай нас с матерью.
Замираю. Потому что вообще-то Герман не очень любит фотографироваться. У нас даже со свадьбы фото всего три штуки. Я со смешком пытаюсь донести до мужа, что это вовсе не обязательно. Так честно. Раз уж мне не хочется ломать себя в угоду кому-то, то с чего это делать Герману? Он отмахивается от моих слов. Выставляет меня перед собой, обхватывает рукой… А Димка нас щелкает. И так, и эдак…
Уже вечером, разглядывая получившиеся кадры за ужином в ресторане, вздыхаю.
— Ну, чего ты?
— Хорошо вышло. Жаль никому нельзя показать.
Герман лениво выдыхает дым от кальяна в небо, пододвигает к себе мой айфон и принимается листать карусель, подолгу разглядывая каждый снимок.
— Пиздец ты у меня красивая, — замечает он. Я со смешком оглядываюсь. Хорошо, что Димка отошел еще набрать ребрышек. А то нас куда-то не туда понесло… Или туда. Как тут разобраться? В любом случае, у меня от его «ты у меня» сладко сжимается внизу живота.
— Кто бы говорил, — улыбаюсь, пряча волнение за стаканом с безалкогольным коктейлем. Алкоголь я по понятным причинам не употребляю совсем.
— Ничего у тебя старичок, да? — подмигивает гад. Я смеюсь, покачивая головой. Все же самоуверенность Германа не знает границ. С другой стороны, если кому и быть самоуверенным, так это ему… Тут хотя бы есть повод. Он и красив, и успешен… Я уж молчу о том, что его айкью достигает каких-то запредельных значений. Нет, в летчики-испытатели глупцов в принципе не берут. Но Файб на голову выше даже своих коллег.
— Ага, — шепчу я.
— Дан…
— Гер, перестань! — шиплю я, но подумав вдруг о том, что Герман может решить, будто я снова его отталкиваю, спешу объясниться: — Просто… неудобно. Димка же. А ты меня распаляешь.
— Распаляю? — улыбается, словно Чеширский Кот.
— Ты знаешь, что да, — сиплю, облизав губы. — Перестань… Он уже идет!
— Фух. Последние выгреб, — радуется брат. — Бать, тебе отсыпать?
— Давай, — опять улыбается Файб.
После ужина накатывает усталость. Поверить сложно, что один день вместил в себя столько событий. Я сегодня похоронила мать…
— Чет меня вырубает. Пойдем в номер? — зевает во весь рот Димка.
— Иди. Мы с мамой пройдемся.
Хочется возразить. Я тоже устала. Но продлить этот вечер хочется гораздо больше. Поэтому я послушно беру Германа за руку и безропотно шагаю за ним.
— Почему ты стал называть меня его мамой?
— А кто ты ему? Тем более теперь, когда эта… — Файб проглатывает ругательство, — отдала богу душу?
— Не знаю. Все равно звучит как-то странно.
— Привыкай… — Герман касается моего виска губами, соскальзывая рукой на живот. — У тебя месячные закончились?
— Не до конца, — шепчу я, оглядываясь, как воришка. Зачем он спрашивает? Не хочет же он…
— Давай по-быстренькому, Зима? Как в купальнике тебя этом увидел, так и все… Стоит колом…
Я не знаю, как ему отказать, когда он шепчет мне в ухо всю эту пошлость, а сам меня между ног поглаживает.
— Выпачкаемся же, — шепчу задыхаясь.
— Я салфеток взял.
— Что, прям здесь? Гер, ну как-то это…
— Да тут темно — хоть глаз выколи. Я тебя спецом сюда заманил. Романтика же… Давай, не трусь.
