Юлия Резник – Отпуск с последствиями (страница 15)

– Попробуешь меня?

– Если у тебя останутся силы.

– Сомневаешься? – рыкнул Дима, резко врезаясь и отступая тягуче-нежно.

– Кто вас, вегетарианцев, знает?

Заканчивал он хохоча. После долго целовал ее горящие, покрытые не то водой, не то испариной щеки. До безумия ей благодарный. За счастье, что она подарила. Но одновременно с этим и настороженный. Это счастье был так зыбко, что его мог спугнуть звонок телефона.

– У вегетарианцев вкусней, – усмехнулся он, выбираясь на сушу.

– Серьезно? Откуда такая уверенность? Мы же вроде сошлись на том, что ты не по мальчикам.

– Ай, да ну тебя!

– Нет, я серьезно, Тушнов. Чем докажешь? Неужто проводились какие-то исследования? И дегустатор был? – дразнила его Катя. Она не соизволила даже вытереться. И теперь пятилась в сторону патио, одетая лишь в брызги воды и лунный свет. Он опять ее хотел. Будто ему не сорок, а, по меньшей мере – шестнадцать.

– Ну, это как у коров, знаешь? Если будешь кормить их грушами, получишь грушевое молоко.

– Ты это сейчас придумал?

– Да нет же! Это чистая правда. Мамой клянусь! – вспомнил некстати Вагана и добавил вызывающе: – Ну, хочешь, прямо сейчас попробуй.

– Вот еще! Если мы все сегодня переделаем, на завтра ничего не останется. А у тебя день рождения, между прочим. Я помню…

– Мы же договаривались только о «здесь и сейчас», – осторожно напомнил Дима.

– Здесь – это на острове, – усмехнулась Катя.

– Предлагаешь что-то вроде совместного отпуска?

– Не знаю. В этом направлении я не думала. Но… если тебе ничего не мешает, почему бы и нет?

Глава 11

Катя действительно не строила никаких планов. О чем говорить, если еще в начале вечера она пребывала в абсолютной уверенности, что Тушнов гей, а до этого – весь день изводила себя мыслями об измене мужу? Теперь и то, и другое казалось смешным. Смешным и таким глупым. Тушнов – гей. Ну, чем она вообще думала? Да от него исходила настолько плотная самцовая аура, что просто валила с ног. И даже сейчас, после двух сильнейших оргазмов, заставляла сладко сжиматься потаенные мышцы внизу живота.

Что же касается предательства, наверное, по этому вопросу Катя договорилась с собственной совестью еще на берегу. Когда пришло осознание, что ей смертельно хочется другого. Так хочется, что она бы не нашла в себе сил отказать, если бы тот пожелал ее. Вот тогда было больно. И мучительно стыдно. Катя чувствовала себя такой виноватой… Это с одной стороны. С другой же – она понимала, как лицемерны и неправильны эти чувства. В конце концов, если она до сих пор не отправилась вслед за мужем, если у нее даже мысли не возникло покончить с собой, чтобы только быть с ним, значит, она выбрала жизнь. И поэтому было бы намного честней проживать ее, а не бежать со всех ног от любых ее проявлений.

– Только на время, что я здесь, – твердо обозначил Дима, глядя ей прямо в глаза.

– Боишься, что я буду тебя преследовать, вернувшись домой? – Катя обхватила его за пояс руками и смешно наморщила нос.

– Нет. Просто хочу быть честным. Чтобы ты до конца поняла – там у меня совсем другая жизнь.

– В которой мне нет места. Все ясно. Но ты забыл, что и я не стремлюсь к отношениям.

– Все еще любишь мужа?

– Да. Люблю, – улыбнулась. – Так ты собираешься меня кормить? Или будем расходиться?

– Рестораны уже закрыты. Но у вас в кухне полно еды, – напомнил Дима, глядя на нее как-то странно.

– Тогда пойдем к нам. – Катя отошла, быстро накинула сарафан и оглянулась. – До сих пор не пойму, как старая карга умудрилась тебя раскрутить на это.

– На ужин?

– На то, чтобы ты готовил этот самый ужин полуголый. Осознаешь ли ты, что невольно воплотил в жизнь самую жаркую сексуальную фантазию восьмидесятилетней женщины?

– Серьезно? Ну, разве это не круто? Знать, что в таком возрасте они еще есть. 

Катя засмеялась.

– Да. Круто. Но если честно, я бы на твоем месте не стала ориентироваться на Люсю. Все же она большая оригиналка.

