Юлия Резник – Даже не сомневайся (страница 29)
Утро выдалось какое-то тягучее, мутное, как остывший молочный кисель. С самого рассвета я испытываю какую-то непонятную мне тревогу. Не знаю, чем она вызвана. Просто ощущение надвигающейся беды висит в воздухе. Завариваю кофе, достаю из холодильника йогурт и ловлю себя на мысли, что в квартире как-то уж слишком тихо. Обычно в это время Милана собирается в университет: хлопает дверцами шкафов, выбирая, что надеть, жужжит феном, щебечет с подружками по телефону. А сегодня – тишина. Она вообще вернулась? Ну, так-то да. Я бы ни за что не уснула в противном случае.
Иду к её комнате. Стучусь – молчание. И дверь закрыта. Хмурюсь, потому как была уверена, что эта привычка осталась в её подростковом прошлом.
– Мил? Ты там не опаздываешь?
Изнутри доносится что-то вроде:
– Я сегодня не поеду в универ, мам.
Ну, это ничего. Иногда универ можно и прогулять. Меня настораживает Миланкин голос.
– В смысле – не поедешь? У вас отменили пары? Или ты себя плохо чувствуешь?
– Нет. Просто не хочу.
Вот так, да? Нет, тут что-то нечисто. Я открываю дверь без разрешения, провернув чуть выступающий под ручкой механизм замка. Милана сидит на кровати в пижаме. На коленях ноутбук, но экран тёмный. Бледная, с покрасневшими от слез глазами…
– Может, все-таки расскажешь, что случилось? – я стараюсь, чтобы голос звучал мягко, но внутри всё сжимается.
– Ничего. – Она упрямо глядит мимо меня.
– Слушай, – я сажусь рядом, – «ничего» – это когда ты смеёшься и бежишь на пары, как обычно. А сейчас что-то явно не так.
Милана упрямо поджимает губы, отмалчиваясь. Ее подбородок дрожит. Мое сердце грохочет, набирая темп.
– Вы поругались с Адилем?
– Нет! – резко вскидывается дочь.
– Ладно, тогда, может, объяснишь, что случилось, чтобы я не гадала?
Кладу ладонь Миланке на плечо, внимательно вглядываясь ее в глаза. Минуты тянутся. Дочь упрямо молчит, но потом, конечно, ломается.
– Мам… он… он…
Мое сердце ухает вниз.
– Что он, милая?
Милана делает судорожный вдох, словно перед погружением в бездну:
– Он сказал… У него может быть ребёнок.
Я даже не сразу понимаю смысл. Слова влетают в одно ухо и, не задерживаясь в голове, вылетают в другое.
– Ч-что?..
– Это было еще до меня. Он ничего не знал. А тут объявилась девушка. Говорит, что у неё сын. От моего Адиля.
Сижу, не моргая. Чего я только не придумала, пока ждала ответов, но до такого все-таки не дошла...
– И что Адиль?
– Он говорит, что, скорее всего, это неправда.
– Тогда зачем он тебя в это впутал? – вырывается у меня.
– Ну, ты чего, мам? – икает Милана. – Лучше было бы, если бы он мне врал?
Наверное, это справедливый упрек, но… Как же мне хочется ему наподдать за то, что он заставил мою дочь лить слезы!
Вглядываюсь в Миланкины глаза. А эта маленькая дурочка смотрит на меня свысока и замечает даже с гордостью:
– Разве он не молодец, что ничего не стал скрывать? Разве не главнее всего доверие?
Затрудняясь ответить, я глажу её по плечу, киваю. Внутренности окатывает раскаленной волной стыда. Милана права. Такой шаг требовал определенной смелости. Наверное, мне даже импонирует то, что Адиль не стал юлить… И если бы его откровение так сильно не ударило по Милане, я бы восхитилась тем, как достойно этот парень себя повел.
«А еще если бы ты сама так отчаянно не трусила, – нудит внутренний голос. – Да-да, если бы ты не трусила хотя бы себе признаться, что уже давно не любишь мужа. Что ваши отношения со Стасом – не более чем совместно прожитые годы, привычка и дочь. Что тебя с невероятной силой влечёт к другому мужчине, а ты упрямо отрицаешь факты!»
– Да, наверное, но если, как он говорит, это, скорее всего, неправда… Зачем тебе лишний раз волноваться?
Сбитая с толку Милана утыкается лбом в планшет и начинает тихонечко подвывать.
– А это тебе на кой? – осторожно вынимаю айпад.
– Я н-нашла эт-ту девушку в соцсетях.
– Господи, Милан, да зачем?
– Не знаю! – всхлипывает. – Что если у него действительно с ней ребенок?! Я же… Я же мечтала родить ему сына. А он уже есть!
– Да погоди ты, ну! Сама же говоришь, что Адиль в это не верит.
– А кто бы на его месте поверил? Это не слишком удобная правда, – злится дочь, поднимая на меня растерянные совершенно глаза. – Что мне делать, мам? Я не понимаю, что мне делать? Все отменять?
Господи! Разве я могу тут что-то советовать? На самом деле я сплю и вижу, чтобы эта свадьба расстроилась. Чтобы жизнь нашей семьи вернулась в свое прежнее знакомое и безопасное русло. Но! Кем я тогда буду?! Эгоисткой, которая, выбирая между собственным покоем и счастьем дочери, предпочла покой? Нет, я не могу так поступить с Милкой. Это сейчас она по своей наивности ни черта не понимает. А однажды поймет… и не простит.
– Постой, погоди… Не гони коней. Дай-ка…
– Что ты делаешь?
– Пытаюсь выяснить, как долго придется ждать результатов анализа на отцовство, – бурчу, залезая в поисковик. – Ну а что, полезнее, чем бесконечно листать чужие фотографии.
Она всхлипывает, но уголки губ всё-таки дергаются вверх. Маленькая, да, но ведь победа!
– Ну? Что там пишут?
– Пишут, что ждать примерно пять-семь дней.
– Я умру за это время! – всхлипывает Милана.
– А Адиль говорил, они уже сдали анализы?
– Да нет! Когда? Только номерами обменялись, чтобы обо всем договориться.
– Ясно. Ну, ты скажи ему, чтобы не тянул. Если что-то решать со свадьбой, то лучше с этим не затягивать.
Миланка кивает. И начинает еще горше плакать. Мое материнское сердце плачет вместе с ней.
– Ну, все-все, может, зря ты вообще рвешь душу.
Или нет, а я даю ей несбыточную надежду? Как знать! Но я просто не могу смотреть на ее страдания и ничего не делать!
– Ага, может быть.
Глажу дочь по волосам.
– Мил, а Байсаровы-то в курсе? – интересуюсь, затаив дыхание.
– Дед Хасан точно. Адиль с ним советовался…
Меня словно током прошибает. Имя Хасана падает между нами, как камень в спокойную воду, расходясь горячими волнами в пространстве. Дыхание останавливается. Упоминание о нем, брошенное между делом и вскользь, действует на меня так, будто кто-то потянул невидимую струну глубоко внутри. Меня охватывает... не жар, нет. Наоборот, холод: густой, пронзительный, будто кто-то открыл настежь все окна в квартире. И от этого холода начинает гореть кожа. Моё сердце отзывается резким толчком. Я пытаюсь не выдать себя, держу лицо, но внутри… Внутри всё пульсирует.
– Мам? – Милана всхлипывает, не понимая, что со мной.
– Я здесь, – поспешно отзываюсь я. – Как думаешь, может, мне с ним стоит поговорить?