Ну, и что тут скажешь? Адреналин лупит в виски. Я вся мокрая. И отнюдь не из-за месячных. Что бы не происходило в нашей жизни, на близком расстоянии нас буквально коротит друг от друга. Эту цепь не разомкнуть никогда. Да и не надо…
Файб зажимает меня в нише между какими-то хозпостройками, увитыми бугенвиллеями. Поворачивает к себе задницей. Я с хриплым смешком упираюсь ладонями в прохладную влажную стену. И казалось бы… Я видела его возбуждённым множество раз. Но сейчас это какое-то совершенно иное состояние. Пугающее своей силой и искренностью. У него даже руки дрожат, когда он неторопливо поднимает вверх мое платье. Я часто и шумно дышу. Он ведет носом вдоль линии позвоночника, а свободной рукой теребит соски и, дразня, проезжается головкой между ягодиц. Всхлипываю — так это сладко. Когда только успел снять штаны?
Подчиняясь животным инстинктам выгибаюсь. Герман с шипением в меня погружается и начинает движение, несколько раз меняя угол и ритм, пока не находит тот самый, от которого я начинаю тихонько поскуливать. Это так остро и ярко, что просто не может продолжаться долго. Где-то вдали слышатся смех и звуки взрывающихся фейерверков, до предела обостряя эмоции. Я взрываюсь, содрогаясь в конвульсиях…
— Чет, Зимка, не срослось у нас с гондонами… — хрипит Файб, наваливаясь на меня всей своей обмякшей после оргазма тушей. Мне так хорошо, что думать об этом не хочется. Тем более что…
— Да пофиг. Месячные же не закончились толком — ничего не будет… Где там твои салфетки?
Глава 13
Домой возвращаюсь почти счастливой. Эти дни заставили меня на многое посмотреть иначе, напомнив, почему я влюбилась в этого непростого мужчину. Да, глупо отрицать, что в каких-то моментах он не оправдал моих ожиданий. Но ведь я сама виновата в том, что возвела Файба чуть ли не в ранг богов. Забыв, кажется, что он обычный земной мужчина. Со своим багажом, жизненным опытом, сформированным мировоззрением и привычками. И что качества, которые мне в нем так нравятся — сила, основательность и надежность — неизбежно идут рука об руку с резкостью, прямолинейностью и некоторой жесткостью… Что одного просто не может быть без другого.
Наверное, моя проблема в том, что я слишком долго смотрела на него снизу вверх. Как на того, кто всегда знает, что нужно делать, того, на кого я всегда смогу опереться в случае чего. А когда я вдруг поняла, что он тоже способен и на усталость, и на злость, что он, в конце концов, тоже не вывозит, я восприняла это чуть ли не как предательство. Так, будто он нарушил негласный контракт, который существовал лишь в моей голове.
Себе в защиту скажу, что я до последнего этого не осознавала. Теперь кажется — как же так? Оно же на поверхности! Но нет… Все не так просто.
А ведь Герман никогда не обещал быть удобным. Он обещал быть рядом. И, если честно, он всегда был… Даже тогда, когда мне казалось, что он меня не слышит. Даже когда я злилась и демонстративно отдалялась, проверяя — догонит или нет, будто это игра. И ведь догонял. Просто не так, как мне хотелось. Или… напротив? Что если мне нужно было именно такое к себе отношение? Да ну… К черту!
Меня пугает, насколько близко я подошла к краю. Насколько легко могла разрушить то, что строилось годами, просто потому, что не смогла пережить горе достойно. А я не смогла! Иначе с чего бы я стала с таким отчаянием искать виноватых в случившемся?
Теперь-то я отчетливо вижу, где тоже была неправа. Требуя от Германа гибкости, я сама оставалась каменной. Хотела понимания, не проговаривая ничего вслух. Обижалась на то, что он не читает мои мысли, будто это возможно!
Смешно. И больно от осознания, какими последствиями для нас это все могло обернуться. Именно поэтому я не хочу больше мериться правдой и выяснять отношения. Я хочу беречь… Его. Нас. То хрупкое равновесие, которое мы вдруг поймали. Мне не нужно причинять ему боль, нарочно выводя на эмоции, чтобы понять, что он чувствует. Я не хочу жить, гадая, а вдруг он недостаточно сожалеет. Вдруг ему не так плохо, как мне? Я не хочу оглядываться на прошлый опыт и… бояться. Я хочу просто жить. С ним. И я больше не хочу для него боли.