Юлия Резник – Даже не сомневайся (страница 25)
Я разворачиваюсь и решительно возвращаюсь за стол. Хасан проходится по мне внимательным взглядом.
– Что? – выпаливаю нервно.
– Да вот думаю, как тебя занесло в эту семью…
– Ну, как это обычно у молодых бывает? Встретились, влюбились, залетели… – цинично хмыкаю я, а потом только понимаю, как несправедливы мои слова по отношению к мужу, ведь он – противоположность собственной матери. Я понятия не имею, как этой женщине удалось воспитать такого мужчину. Конечно, можно подумать, что я излишне ее демонизирую. Но скорее это объясняется тем, что почти до восьми лет Стас жил с дедом и бабкой.
– Я ни о чем не жалею.
– И хорошо. Жалеть о прошлом глупо.
Впиваюсь взглядом в лицо Хасана. Это очень смелые слова, как для человека, который однажды потерял все.
– Неужели, оглядываясь назад, ты никогда не хотел что-то изменить?
Хасан откидывается на спинку стула. В глазах мелькает странная эмоция...
– Хотеть можно многое, – произносит он медленно. – Но жизнь не черновик, ее не переписать. Потерянного не вернуть. Сгоревшего не восстановить. Умерших не воскресить. Всё, что остаётся – жить дальше.
– По поводу «сгоревшего»… – вцепляюсь в эту оговорку, – Это твоих рук дело?
– Ты про что?
Сердце болезненно сжимается. Голос Хасана звучит почти спокойно, но в воздухе такой накал, что я ерзаю в своем кресле.
– Про пожар на складах Караевых.
– А, вот оно что… – протягивает Хасан с усмешкой. Берет вилку, перекатывает в руке. – Думаешь, я не брезгую такими методами?
– Я не знаю, что думать! – выпаливаю, судорожно сглотнув.
– Ой ли… – сомневается Хасан.
– Не знаю! – повторяю как заведенная. – Вообще ничего о тебе не знаю. И от того все, что ты предлагаешь, кажется просто немыслимым!
– Да я вроде ничего конкретного не предлагал.
Осекаюсь. Сижу, открыв рот – дура дурой. А ведь и правда. Он не предлагал. Он только требовал. Чтобы я развелась с мужем.
– Не успел, – добавляет Хасан с усмешкой, – ты так быстро от меня убежала.
Он нарочно, да? Нарочно испытывает мое терпение. Проверяет реакции… Считывает их. И сыто жмурится. Будто они целиком и полностью его удовлетворяют. Или соответствуют тому, как он их себе представлял.
Порой… Точнее не так – очень часто я ощущаю примерно то же. Именно это сводит меня с ума. Ощущение, что мы досконально друг друга знаем.
– И правда… – смеюсь я. – Чего это я сбежала? Может, потому, что вчера я едва не разрушила свою жизни? – выпаливаю. – Когда ты рядом, все трещит по швам! А у меня муж, семья, работа…
Мой голос звучит как шипение, потому что я вынуждена сдерживать рвущиеся наружу эмоции, чтобы не сорваться на крик. Хасан слушает спокойно.
– Посмотри на это под другим углом.
– Да? – прикладываю салфетку к глазам. – Под каким же?
– Что если ты рушишь не жизнь, а стены, в которых добровольно себя заточила?
Я фыркаю. Конечно, красиво сказано. Но это звучит как цитата из мотивационного тренинга.
– Думаешь, меня нужно от чего-то освобождать? – поднимаю глаза.
Хасан отвечает не сразу. Секунды три просто смотрит на меня, и у меня внутри всё холодеет – потому что в этом взгляде слишком много понимания, тепла, уверенности...
– От самой себя, Алла, – произносит он, наконец. – От твоих вечных «должна» и «надо».
Я зажмуриваюсь. Господи, ну за что мне это? Он ведь говорит то, в чем я даже сама себе стесняюсь признаться.
– И что? – выдыхаю я. – Неужели ты думаешь, что я готова взять и перечеркнуть всю свою жизнь только потому, что тебе взбрело в голову сыграть роль моего спасителя?
– Я не играю, – он улыбается краешком губ. – Я испытываю к тебе чувства, которых еще не знал. И я уверен, что они стоят того, что перестать себя обманывать. Хотя, конечно, я прекрасно осознаю, что для тебя это может быть весьма нелегко.