– И это замечательно. С ней не соскучишься. Впрочем, я, наверное, должен сознаться, что мое шоу предназначалось не для неё. – Дима проказливо улыбнулся, и у Кати на мгновение запнулось сердце. Он был совершенно удивительным мужиком… Ее неожиданный любовник.

– Что ж… Не уверена, что ты добивался именно этого, но твое шоу принесло результаты.

– Прошу заметить, что множественное число ты выбрала совершенно оправданно, – известно на что намекая, заметил Дима.

– Ну, и самонадеянный же ты тип! – напустила строгости Катя, когда отсмеялась. Они как раз добрались до кухоньки. Расселись за столом, на котором все было ровно так, как они оставили, когда уходили.

– Главное, что я тебе нравлюсь.

Катя спряталась за бокалом с водой. Ведь его слова били точно в цель. Он нравился ей даже больше, чем она того бы хотела. Чтобы отвлечься от этих пугающих мыслей, Катя взяла в руки телефон. А тот возьми – и зазвони.

– Это моя дочь. Я отвечу, – бросила Катя и приложила к губам большой палец, давая Диме понять, что не хочет, чтобы он засветился.

– Ну, наконец–то! – возбужденно пробормотала Жанка. – Я тебе весь вечер звоню! Где тебя носит?! Я уже не знала, что думать!

– Ну, во-первых, здравствуй. А во-вторых, что за срочность? Второй час ночи. У вас там что-то случилось?

– У нас? Да что тут может случиться? Скука смертная. А вот у тебя, я смотрю, жизнь бьет ключом. Рассказывай, как ты с ним познакомилась?! И почему мне ничего не сказала? Тоже мне – партизанка.

– Постой. Я не совсем понимаю, о чем ты?

– Вообще-то – о ком. О Тушнове, конечно. Я тебя сразу на его фото узнала!

–  И ты поэтому мне звонишь? Всего-то?

– Всего-то?! – передразнила Жанна мать. – Можно подумать, ты каждый день тусуешься со звездами! – добавила с досадой.

– Ну, может, и не каждый. И не тусуюсь я... Тушнов наш клиент. Вот и все.

Дима иронически вздернул бровь. Мол, ага. Клиент. Как же. И видимо, чтобы напомнить ей, кто есть кто на самом деле, сгреб ее ладошку и прижался к запястью губами. А следом, будто этого ему показалось мало, прошелся языком по голубой венке туда-сюда. Оставляя влажный, обжигающий след на коже.

– И как он? Ты с ним говорила? Он такой же красавчик, как на фото? У нас полкурса по нему сохнет.

Дима расплылся в самодовольной улыбке и чуть прикусил Кате указательный палец. «Ах ты ж, гад!» – подумала та и, не удержавшись от шалости, на полном серьезе заметила:

– Красавчик? Ну, не знаю. Как по мне, так слишком слащавый. А еще я где-то читала, будто он вообще гей.

Тушнов недобро сощурился. Выпустил ее ладошку и демонстративно, не сводя с Кати насмешливого взгляда, опустил руку под стол. А уже обосновавшись там, нагло сгреб лен ее сарафанчика и потянул, оголяя бедра.

– Да ну! Бред это все. Сплетни. Или ты что-то такое заметила? – в предчувствии сенсации у Жанки загорелись глаза. А в это время Тушнов, завладев Катиной ножкой, мягко очертил высокий подъем, выступающую косточку и снова двинулся вверх, разгоняя огонь по телу.

– Не знаю. Я в этом не разбираюсь, Жан.

– Эх, везет же некоторым! Ну, ты у него хоть автограф возьми.

– Зачем?

– Господи, дай мне сил! Для чего берут автографы? Не тупи, мам. Соберись. Ты же у меня еще бодрячком. Не старая. И для слабоумия вроде рановато.

Тушнов подозрительно хрюкнул. Катя нахмурилась.

– Ну, не знаю. Если представится повод.

– Что значит, если представится? – окрысилась Жанка.

– То и значит! Человек на отдыхе. Может, ему от автографов хочется отдохнуть в первую очередь, а тут я. Точней, ты.

– Ну, ма-а-ам! Что тебе стоит? Ради меня!

– Жан, я все сказала. Получится – так возьму. И все, давай уже прощаться. Я жутко устала. И тебе завтра, кстати, тоже рано вставать.

– Я не против дать автограф для твоей дочки, – усмехнулся Тушнов, когда Катя сбросила вызов.