Юлия Резник – Отпуск с последствиями (страница 13)

– Кать, обещают задержку не больше двух-трех часов.

– Отлично. Тогда я, наверное, сворачиваюсь. Дальше вы и без меня справитесь.

– Угу. Разберемся.

На дорогу домой ушел практически час. Но на своей машине, которую ей, наконец, вернули, езда была в кайф. Катя вообще любила водить. Кто-то, чтобы успокоиться, принимался медитировать, а ей достаточно было сесть за руль и утопить педаль газа в пол.

Припарковавшись на стоянке у въезда в отель, Катя помахала рукой охраннику, который поначалу встал для проверки, но, узнав ее, вернулся на место и расплылся в широкой белоснежной улыбке. Здешние люди умели радоваться жизни, несмотря ни на что. А Катя… Катя пока только пыталась овладеть этим искусством. Она улыбнулась охраннику в ответ, крикнула «Джамбо!» и торопливо зашагала к дому. Свернула на узкую подъездную дорожку, ведущую к их с Люсей вилле, но услышав голоса и смех, замерла на полпути, а потом направилась туда, где располагался отдельный вход в небольшую кухоньку, которой они до этого еще ни разу не пользовались. Картина, открывшаяся ее взгляду, потрясала воображение. Голый по пояс Тушнов что-то стряпал на газовой плите. А восседающая тут же за столом Люся фотографировала того со всех ракурсов. В воздухе витал насыщенный аромат пряностей и крепкого алкоголя.

– А вот и наша Катерина!

Тушнов обернулся. Люся щелкнула его на телефон.

– Добрый вечер, – пробормотала Катя, абсолютно не готовая к новой встрече. Мысль о том, что Тушнов оказался геем, конечно, чуточку сгладила неприятные ощущения от пережитого накануне фиаско, но не стерла их из памяти вовсе. – Тебе оказалась не по вкусу кухня в местных ресторанах?

– Да нет. Просто гид, которого ты назначила вместо себя, свозил меня на местную ферму специй. Я там нагреб всякого разного и решил, вот, испытать. Люся любезно согласилась скрасить мое одиночество. А что? Ты против?

– Ну, почему же? – пожала плечами Катя и отвернулась.

– Тогда мой руки и приходи ужинать. Я приготовил кари с нутом и овощами.

Кате в обществе Тушнова все еще было неловко. Но с другой стороны, уж лучше так, в компании Люси, чем снова наедине. Меньше стеснения. Меньше сожалений…

Катя обмылась под душем, переоделась и вернулась в кухню, решив, что нет никакого смысла прихорашиваться. Тушнов на пару с Люсей танцевали фокстрот. Хитрая старуха, завидев Катю, и, видимо, еще не отказавшись от своего плана сосватать ее Тушнову, хотела было провести рокировку. Но Катя танцевать отказалась категорически, сославшись на то, что ужасно проголодалась. Сама мысль о том, что он снова ее коснется, пусть даже невинно, в танце, странным образом будоражила.

Интересно, неужели Люся, при всей ее любви к сплетням, не знала, какая молва ходит вокруг ее обожаемого Димасика? Катя села за стол. Оглянулась, не зная даже, предусмотрены ли в этой кухне приборы? В ту же секунду к ней подошел Тушнов. Поставил сковородку, зачерпнул ложкой содержимое и протянул ей.

– Попробуешь?

Идиотская ситуация! Есть из его рук Катя не хотела, но если бы она отказалась, то выставила бы себя полной дурой. Поэтому ей ничего не оставалось, как попробовать. В этот момент Люся снова щелкнула телефоном. Запечатлев момент.

– Вышло? – оживился Тушнов, бросая злосчастную ложку. – Это, пожалуй, стоит запостить. Ты не против, Кать? Какой у тебя ник? Я отмечу…

– Крейзи мама, – на автомате ответила Катя. – Подожди, что значит – отмечу?

– Потом посмотришь, – улыбнулся Дима и плюхнулся рядом на стул.

– Хм… Куда это подалась Люся?

– Думаю, она решила оставить нас наедине. У нее насчет этого далеко идущие планы.

– Как? До сих пор? Почему же ты не сказал, что им не суждено сбыться? – не удержалась от подначки Катя. Она надеялась, что Дима как-то отшутится, и повисшее между ними напряжение спадет само по себе. Но вместо этого он очень тихо и как будто ломко заметил:

– Не суждено, да. Но не потому, что я бы этого не хотел.

Их взгляды встретились. И такая мука плескалась на дне его чайных глаз, что Катя в тот же миг пожалела о сказанном. Она ни черта не знала о жизни геев, но о том, как им живется в их гомофобном обществе, догадаться было нетрудно. Может, он и впрямь многое отдал бы, чтобы быть, как все, а она тут со своими идиотскими обидами!

– Извини… Я не хотела, правда. Глупо вышло. На самом деле я все понимаю. Не вини себя. В конце концов, это просто твоя природа, и ничего такого в том нет…

– В чем нет? – насторожился Дима.

– Ну, как же? В том, что тебя тянет… кхм… не к женщинам.

Тушнов застыл.

– Чего?

– Да ладно, Дим. Я все поняла. Почитала, что пишут. Сложила два плюс два… В общем, проехали. Мир, – она даже руку ему протянула, не слишком надеясь, что Дима ее пожмет. Уж слишком странное, непонятное ей напряжение застыло на его лице. Но, к удивлению, тот без промедления сжал ее ладошку в ответ а, когда Катя более-менее расслабилась, что есть сил дернул ее на себя. Сковородка отлетела в сторону. Они застыли нос к носу. Она… с потрясенно расширившимися глазами. И он… едва контролирующий ярость.

