Юлия Резник – Даже не сомневайся (страница 28)
– Ты всё правильно услышал. Этот ребенок твой.
Я откидываюсь на спинку стула, повторяя знакомый всем жест рука-лицо.
– Вот как? И сколько ему?
– Скоро год.
– И ты только сейчас решила мне сообщить о… Кстати, кто там у нас родился? – в голосе прорезаются совершенно несвойственные мне издевательские нотки.
– Я пыталась! Но с тобой не так-то просто связаться! – огрызается Ольга.
Я сжимаю пальцы вокруг чашки. Чувствую, как в животе холодеет. Нет, это, конечно, бред. Во-первых, я эту бабу даже не помню. Во-вторых, я всегда предохраняюсь, всегда… Уж что отец вбил нам с братьями в головы, так это важность использования резины. Однако даже моя уверенность, что этого просто не может быть, не в силах заглушить вспыхнувший страх, если это вдруг окажется правдой.
– Плохо пыталась.
– У тебя закрыты соцсети! Вот! Посмотри…
Оля открывает телефон и тычет мне под нос фото ребенка. Судя по тому, что на нем голубой костюмчик, это мальчик.
– Я назвала его Александр. Саша.
Вынимаю телефон из её руки с длинными ногтями-стилетами. Смотрю на фото и понимаю, что впервые в жизни не знаю, что именно хочу там разглядеть. С одной стороны – никакого сходства. Вот это было бы идеально: чужой ребёнок, чужая история, чужая жизнь. С другой – мне психологически гораздо комфортнее концентрироваться как раз таки на различиях.
– И это, говоришь, мой сын?
На экране – пухлый карапуз. Щёки, как у всех детей, круглые, нос пуговкой, глаза большие. Да все они такие! Хочешь – найди в нём маму, хочешь – папу, а хочешь – соседа дядю Васю с третьего этажа.
– Смотри, у него твои глаза, – упрямо заявляет Оля.
Я присматриваюсь.
– А губы? Губы такие же… Ты взгляни, взгляни!
А я не хочу находить в этом малыше ничего, что могло бы нас с ним роднить! Потому что если вдруг найду – это конец. Конец нашей с Миланой истории.
Злюсь… Непонятно на кого.
– Слушай, – говорю уже без издёвки. – Если окажется, что это правда, я, конечно, не стану сливаться. Но сначала мы сделаем тест.
– Какой еще тест?
– Генетический, Оль, не тупи.
– Думаешь, я шалава?! – взвивается она, состроив обиженку. А я ведь не знаю. Шалава – нет. Знаю одно: я не утруждался ухаживаниями, снимая девушку. Значит, не так уж крепки ее принципы.
– Оль, я вообще о тебе не думаю. Но вываливая на меня такие новости, наверное, глупо было думать, что я не захочу получить какие-то доказательства.
Она молчит, недовольно поджимая губы. Я возвращаю ей телефон и встаю. Нетронутая яичница давно остыла. Аппетит пропал. А в кишках поселился лютый страх – что если?!
Достаю из кармана телефон.
– Продиктуй номер. Я с тобой свяжусь, когда выберу лабораторию.
– У нас возле дома есть одна…
– Место для проведения анализа я выберу сам. Прости, если мое недоверие как-то задевает твое чувство прекрасного.
Обмениваюсь с Ольгой номерами и ухожу. В моей жизни хватало проблем. Один выбор режиссерского направления в семье, где все заняты бизнесом, чего стоил. Потом развод родителей, болезнь матери, похищение брата… Короче, расслабляться не приходилось. Именно поэтому я решил, что Милана была мне послана в качестве награды за выпавшие в моей жизни испытания. А теперь что? Как?! Если эта история с сыном окажется правдой? Скрывать от Милки правду – не вариант. Я не хочу повторить судьбу отца, который долгое время изменял матери. Я знаю, что ни к чему хорошему обман не приводит. Но так же я знаю, какую боль порой причиняет правда.
Так х***во становится, господи! Прячу лицо в ладонях и в ожидании лифта откидываюсь на противоположную стену.
– Адиль?
Ч-черт.
– Привет, дед Хасан. Не поздно ты на работу?
– В самый раз. А ты чего такой взъерошенный? Что-то случилось?
Врать Хасану можно и не пытаться. Он читает людей только так. Видя мою растерянность, дед косится на роскошные котлы у себя на запястье и утягивает меня за собой:
– Пойдем, расскажешь, пока машина прогреется.
Выкладываю все как есть. Совет старшего не помешает, а идти к отцу – последнее дело. Я и без того его основательно разочаровал, выбрав свой собственный путь, никак не связанный с семейным делом. У нас хорошие, но сложные отношения. С дедом мне как-то проще.
– Ты говоришь, что боишься ранить Милану. – Хасан смотрит на меня внимательно, его голос ровный, спокойный, будто он рассуждает о делах бизнеса. – Но в попытках ее уберечь ты можешь упустить главное – возможность преподнести эту новость так, как считаешь нужным.
– То есть?
– Не боишься, что Милана узнает о случившемся от кого-то другого?
– Думаешь, эта… – проглатываю готовое сорваться ругательство, – может сунуться к Миланке? – Меня передёргивает.
– А что ей помешает? – пожимает плечами Хасан. – И даже если потом окажется, что ребенок не твой, прежнего доверия между вами уже никогда не будет.
Я закрываю лицо ладонями.
– Жесть. Это же все разрушит!
– Нет. – Хасан качает головой. – Отношения рушат ложь и недосказанность.
Он замолкает, давая мне возможность переварить информацию.
– Я даже представить не могу, что прихожу к ней сейчас и говорю: знаешь, милая, тут объявилась одна барышня, которая утверждает, будто родила мне сына…
– Если ты уверен, что ребенок не от тебя, добавь, что, скорее всего, это неправда.
– А если окажется, что правда? – цежу в ужасе от этой мысли.
– Тогда не так уж ты уверен, что этого не может быть, – посмеивается дед. Да твою ж мать!
– Она показала мне ребенка на фотографии.
– И что?
– Ничего. Ровным счетом. Я ничего к нему не почувствовал.
– Это нормально. Ты знать о нем не знал. К тому же, сейчас он для тебя прямая угроза чувствам.
Киваю. Понимая, что не могу и дальше задерживать Хасана, прощаюсь, обещая обдумать его слова. Но уже в лифте приходит осознание, что думать тут особенно не о чем. Я не могу это носить в себе, настолько привыкнув делиться с Миланой всем на свете. Хасан сказал правильно: ложь убивает быстрее всего. Если она узнает не от меня, я навсегда лишусь главного – ее доверия. Могу ли я это допустить? Нет.
В кармане вибрирует телефон.
Сердце сжимается, пальцы дрожат. Слова Хасана звенят в голове, как кубики льда в стакане.
Я захожу в квартиру. Чувствуя себя взорванным, набираю Миланкин номер. Слышу долгие гудки. Потом её голос, такой родной, любимый, радостный:
– Алло?
Я закрываю глаза.
– Милан, малыш, слушай… Тут такое дело… Нам надо поговорить.