Юлия Резник – Деревенский роман - Юлия Резник (страница 21)
– Неожиданно, – хохотнул Крылов. – С чего бы мне им нравиться?
– У вас нет лишней растительности на теле. Для аборигенов волосатые люди – все равно что обезьяны.
– Не знал. Тебе говорили, что ты очень разносторонняя личность? – спросил Денис, с трудом сохраняя на лице серьезность.
– Я подписана на несколько научно-популярных блогов. Очень рекомендую. Самое то для развития эрудиции.
– Спасибо. Непременно последую твоей рекомендации. – Губы Крылова дрогнули. – А тебе-то как, Стеш? Я нравлюсь?
Стефания нахмурилась. Ой, не надо было ей пить. Как-то же до этого она справлялась без этого… А тут в кои веки решила последовать рекомендации Капитолины, опрокинула рюмашку в качестве снотворного, и так хорошо ей от этого стало, что Стеша незаметно для себя опорожнила бутылку. Так алкоголизм и начинается, да? Тревожные звоночки.
– Стеш! – повторил Крылов. Видно, слишком долго она молчала. Ах да. Что там он спрашивал?
– Вы очень красивый мужчина, – вспомнила, наконец.
– А ты очень красивая женщина.
Крылов поднял руку. Настороженно следя за ее приближением, Стефания подобралась, а как только он осторожно и ласково погладил скулу, едва не растеклась лужей. Как она, оказывается, скучала по этой тактильности… Так скучала, мамочки. Отяжелевшие веки вновь опустились шторками на глаза. Голова наклонилась вбок, давая Денису больше пространства для ласки.
Нет, все же какая она эгоистка, а?! Больно ему, а наслаждается она. Решительно отступила. Мир перед глазами качнулся. Крылов вскрикнул:
– Осторожнее! Что ты делаешь?
– Лечу! Замрите…
Стефания вцепилась в его бока, наклонилась, покачиваясь, как матрос, сошедший на берег после кругосветного плавания.
– У котёночка боли, у собачки боли, а у Дениса Александровича не боли… – прошептала Стеша, приближаясь губами к груди Крылова. Он не знал, плакать ему или смеяться. Идиотская ситуация вроде бы, но такая милая… И щемящая.
– Как по мне, это не очень гуманно по отношению к животным, – просипел Денис, наблюдая за Стешиными потугами смеющимися глазами. И ведь непонятно, как это веселье вязалось с полной боевой готовностью у него в штанах. В первый раз он с таким сталкивался.
– А?
– Ничего-ничего. Продолжай.
Стеша кивнула. Приблизилась еще на пару миллиметров, сосредоточенно разглядывая его фингал. И, наконец, коснулась золотистой груди теплыми мягкими губами. Мышцы Крылова конвульсивно дернулись. Воздух со свистом покинул легкие. Руки взмыли к Стешиной голове, а пальцы зарылись в волосы.
– Что это вы делаете, Денис Александрович?
Он бы и сам хотел это знать! Ведь ни черта не получится. Она такая… трогательно-пьяненькая, что он будет последним козлом, если этим воспользуется.
– Волосы у тебя красивые, Стеша. Захотелось потрогать.
– А-а-а. Отрасли, да. Одно время мне пришлось чуть ли не полголовы обрить.
Нет, он догадывался, почему свои первые ролики Стеша записывала в косынке. И эти догадки откликались тянущей болью за грудиной. Но сейчас, когда она такая… открытая перед ним, о плохом вспоминать не хотелось.
– Я сейчас тебя поцелую, – сообщил зачем-то Денис. Брови Стеши сначала сошлись к переносице, потом удивленно взлетели вверх, а когда его губы ее губ коснулись, наконец, расслабились.
– М-м-м, – промычала Стефания, выражая всяческое одобрение происходящему. Какой же он: нежный и одновременно с тем жадный, уступчивый и, тем не менее, требовательный. А еще вкусный, такой вкусный…
Стеша обхватила колючие щеки. Пробежалась дрожащими подушечками пальцев. Сейчас бы кто спросил – почему она противилась близости – не смогла бы ответить. Так сильно ей это было необходимо! Губы эти, руки эти… Большие, сильные, настойчивые. Как скользили они по спине, как обхватывали ягодицы – не пошло вовсе, а так… по-мужски уверенно и правильно, и к себе прижимали. Вплавляли тело в тело.
– Денис… – пробежалась ладошками по его груди.
– Ауч…
– Прости.
– Продолжай!
