Юлия Резник – Отпуск с последствиями (страница 12)
Из-за стресса Катя соображала туго. И то, что он всеми силами пытался ее взбодрить, дошло до нее не сразу.
– Спасибо, – прошептала Катя.
– За что?
– За все. И что с мальчиком помог, и что сейчас… мне помогаешь. Смешишь, вон.
– Какой уж тут смех?
– И не говори. Если честно, не знаю, почему так расстроилась. Может, Жанку свою представила на месте этого паренька? Я за нее очень переживаю. Особенно теперь, когда она одна осталась. Наверное, бездетным этого не понять.
Дима не успел ответить, потому что в дверь постучали. Несколько удивленный, он пошел открывать. Оказалось, это отец мальчишки. Выведал каким-то образом, где его искать. И приволок в качестве благодарности бутылку коньяка. Тушнов сначала отнекивался, потом, осознав, что мужик так просто не сдастся, взял и спешно свернул диалог.
– Ты смори – дождь.
– Угу, – Катя снова поежилась.
– Сейчас кондиционер убавлю. И чай… Можно с коньяком, кстати. Не пропадать же добру.
Первую чашку Катя выпила практически залпом. Несмотря на то, что чай был обжигающе горячим. Вторую цедила по чуть-чуть. Отчего-то было неловко. Уйти бы – да припустил дождь.
Она потянулась к чашке, он – к чайничку, чтобы подлить кипятка. Их руки соприкоснулись и замерли на мгновение. А потом он обхватил ее запястье горячими пальцами и мягко потянул на себя. Возразить не было ни сил, ни воли. Катя подалась к нему всем телом. Остановилась, почти касаясь носом носа. Одного только этого было достаточно, чтобы каждая клеточка в теле начала пульсировать. Катя облизала пересохшие губы. Дима повторил движение своим языком. Ее рот безошибочно нашел его. Будто врубая какой-то тумблер в глубинах ее естества. Потаенные мышцы конвульсивно дернулись. Сжимая пустоту. Катя тихо вздохнула. Поерзала. Тушнов а рыкнул и одним стремительным движением ссадил ее с дивана себе на колени. Теперь Катя возвышалась над ним. Да и вообще занимала доминирующую позицию. Но главной почему-то себя совершенно не чувствовала. Тон происходящему задавал Дима. Он целовал ее шею, он терзал ее губы, он скользил ниже и ниже. Он спускал с плеч рукава, обнажая ее грудь. Ничем не выдающуюся и неприкрытую. Он со стоном впивался в ее торчащие соски губами. Он их перекатывал на языке и кусал, будто ничего лучше не пробовал. Это он ерзал под ней, увеличивая давление. И это он, в конечном счете, остановился. Отвлекся на телефон…
– Что такое? – всхлипнула Катя в горячке.
– Я не могу.
– Что?
– Я не могу. Извини. Так нельзя… К тому же нужно ответить.
Катя осоловело моргнула. Находясь все еще на нем, в нелепой позе, с раскинутыми по обе стороны от его бедер ногами, со спущенным на талию лифом…
– О, господи…
Вскочила, не помня себя. Дернула вверх ткань, так что та затрещала.
– Извини, это я виноват. Слышишь? Дело не в тебе.
– Да-да, конечно. Конечно. Нам не следовало, – залепетала Катя. Она все еще задыхалась. Но уже непонятно – от желания ли, или от ужаса.
– Прости меня, Катя… Я… Черт! Это долгая история. Так и не расскажешь.
– И не надо. Знаешь, я, наверное, пойду. Дождь закончился. Да и поздно уже.
На самом деле дождь останавливаться и не думал. Он лил как из ведра. Очень удобно – её слез даже не было видно. Очень удобно. Очень.
Глава 9
– Катя! Это ты? Ну и дождина! Я уж думала за тобой кого-нибудь послать.
– Зачем?
– Тебя долго не было.
– Я решила искупаться. Дождь начался потом. Думала переждать у бара, но поняла, что зарядило надолго, – непонятно зачем оправдывалась Катя. – Пойду в душ, а то я что-то продрогла.
Её и впрямь трясло. Но от холода ли? Навряд ли. Внутри такой пожар бушевал, что запросто мог отопить парочку близлежащих деревень.
– Да постой ты! На тебе лица нет. Случилось чего?
– На пляже чуть не утонул ребенок, – отделалась Катя полуправдой. – Слава богу, с ним уже все хорошо.
– Куда только его родители смотрели? – возмутилась Люся.
– По-видимому, в телефон. Видите, до чего ваши Инстаграмы доводят?
– Чего? – переспросила Люся, приставив к уху ладонь.
– Ничего. Не берите в голову. Я в душ.
Вымылась Катя быстро. Забралась в постель, но снова встала, чтобы достать одеяло из шкафа. Ей было физически плохо. Ее лихорадило. То в жар бросало, то в холод, отчего даже зубы стучали. Одеяло, которым она никогда раньше не пользовалась, пришлось очень кстати. Катя накрылась с головой и отвернулась к стеклянной залитой дождем стене, за которой раскинулся небольшой садик.
То, что с ней произошло, было ужасно. И толку, что главного так и не случилось? Её падение один черт состоялось. Она хотела этого, она вела себя так, что отрицать очевидное было бессмысленно.
