Юлия Резник – Даже не сомневайся (страница 19)
И все-таки, мать его так, в моей работе нет места чувствам. Они становятся слабостью.
Выхожу на улицу. Всей грудью вдыхаю аромат соли и выхлопных газов. Позволяю холоду проникнуть под полы пальто в надежде, что это поможет заморозить, остановить поток вырвавшихся из-под контроля воспоминаний… Но в ушах уже гремит взрыв. И меня будто ударной волной отбрасывает в прошлое.
Я не был верным. В моей работе тогда информация добывалась любыми способами. Если для этого надо было уложить в постель женщину – я был тут как тут. Ничего не екало, я не чувствовал себя предателем. Так надо было для дела. И все. Точка. Не знаю, любил ли жену… Но уважал я ее безмерно. Семья была очень важной частью моей жизни. А потом я ее потерял. Стёкла домов полетели, машины взвыли сигнализациями. Взрыв произошел совсем близко к посольству и был таким громким, что меня оглушило, и остальной шум – крики людей, стоны, вопли, я слышал будто сквозь плотный слой ваты.
В воспоминаниях я бегу. Не помню, как ноги несли меня, но помню, что кричал, а пепел оседал мне на плечи, как поседевший от горя снег. Первой я увидел жену. Она лежала на животе у входа в торговый центр, прикрывая своим телом дочь… Мне пришлось перевернуть Фаю, чтобы вытащить свою малышку. Я поднял ее с земли. Она была теплой и выглядела просто спящей. В насквозь пропитанном кровью платье. Я тогда орал. Орал, пока не онемела грудь, а горло не сжалось спазмом. Почему-то я думал, что если закричу очень сильно, смогу докричаться до бога. Но нет. Он оставался глухим к моим крикам. Равнодушным к моим слезам…
Был еще сын. Аслан. Его я нашёл среди обломков чуть дальше. Его глаза застыли в немом удивлении. Мой мальчик так и не понял, что произошло. Игрушечная машинка всё ещё была зажата в его маленькой ручке. Я упал перед ним на колени, продолжая прижимать к груди дочь. И завыл, как безумный.
Да, с тех пор прошло много лет. Мир стал казаться обманчиво безопасным. Особенно в наших краях. Но я знаю: если небо решит отобрать у тебя самое ценное, ты не сможешь этому помешать. Оно беспощадно. И никакая сила, никакие связи, никакая сосредоточенная в твоих руках власть не спасет. Тут либо рисковать, в надежде, что пронесет, либо не жить вовсе.
Караев – не то чтобы серьезная угроза. Он не пойдет на открытую войну с нами. Но будет мелко гадить. Вот так, через Дементьевых, которые стали частью нашей семьи. Или придумают какой-то другой способ. Караев всегда был хорош в подковерной возне. Не удивлюсь, если в завтрашних новостях мы прочитаем о «теневых схемах будущих родственников Байсаровых».
Ваха может просчитать сотни логистические маршрутов и слабые места в бизнесе, но жизнь просчитать невозможно. Он не мог знать, что Адиль встретит свою девочку, не мог знать, что Караев начнет бить по ее семье… И хоть Алла не моя женщина, на правах главы семьи, частью которой она стала, я имею полное право встать на ее защиту.
Глава 14
На дворе ноябрь, но приближение зимы уже отчетливо ощущается в воздухе. Он совсем стылый. Лужи по утрам покрываются тонкой корочкой льда. Пройти мимо невозможно. Оглядевшись по сторонам, ступаю на одну замерзшую лужицу, перепрыгиваю на другую, и так по ледяным пятачкам бегу аж до самой стоянки. Может, мама права, когда говорит, что я еще сущий ребенок?
Не рано ли я собралась замуж? Двадцать лет не стукнуло, а я уже выбираю между кремовым и молочным оттенками скатертей и спорю с подругами о том, нужны ли на свадьбе живые голуби (спойлер: нет, зачем мучить бедных птиц?).
И вроде я счастлива. Бесконечно… Адиль… Я не знаю, у меня полное ощущение, что он – моя вторая половинка. А мама говорит, что человек изначально цельный. Глядя на нее, в это действительно веришь. Моя мать абсолютно самодостаточна. Я безмерно ей восхищаюсь. Мама – мой идеал во всем. Сколько в ней жизненной силы, сколько мудрости, знаний в самых различных сферах. А какая она красивая... Порой я ловлю себя на мысли, что недотягиваю. Боюсь сделать что-то не так. Оступиться, став для нее разочарованием. И мой поспешный брак – как будто верный шаг к этому, ведь если у нас не получится… Нет, она вряд ли скажет что-то вроде «а я тебе говорила», но… Ох, не знаю!
Запрыгиваю в свою машинку и еду к свадебному салону. Субботнее утро начинается с примерки платья. Мы условились, что на ней будут присутствовать только мои подруги. И всё. Никаких мам, свекровей и прочих экспертов. Я видела, как маме хотелось возразить. У нее идеальный вкус, ее помощь наверняка пришлась бы кстати, если бы я преследовала цель выглядеть на все сто. Но я… Господи, по правде я боюсь, что она осторожно, как умеет, навяжет мне свой выбор, а я ничего не смогу ей противопоставить. Но ведь, черт его дери, это моя свадьба! И платье мое… Да, может, фасон, который я выберу, будет не таким выигрышным с точки зрения постороннего наблюдателя, да, может, кто-то сольет в сеть мои фото, и модные редакторы напишут, что мой свэг оставляет желать лучшего… Зато это будет мой выбор. К счастью, мама со мной не спорит.