Шея у него была сильная. Волосы на затылке – по-детски мягкими. Плечи… Ох, эти плечи… Стеша разорвала поцелуй и стала покрывать их хаотичными поцелуями. Низ живота требовательно тянуло. Кровь прилила и настойчиво пульсировала. Собиралась густая влага. Она этого не чувствовала так долго, что все было будто в первый раз. Дрожащие пальцы стыдливо опустились на пряжку ремня, чтобы тут же быть оставленными его рукой.
– Тщ…
– Что-то не так?
– Все так, Стешка. Мы просто спешить не будем. Чтобы все по уму было, ага?
Ответом Крылову стал ее абсолютно не понимающий взгляд. Денис про себя чертыхнулся. Зарылся пятерней в волосы и прикрикнул на чертей, подзуживающих его не тупить.
– Прости… Я подумала…
– Ты правильно подумала, Стеш. Все правильно, – зачастил Крылов, прижимая к себе дернувшуюся прочь от него девушку.
– Тогда я не понимаю.
– Пф… Давай потом поговорим, а?
– А сейчас мне что делать?
Ее наивный взгляд убивал. Просто на хрен выбивал из него все дерьмо. Крылов невесело хохотнул. Опустил взгляд на оттягивающий брючину член. Мысленно бросил ему – держись, брат, а вслух сказал:
– Да ничего. Чаю давай попьем. Хочешь?
– Чаю? Да, наверное. Ик…
– Вот и славно. А еще лучше выпить какой-то сорбент, не то у тебя завтра голова болеть будет.
– Очень некстати, – зевнула Стефания. – У меня завтра полно работы.
– А я о чем? Ты на ходу засыпаешь, пойдем-ка я тебя провожу.
– Куда?
– В кровать, – закатил глаза.
– А ты?
– А я домой пойду, если Борька угомонился.
– А если нет?
– Возьму ружье и пристрелю его, к чертям. Сама ж говоришь, он давно напрашивается, – хмыкнул Денис, с жадностью разглядывая сонную блогершу.
– И ты еще меня упрекаешь негуманным отношением к животным? – вскинула голову спящая на ходу Стеша.
– Да шучу я. Но палку какую-то, наверное, захватить надо.
– В сарае есть черенок от лопаты, – сообщила Стефания, забираясь в постель. Крылов кивнул. Накрыл девушку одеялом. На миг поймал чувство острого дежавю. Что, впрочем, и понятно – он так сотни раз укладывал своих детей. А теперь ее… И как раз это ему было совершенно в новинку. Оказывается, существуют женщины, просто уложить спать которых гораздо кайфовей, чем не спать рядом с любой другой.
Стефания мгновенно стихла. Уснула за секунду… Нет, он, конечно, понимал, что это все алкоголь, но все же не терял надежды на то, что и доверие к нему тоже. В конце концов, вряд ли бы она уснула, если бы не ощущала себя рядом с ним в безопасности. Одно непонятно, как теперь самому уйти. Надо было все же заставить ее закрыть за ним дверь. А теперь что делать?
Крылов обошел весь дом, проверил, закрыты ли окна. На каждом действительно обнаружились датчики, подключенные к системе сигнализации. Так что с этой стороны беды ждать, наверное, все же не стоило. Оставалось решить вопрос с дверью. Но тут все разрешилось тоже довольно просто. Запасной комплект ключей прилежно висел на специальном крючке у двери. Денис вышел, провернул ключ и, насвистывая, двинулся к сараю.
Как бы у него не расплавились мозги от любовных переживаний, боль в ребрах не давала забыть о подстерегающей их опасности. Сарай, в отличие от дома, был не заперт. Подсветив себе фонариком на телефоне, Крылов почти сразу нашел черенок, вышел, и тут его внимание привлекла тень, мелькнувшая в полоске света.
– Эй! Ты че тут делаешь?! Эй!
Под ногами убегающего захрустели гравий и мелкие ветки. Значит, ни черта ему не почудилось! Волна адреналина ударила в голову. Гонимый ею, Денис сорвался с места и пустился в погоню за непрошенным гостем. Перепрыгнул через невысокий заборчик, какой-то круглый куст, перелетел через клумбу. Может, из Стеши и не вышло великого садовода, но тут кто-то явно ей помогал, потому что растительность на ней благоденствовала.
Он почти нагнал незваного гостя, когда его самого атаковали сбоку. Не ожидающий такой подставы Крылов не успел ни сгруппироваться толком, ни воспользоваться дубиной, которую все это время продолжал крепко сжимать в руках.
– Ни с места!
– Ты кто такой, твою мать?!
В лицо ударил луч фонаря, принадлежащего напавшему на губернатора бугаю. Крылов сощурился, попытался уклониться от орудия пытки.