Юлия Резник – Деревенский роман - Юлия Резник (страница 20)
– Стеша, ради бога, убери пушку! Ты хоть знаешь, как с ним обращаться?!
– Конечно. Ик. Я прошла специальные курсы. По стрельбе.
– Пусть так. Но ты же не собираешься на мне отрабатывать эти навыки?
– Еще не решила. Ик… Так что там с Борисом?
– Усыпить его надо! Чертов… козел. Кажется, он мне сломал ребра. Я могу спуститься?
Лучше было спросить, да. А то мало ли, что бы Стеше взбрело в голову. Как-то не похоже было, что она рада его присутствию.
– А что вы делали у моего дома?
– Гулял!
– В час ночи? А как же дети?
– Дети спят. Черт, Стеш, мне больно… Так я спускаюсь?
– А вы почему не спите?
– Почему-почему?! Заладила! Мне надо было остыть. Я слезаю, Стеш. Опусти пушку. В последний раз предупреждаю. Ты в курсе вообще, что за убийство чиновника дают гораздо больший срок?
Ишь ты! Подействовало. Стефания плавно опустила ствол. С облегчением выдохнув, Денис стал спускаться. Ребра и впрямь порядком побаливали. Вполне возможно, он не шутил, когда сказал, что Борька ему сломал пару штук. Или он сам, когда подтянулся на заборе, не рассчитал дурь. Теперь поди – разбери.
– Ч-черт, – растер бок. – А ты чего не спишь?
– Не спится.
Крылов сделал пару шагов вперед и присвистнул.
– Хорошо сидишь, Стеш. Много выпила? То-то я смотрю, тебя шатает.
– Меня?! Шатает? Вы с ума сошли, Денис Александрович? Я никогда в жизни не напивалась!
– Ну, знаешь ли, все когда-нибудь случается в первый раз.
Обернулся через плечо, испытывая совершенно необъяснимое в этой ситуации веселье, поболтал бутылкой. Та оказалась почти пустой.
– Неужто настойка Николая Емельяныча?
– Нет. Это медовуха Капитолины, – как на духу созналась Стеша.
– Есть еще?
– Вы что, пить собрались?
– Ну, ты же за свой имидж печешься, так? В одиночку бухать – последнее дело. Узнают – уважать перестанут.
– Откуда узнают? – пьяненько сощурилась Стеша, подпирая крутые бока. И вот только сейчас, да, Крылов заметил, что одета она совершенно не по погоде. То ли это такой пеньюар на ней, то ли… Черт пойми, что такое… Сглотнул. – Вы им, что ли, расскажете?
– И в мыслях такого не было. Так что? Там есть еще настоечка в закромах? В качестве обезболивающего для пострадавшего по вашей вине.
– Почему это по моей?
– Потому что за животных несут ответственность их хозяева. Разве ты не знала?
– И что, правда, он вас боднул?
– Еще как!
– Ладно, – вздохнула тяжело. – Раздевайтесь.
– Это еще зачем, Стеш? – вмиг осип Крылов.
– Я только один курс не доучилась. Если что-то серьезное, то, наверное, пойму. Раздевайтесь, говорю! Или все-таки соврали?
– Да нет же! Черт… Что ты разглядишь в этой темноте?
– И правда. Так и быть, пойдемте.
Стеша неохотно поплелась к дому. Будто сделала ему великое одолжение. Вошли. Крылову было жуть как любопытно. То ли потому что она так долго его сюда не впускала, то ли еще по какой причине… Вдохнул. Пахло мастикой, травами и чем-то пряным, скорее ассоциирующимся с осенью. То ли яблоками и корицей, то ли медом.
– Сюда. – Стеша щелкнула выключателем. С непривычки оба часто заморгали.
– Ого. Необычно у тебя тут…
– Угу. Как в музее, я знаю. Ну что, покажете, где болит?
Крылов кивнул. Скинул ветровку. Пробежался ставшими вдруг такими неловкими пальцами по пуговицам рубашки.
– Ничего себе красота!
– Да? – прикусил щеку Денис.
– Еще какая. Наливается тако-о-ой фингал! – Стеша потянулась, осторожно ощупала его ребра. И если до этого те, вполне возможно, еще оставались целыми, то от ее касаний серьезно возрастал риск, что сердце их расколотит в крошево. – Вроде бы все цело. Но я все же на вашем месте сделала бы рентген. – Болит?
– Очень. Пожалеешь?
– Угу. А… как?
Уставилась на него невинными глазищами. А-а-ар.
– Поцелуешь? Я своих детей так лечу.
Глава 14
Веки налились тяжестью, картинка перед глазами плыла. Стеша медленно опустила ресницы и вдруг поняла, что воздуха в легких совсем не осталась. Широко распахнув глаза, сделала судорожный вдох. Спасительный кислород ударил в голову, но, кажется, ей только хуже стало. Все в ней, каждый капилляр, каждая клеточка – пропитались ароматом Крылова. Его древесным парфюмом, который был настолько густым, что просто не мог ей понравиться, но нравился в противовес всякому знанию о себе.
О чем он там попросил?
Поцеловать? Сейчас, что ли?
«Я своих детей так лечу...»
Ну, если это ему поможет, она бы, наверное, смогла.
А какие у него глаза странные – то ли голубые, то ли серые, а вокруг зрачка…
– Ну, так что, Стеш?
– А у вас в глазах словно солнечное затмение.
– Что? – осип Крылов.
– Зрачок – это Луна, а золотые всполохи вокруг нее – солнечная корона. Очень, знаете ли, красиво.
Денис сделал шумный вдох. Облизал губы, не сводя с нее взгляда, откашлялся.
– Ты увлекаешься астрономией?
– Кто? Я? Ик… Нет, – по-детски тряхнула головой Стеша. Крылов хмыкнул. И вздохнул так тяжело, словно дальнейшее поддержание разговора требовало от него серьезных усилий.
– А фингал мой на что похож?
Стеша хлопнула глазами. Залипла на хорошо прорисованных мышцах у него на груди. Тело у губернатора было как-то совсем не по-чиновничьи красивым. Золотистая кожа без единого изъяна, полное отсутствие волос.
– Вы бы понравились женщинам неконтактных племен.