Юлия Резник – Даже не сомневайся (страница 20)
– Опять дела?
– Ага. За***ся.
– Бедненький мой. Буду ждать…
С улыбкой отбиваю вызов, но как-то мне неспокойно в душе. Я люблю – это однозначно. Но почему за этим чувством тенью тянется страх? Страх того, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Консультантка возвращается с ещё одной вешалкой. Я глубоко вдыхаю и принимаюсь примерять следующий наряд – пышное платье с длинными кружевными рукавами. Я выгляжу в нём как принцесса из сказки. Нет. Совершенно не то.
– Давайте следующее, – со вздохом прошу консультантку.
Она приносит скромное платье с вырезом лодочкой. Я надеваю его и вдруг понимаю: вот оно. Ткань ложится так, что проступают четкие геометрические линии, которые бы утяжелили девушку с более пышными формами, но не меня. Я делаю пару шагов по подиуму. Подруги визжат, поднимают бокалы.
– Идеально!
Примеряем фату. Консультантка предлагает посмотреть другие фасоны, но зачем, если я уверена в своем выборе?
Подбираем туфли, небольшую расшитую искусственным жемчугом сумочку и с пакетами вываливаемся из салона. Подруги ужасно шумные. Переговариваются, смеются, говорят, что мои покупки надо обмыть. Сдаюсь под напором такого энтузиазма. И без того хорошее настроение подскакивает еще на несколько делений. Загружаемся в машину и едем к нашему любимому японскому ресторану. Правда, минут через пять оказывается, что дорога к нему перекрыта.
– Что будем делать? Крюк? – хмурю брови, тыча пальцем в навигатор.
– Вот еще! Давайте сядем в первом попавшемся!
Так и делаем. Первым на нашем пути попадается симпатичный итальянский ресторанчик. Кажется, мы бывали здесь несколько раз с родителями. Раздеваемся в гардеробе, оживленно переговариваясь, проходим вслед за хостес за стол, и вдруг я замираю, не веря своим глазам.
– Это же Адиль? – шепчет Полина.
Киваю, не в силах отвести взгляд. Не в силах притвориться, что ничего не видела. С болезненной жадностью ловлю, как он улыбается какой-то другой женщине… Значит, занят он, да? Для обеда со мной. Он. Занят.
Как раз когда моя внутренняя истерика достигает пика, Адиль оборачивается. На секунду наши глаза скрещиваются. На его лице мелькает замешательство. Не вина, не испуг, нет… Господи, это же совершенно невыносимо. Почему я еще здесь?! Выставляю себя дура дурой! Перед женщиной этой, перед своими подругами...
– Что-то у меня пропал аппетит, – не своим голосом хриплю я. Разворачиваюсь на пятках и, не чувствуя под собой пола, устремляюсь к выходу. Кажется, он меня окликает. Зачем?! Повторяет снова и снова: «Милана, эй, Мил…». Как будто ему мало моего унижения. Мучительная боль отступает. На короткий миг ее вытесняет злость. Уже у самой двери я резко оборачиваюсь и, растолкав притихших подруг, возвращаюсь к предателю. Вот не зря меня преследовал страх… Это было предчувствие!
Глядя в его такие лживые… такие красивые глаза, размахиваюсь и, вложив в пощечину всю свою боль, бью! Бью кого-то впервые в жизни. У Адиля дергается голова и расширятся зрачки, поглощая собой всю радужку.
Он перехватывает мою руку, занесенную для еще одного удара. Его глаза… Господи, они такие же, как всегда. Даже теперь в них нет вины, да, скорее удивление и легкая злость. Как это возможно?! У него что, совсем нет совести?
– Успокоилась, – не вопрос, приказ! От возмущения округляются губы. А горящая от удара ладонь начинает покалывать от бездействия. – Можешь объяснить, какая муха тебя укусила?
– А ты не догадываешься?!
Адиль поворачивается к своей визави. Ко мне…
– Это деловая встреча. Ты что… Ты… – он начинает хохотать, для чего ему приходится меня отпустить. – Милана, – качает он головой. – Ну, что ты у меня за дурочка?
Я замираю. Подруги за спиной шепчутся. Женщина, привставшая во время нашего скандала, возвращается за стол, закрывает разложенную на нем папку и сует в сумку.
Деловая встреча, да? Выходит, он мне не врет?
Закусив губу, утыкаюсь взглядом в носы ботинок. Стыд обрушивается лавиной. Поглощает меня полностью. Я ударила человека! Нет, не так. Я ударила своего жениха. А ведь он – восточный мужчина, который может этого не простить.
– Милан…
– Черт, я такая дура.
– Иди сюда!
Я не иду! Стыдно… Адиль сам дергает меня за руку, и я утыкаюсь носом в его крепкую грудь. Вдыхаю родной аромат. Комкаю в руках рубашку.
– Прости… Я…
– Приревновала.
Это, конечно, мягко сказано. Я умерла тысячей самых мучительных изощренных смертей. Я испытала такую боль, что едва выжила. У меня от облегчения подкашиваются колени, а тело охватывает чудовищная слабость.
– Ага.
Кошмар. Выходит, вот что любовь с людьми делает.