Подруги уже ждут меня у входа в салон. Идут рядом с таким видом, будто их пригласили в жюри конкурса «Мисс Вселенная», а ведь их главный опыт в моде – это распродажи в Zara и способность за три минуты обнести все вешалки в «Страдивариусе».
Услужливая консультантка, оценив мой прикид, предлагает нам располагаться и приносит бутылку шампанского в ведерке со льдом. Я отказываюсь, а девчонки заметно оживляются. Жаль, я за рулем. Может, меня бы расслабил бокал игристого. А пока я в ужасе смотрю на окруженный зеркалами подиум.
Консультантка исчезает за рейлами с вешалками, а я остаюсь стоять посреди зала. В отражении зеркал – десятки моих двойников. Улыбающиеся, нервные…
– Ну что, готова? – Полинка подталкивает меня локтем. Она уже вообразила себя моим личным стилистом.
– Не знаю, – честно признаюсь.
– Вы осмотритесь. Выберите фасоны, которые вам нравятся, а дальше я уже сориентируюсь, что вам посоветовать, – приходит на помощь консультантка.
Через пару минут она возвращается с охапкой платьев. С кружевами и без, со шлейфом и без него, белоснежные, кремовые, с намёком на шампань… У меня дух захватывает.
Первое платье садится хорошо, но я не чувствую того самого «вау». Красиво? Да. Удобно? Вроде. Но это как съесть эклер без начинки – вроде вкусно, но что-то не то. Подруги хором охают, а я смотрю на себя в зеркало и думаю: «Мама бы сказала: слишком вычурно». Аа-а-а, боже мой! Так сложно не сверяться с ее мнением, даже если оно – плод моего больного воображения.
В этот момент звонит телефон. Адиль!
– Привет! – мой голос звучит немного истерично. Его – как всегда, уверенно и ровно.
– Привет. Не сильно тебя отвлекаю?
– Ну, как сказать? – смеюсь. – У меня примерка идет полным ходом. – Перевожу взгляд на подруг, беззастенчиво подслушивающих наш разговор. Они как будто тоже ждут подвоха. Закатываю глаза. – Я примерила пока одно платье, но уже тоскую по моим джинсам. Это нормально?
Адиль отвечает мне хриплым смехом.
– Я думал, все девочки мечтают о красивом платье.
– Я тоже так думала…
– Если хочешь, можем все отменить.
– Отменить? – удивляюсь я. – Свадьбу?
– Торжество. Распишемся, и все. Можно даже в джинсах.
Я делаю судорожный вдох. Господи, они меня доконают. И ведь не придраться, потому что каждый – и Адиль, и его мать, и моя – очень внимательно относятся ко всем моим пожеланиям, проявляя редкую чуткость и деликатность. Вот только от этого я себя, как ни странно, чувствую только хуже. Как ребенок, который сам не понимая, чего он хочет, капризничает и топает ногами.
Почему-то вспоминаются слова мамы о том, что у них с отцом не было свадьбы… Пожалуй, впервые на моей памяти ее голос звучал так растерянно.
– Ну уж нет! Я хочу, чтобы нам было что рассказать детям.
Щеки вспыхивают. Адиль тихонько смеется. У меня мурашки выступают на руках. Я так его люблю, боже… Люблю все в нем. Каждую черточку, каждый мимолетный жест – от того, как он хмурится, читая новости, до того, как на секунду задерживает взгляд на моих губах, прежде чем поцеловать.
– Дети, значит? – голос Адиля становится чуть мягче, теплее. – Мне нравится эта мысль.
Я замираю. Вот вроде бы этот вопрос мы и не обсуждали толком. Зачем, если оба молоды, нам бы для себя сначала пожить… Но сейчас, когда этот разговор все же состоялся, картинка будущего становится почти осязаемой. Дом. Смех детей. Их, уверена, будет много. Ну то есть… Не много, но точно больше одного. Потому что я знаю, каково это – расти единственным ребенком в семье.
– Ага… – пытаюсь скрыть смущение, но голос предательски срывается. Подруги прыскают, прикрывая ладонями рты, будто мы на уроке в школе, и речь зашла о многочленах. – Так ты чего звонишь?
– Услышать твой голос.
Улюлюканье подруг свидетельствует о том, что динамик в моем телефоне можно и прикрутить. Тычу им фак и отворачиваюсь, чтобы они не видели моей блаженной улыбки. Затея утопическая – она отражается в десятках зеркал. Я такая счастливая!
– Услышал?
– Да.
– Ну, значит, я могу сосредоточиться на примерке?
– Ага, давай.
– Постой, – вспоминаю я. – Может, пообедаем вместе?
– Боюсь, не получится, малыш. Я тебя ближе к вечеру наберу…