Наши взгляды переплетаются. Проникают друг в друга. У меня теплеет в груди. У меня останавливается сердце… Это ужасно. То, что он предлагает. Но это так заманчиво…
– Потому что ты верно подметил! – психую. – Я всю жизнь строила вокруг себя стены и думала, что моему мирку за ними ничего уж не угрожает. Как тут вдруг появляешься ты и проходишь сквозь них, словно и нет преград!
Он чуть приподнимает бровь, и я уже ненавижу себя за то, что продолжаю говорить. Но остановиться не могу.
– Может, потому, что они возводились для кого угодно, но не для меня? – наконец, произносит он, и голос его низкий, ровный, но в нём слышится что-то, от чего у меня кровь начинает бежать быстрее. – Алла, ты сама это чувствуешь. Мы с тобой… словно знали друг друга всегда. Если бы я был буддистом, сказал бы, что наши разлученные когда-то души нашлись в веках…
Я закрываю лицо ладонями. Господи, ну почему он говорит именно те слова, которых я больше всего боюсь?
– Прекрати, – шепчу. – Прекрати, я не хочу это слышать.
– Врешь, – отвечает он тихо, и от этой тишины у меня идут мурашки по всему телу. – Если бы не хотела, ты бы не пришла.
Я опускаю руки. Наши глаза снова встречаются. Он – камень, я – вода, и всё во мне бурлит, пытается найти выход.
– Я… я боюсь, – признаюсь. – Боюсь тебя. Боюсь себя рядом с тобой.
Это правда, которая, впрочем, и для него не стала открытием.
Хасан склоняет голову чуть набок, разглядывая меня под другим углом. Его губ едва заметно касается улыбка.
– И всё равно ты здесь. Несмотря на страх.
Я закусываю губу до крови, потому что он прав. Чёрт возьми, он прав. Мозг ревет, предупреждая меня об опасности. Мозг ленив, ему гораздо проще существовать по давно отработанным сценариям. И хоть меня страшно тянет к Хасану, вся моя сущность противится этому…
– Может, я просто хочу необременительного продолжения? – выпаливаю, не подумав. Байсаров сощуривается. Такая я ему явно не по душе. Потому что он не просто влюбленный мужчина. Он восточный мужчина в первую очередь…
Хасан наклоняется чуть ближе, его глаза прищурены, но в этом прищуре нет больше ни грамма тепла.
– Необременительного? – повторяет он, будто пробует слово на вкус. – Значит, ты видишь меня тем, кто готов согласиться на твое предложение?
Я откидываюсь на спинку стула, сцепляю пальцы в замок, чтобы скрыть дрожь.
– А что? Мужчины годами живут на два дома, – бросаю я, сама не веря, что говорю это. – Почему женщинам нельзя позволить себе того же?
Хасан усмехается, и от этой усмешки у меня в животе всё сжимается.
– Потому что это не про меня. – Он кладет несколько крупных купюр на стол. И встает, пока мой взгляд в панике мечется по его поджарой фигуре. – Ты знаешь, как меня найти, если вдруг устанешь от этих игр.
– Бред какой-то! На что ты обиделся?
Я знаю на что! И он смотрит так… Господи, почти с сожалением. Будто не ожидал от меня такой тупости. Будто даже в чем-то разочарован. Меня охватывает паника. Он уходит! И вроде же этого я и добивалась, да? Вроде бы… Так почему мне хочется вскочить с места и побежать за ним следом, вымаливая прощения? Ну, что я за дура такая, а? Как я вообще так вляпалась? И почему мне так х***во от собственного поступка?
Глава 19
Встречаемся, как обычно, в милом ресторанчике в центре. Это место давно уже стало нашим женским штабом по свадебной подготовке. Милана обожает его за модный интерьер и панорамные окна, Амина – за десерты, которые вечно не укладываются в её калораж, но неизменно оказываются на столе, а я – за то, что здесь можно хотя бы на пару часов выдохнуть и отключиться от своих проблем.
Сегодня Милана сияет. Её глаза горят так, что даже официанты невольно улыбаются, нас обслуживая. На столе разложены распечатки мудбордов, планшет с новой схемой рассадки и Миланкин айпад с презентацией.
– Так, смотрите! – Милана чуть ли не подпрыгивает на месте. – Никаких голубей и позолоты. – Смеётся.
Амина закатывает глаза и делает глоток капучино:
– Даже не знаю, как им взбрело в голову предложить такое.
– Да уж, это был сущий кошмар, – соглашаюсь я.