– А какие у тебя с ней дела? – все еще ревниво бубню в плечо. – И почему ты мне ничего не рассказываешь? Что за тайны?
– Хотел сделать кое-кому сюрприз, – усмехается Адиль, водя ладонями по моим лопаткам.
– Я не люблю сюрпризы!
– Да я уже понял, – смеется он. И хоть мне кажется, что нереально покраснеть еще больше, чувствую, как по щекам растекается новая порция жара. – Это Нателла. Она кинопродюсер. Я подумал, что будет нечестно отрывать тебя от учебы… Тем более что мне без разницы, где работать. Тут, кажется, даже больше шансов найти финансирование.
Не веря своим ушам, откидываюсь в объятьях будущего мужа. Выходит, он для меня старается… Все делает для меня! Перестраивает свою жизнь, идет на жертвы, а я… Как мне в голову пришло, что он мне изменяет?! Как я могла так его опозорить?
– Я все испортила, да? – жалко блею я.
– Надеюсь, еще не все потеряно, – смеется Адиль. – Но чтобы это был первый и последний раз. Слышишь? – становится серьезным.
Глава 15
На дворе поздняя ночь, но город не спит. Подливаю в бокал вина. Распахиваю окно и с наслаждением прикуриваю сигарету. Господи, я не курила… Сколько? Да лет десять, не меньше. С тех пор, как впервые поймала себя на мысли, что молодость – штука конечная, красота и здоровье стоят того, чтобы побороть вредную привычку. И вот же – снова курю. Гадость редкая, дым дерет горло… Но почему-то я снова и снова втягиваю его в себя.
За окном осень доживает последние дни. Дождь лениво стекает по стеклу тонкими прозрачными нитями. Деревья стоят голые, чёрные, словно обугленные. Ветер треплет их тонкие ветви, и от этого они скрипят, будто жалуясь на судьбу. Лужи у обочин уже покрылись тонкой ледяной плёнкой, которая ломается под колёсами редких машин.
Когда-то осень для меня была периодом обновления – новые коллекции, обновленные витрины, какие-то планы. А теперь она кажется временем, когда рушится привычный уклад.
Тянусь к бокалу. Красное вино согревает горло, но холод из окна сильнее. Глядя в ночь, я вспоминаю утро. Оно тоже было таким – промозглым и неприветливым. Не лучшее время для оформления входной группы. Но тянуть с этим и дальше мы не могли. Я как раз выскочила на улицу, чтобы посмотреть промежуточные итоги, когда в магазин нагрянула очередная проверка. Сказать, что я удивилась – ничего не сказать. Мы только-только благополучно их прошли. А тут снова здравствуйте.
Стиснув зубы, приветливо улыбаюсь. Зову Ольгу, чтобы та проверила, все ли в порядке у ребят с документами, и есть ли хоть какие-то законные основания для их прихода. Потому что зачастую там можно найти кучу нарушений, которые можно выкрутить себе в плюс. В этот раз и служебное удостоверение, и приказ имеется. На них даже присутствуют все необходимые подписи и печати.
– Прошу, – указываю на вход. – Можете приступать.
Мы проходим в зал, затем в небольшой склад и подсобку, куда, кажется, кроме нашей уборщицы, никто и никогда не заглядывал. Проверяют всё: сроки перезарядки огнетушителей, журнал инструктажей, планы эвакуации, освещение аварийных выходов, ширину проходов между рейлами.
– На складе обнаружены картонные коробки в двух метрах от электрощитка, – констатирует младший из мужчин и делает пометку. – Это нарушение.
Я киваю. Коробки к щитку придвинул ночной охранник – чтобы «не мешались» во время уборки помещения. Прекрасно. Собираюсь с духом, чтобы передвинуть всё своими руками. Пальцы нервно дрожат. Глупость. Ненавижу, когда тело выдаёт чувства.
– По совокупности нарушений у нас есть основания приостановить эксплуатацию помещения, – заявляет главный.
Меня обдаёт холодом. Приостановить? Они спятили?
У меня куча сотрудников, впереди Новый год – время, когда наша выручка увеличивается раз в десять! Нельзя было выбрать момент получше? Сначала таможня, теперь это. А у меня на носу поставки, рекламная кампания, по которой я внесла предоплату, заказы. И что самое поганое, я просто не верю в такие вот совпадения. Значит, все неспроста. Значит, я перешла кому-то дорогу. Но кому? Ничего не понимаю.
Ловлю взгляд Ольги в надежде, что, может, у нее есть какие-то идеи... Если мы прямо сейчас не найдем лазейку – дела плохи. Но судя по всему, идей у подруги нет. На её лице написана такая тревога, что меня начинает подмучивать.
– Вы серьезно? Парализовать работу предприятия из-за одной гребаной коробки, которую поставили не в то месте? – сощуриваюсь я.
– Приостановка – крайняя мера, – наконец, произносит главный с нажимом на «крайняя» и отвлекается на зазвонивший вдруг телефон. Не знаю, кого благодарить за эту паузу, потому что еще немного, и я бы закатила скандал, который наверняка только бы осложнил наше положение. Ольга предостерегающе касается моего плеча. Я с силой стискиваю за спиной переплетенные в замок пальцы и до крови прикусываю щеку.