Живот сковало судорогой. Катя подтянула колени к груди, уткнулась в них холодным носом и обвила руками. Она так страшно истосковалась. По мужскому теплу. По этому сладкому ощущению единения. По разговорам. По мимолетно брошенным взглядам – чувственным, обещающим, угрожающим, раздраженным или смешливым. По возможности коснуться невзначай. Обнять, ощущая каждой клеточкой близость. Вдохнуть крепкий мужской дух. Слизать соль с кожи. Наполниться…
И только Миша в этом был виноват! Это он приучил ее. Приучил к тому, что всегда рядом. Врос в нее за столько-то лет, пронизал собой всю ее сущность. А потом бросил! Вырвал без наркоза, с мясом, с кровью… И живи ты, Катя, как хочешь. А как? Как, если разучилась?
– Почему ты ушел, Мишка? Почему? Почему… Почему!
Нет, пожалуй, более эгоистичного чувства, нежели горе. Катя понимала, что жалеет уже себя. И что плачет по себе, не по мужу. Вся ее тоска по нему свелась к одному конкретному вопросу – а как же теперь я? Я, понимаете? Даже не мы с дочкой. Как же я… Как же я? Как же я!
– Катерина! Что это за шум?
Катя выругалась в подушку. Перевернулась, опираясь на локоть, к двери и заорала:
– Я Жанке звоню!
И впрямь схватила телефон. Дочь по привычке долго не отвечала.
– Алло! Привет, мамуль…
– Привет, ребенок. Ты как? Я не слишком поздно?
– Да вообще-то я спать собиралась. У тебя что-то срочное?
Нет. Я просто хотела с тобой поболтать. Отвлечься. Почувствовать себя нужной…
– Нет. Ничего такого, – вздохнула Катя.
– Ну, тогда завтра поговорим. Окей? Я тебе позвоню, после экзамена.
Катя растерянно уставилась на погасший экран. Гадая, ей показалось, или Жанка действительно была не одна? Неужели с Ильей помирилась? И ведь ничего не сказала, партизанка. Обидно! Катя как никогда остро чувствовала, как сильно за время ее отсутствия истончилась их с дочкой связь. И вместо того, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, загналась еще сильнее.
Одна… Она осталась абсолютно одна. Муж умер, дочь выросла. И даже несостоявшийся любовник предпочел ей, смешно сказать, разговор по телефону. Вот и как ему теперь смотреть в глаза?
К счастью, наутро у Кати появился отличный повод отделаться от встречи с Тушновым, если не навсегда, то, по крайней мере, на время. Погода опять внесла коррективы в расписание авиарейсов, а ко всему с жуткой простудой слег директор их здешнего представительства. Катя препоручила дорогого гостя другому гиду и отправилась в офис. А там работы было столько, что все посторонние мысли очень быстро отошли на второй план. Отошли, но не исчезли вовсе. Катя нет-нет да и возвращалась к вчерашнему вечеру. Помимо всех прочих чувств – стыда, смятения и даже негодования, которые она испытывала, ее одолевало и любопытство. Было жутко интересно узнать, кто же ему звонил. И тогда на пляже, и в номере. По всему выходило, что это был один и тот же человек. Кто?
– Кать, двадцать шесть двенадцать и четырнадцать пятнадцать уже на взлетной! – доложил один из сотрудников.
– Отлично. Надо понять, как сдвинется расписание на завтра. Есть какой-то прогноз?
– Пока ничего конкретного.
– Значит, не дергаемся и ждем. Гостей плохими новостями заранее не тревожим.
Получив передышку, Катя взяла телефон. Нерешительно покрутила его в руках, но потом все же ввела в поисковик «Дмитрий Тушнов». По её запросу всплыли тысячи ссылок. Биография, книги и фильмы, многочисленные статьи в журналах. Как русскоязычных, так и нет. Катя начала с Википедии. Ответа на главный вопрос та ей не дала, но прояснила многое. Например, музыкальный вкус Тушнова. Трудно оставаться дилетантом в музыке, когда твой дед – один из лучших дирижёров всех времен и народов. У Димы вообще была очень непростая семья. Сплошь – творческие личности и интеллектуалы. Ну, надо же. Интересно, как это – расти в тени выдающихся и заслуженных? Наверное, сложно. Может, он оттого до такой степени правильный?
Не давая себе передумать, Катя изменила запрос на более конкретный. «Тушнов личная жизнь». И опять всплыла куча статей. Но и в них – никакой конкретики. Личная жизнь одного из самых востребованных писателей современности была покрыта тайной. Диме приписывали кучу романов, в том числе с голливудскими звездами, но ни одному из них не нашлось подтверждения. А еще очень часто в прессе проскальзывали намеки на его нетрадиционную ориентацию.
«Нет! Нет, быть такого не может!» – бормотала Катя. Хотя, надо заметить, она могла понять, почему вообще появилась такая мулька. Отличная форма Тушнова, его не свойственная другим мужчинам холеность, чувство стиля и образ жизни в целом наталкивали на вполне определенные мысли.
И то, что он ее оттолкнул. Ну, какой бы нормальный мужик упустил шанс перепихнуться?