– И что же вышло в итоге?

– В итоге? – пролепетала Катя.

– Когда ты сложила два плюс два.

– Хочешь, чтобы я это озвучила? Ладно. Я поняла, что ты гей.

– Гей? Я… гей? Да ты… Да я…

Тушнов стиснул челюсти и сделал несколько глубоких вдохов, не отрывая от неё злого, пробирающего до костей взгляда.

– Более идиотского предположения я в своей жизни не слышал! – процедил он. И Катя сглотнула в ужасе от того, что только что ляпнула. Но в то же время не готовая признать собственный промах.

– Вот и переживай эту премьеру молча! – отбрила она. – И отпусти меня. Что ты меня хватаешь?

– Вчера ты не имела ничего против, чтобы я тебя хватал.

– Вчера я не знала, что ты по мальчи…

Ее понесло. От обиды и, наверное, от облегчения. Понесло так, что непонятно, каких бы глупостей она еще ему наговорила. Если бы он вовремя ее не заткнул. Самым правильным и надежным способом.

Глава 10

Нет, конечно, до него доходили сплетни. А один придурок из журналистской братии, которого Дима по какой-то совершенно неведомой причине до этого считал профессионалом, однажды набрался наглости и спросил, не гей ли он, прямо в интервью. Дима так взбесился в тот момент, он даже его послать хотел. Но сдержался. Процедил, что не по мальчикам, ничего не объясняя свернул разговор… И больше не давал интервью. Ни тому журналисту, ни каналу, на котором он работал.

Дима ничего не имел против геев, просто не был им сам. А потому не хотел, чтобы ему приписывали то, чего нет и близко, основываясь исключительно на каких-то идиотских стереотипах о секс-меньшинствах.

Он не был геем, да. Он был обычным мужиком, чья законная супруга не могла ей быть в полной мере вот уже четырнадцать лет. Ему даже винить в этом было некого. Если только себя.

Дима оторвался от Катиных губ и скользнул приоткрытым ртом вверх по точеной скуле. К нежному пушку на виске. Поцеловал. Вдохнул сладкий аромат женщины.

Господи, как же он изголодался. Какой же вкусной она была…

– Если ты опять включишь заднюю, быть тебе геем до конца лет, – задыхаясь, предупредила Катерина. Тушнов улыбнулся. Это ему и нравилось  – улыбаться, кажется, в самый неподходящий момент. Когда от желания кишки сводит. Когда сердце из груди рвется. И все происходящее кажется таким серьезным, что от страха хочется все бросить и убежать.

– Я ничего не могу тебе предложить, – признался он с сожалением.

– А разве я что-то прошу?

Катя пошевелилась в его руках. Запрокинула голову, чтобы их взгляды встретились. Она была невысокой и очень-очень хрупкой. Почти прозрачной. Но в то же время очень и очень сильной. Какой-то несгибаемой, что ли?

– Катя…

– Я серьезно, Дим. Или сейчас, или никогда. В третий раз я не решусь. Без шуток.

– Но потом…

– Потом не существует. Я столько всего откладывала на потом в этой жизни, думая, что впереди у меня, у нас… уйма времени! А теперь я таких ошибок не совершаю.

– Ты сейчас о смерти мужа говоришь? – Дима провел большим пальцем по ее щеке, потрогал полные улыбчивые губы, не сводя с Кати внимательного взгляда. Она кивнула и с шумом вытолкнула застрявший в легких воздух.

– Решайся, Дим. Да или нет…

Что-то ему подсказывало, что она и сама в любой момент может дать деру.

– Пойдем!

Он не говорил, куда ее ведет. А Катя и не спрашивала. Происходящее в кухне можно было списать на вспышку страсти, порыв, внезапное помутнение разума. Тому, что происходило сейчас – не было оправданий. Каждый из них знал, куда они идут и зачем. Каждый отдавал отчет последствиям. Ставки были высоки. Они готовы были заплатить в случае проигрыша. Впрочем, каждый надеялся сорвать банк.

От виллы Кати до его – минут пять хода. Они шли рядом, но не касались друг друга. В темноте белели кусты бугенвиллеи. Пахло сырой землей и какими-то здешними травами. Хитрый лемур, забравшись вверх на фонарный столб, открыл охоту на слетевшихся к свету насекомых. Ловил букашек черной, похожей на человеческую руку, лапкой и отправлял в рот. Такой милый с виду, но все равно хищник. Они остановились посмотреть. Все для себя решив. И никуда уже не спеша.

Есть здесь и сейчас. А потом неизвестно, настанет ли?

Пальцы немного подрагивали, когда он вынул ключ. Поместил карту в слот, чтобы включить свет. Обернулся… Катя слегка поморщилась. Тогда Дима выключил центральное освещение, оставив лишь вмонтированную в пол точечную подсветку. Он все понимал без слов. Она тоже. Ни секунды больше не медля, Катя стащила через голову сарафан. Осталась лишь в крошечных трусиках. Дима прошелся жарким взглядом от пальцев на ее ногах до черных колдовских глаз. Стянул с себя шорты прямо с трусами и, отбросив их в сторону, сел на кровать. В ожидании, когда она подойдет поближе, и он сможет насладиться каждым ее движением, каждым легким шагом и движением плеч.