Юлия Резник – Даже не сомневайся (страница 2)
Я со смехом киваю:
– Да. Но все равно почему-то хочется.
Теперь, наверное, можно и уходить? Соскребаю себя со стула, хватаю сумочку и, скомканно простившись с Вахидом, устремляюсь к гардеробу. Забираю плащ, зонт. Походкой от бедра выхожу на улицу и замираю, скованная взглядом Хасана.
Я привыкла к вниманию мужчин, как любая красивая женщина. Знаю, что оно бывает разным. Иногда липким, как грязь, от которой хочется поскорее отмыться, иногда даже занятным... Подталкивающим тебя к какой-нибудь безобидной провокации. Потому что на провокацию посерьезнее я, как замужняя женщина, неспособна.
Внимание же Хасана совсем другое. Оно будто проникает под кожу. И, тем не менее, в нем нет абсолютно никакой пошлости. Он не пытается меня раздеть взглядом. Он зрит гораздо глубже. И это вызывает ну просто бешеный отклик. Останавливаюсь на секунду у выхода, якобы для того, чтобы накинуть капюшон. А на деле давая себе пару лишних секунд, чтобы перевести дыхание. Чтобы перестать чувствовать себя... пойманной. Но не выходит. Господи, да что со мной?!
Дав себе мысленного пинка, выхожу под дождь. Стук каблуков притупляет шум от дороги и звуковой сигнал загоревшегося зеленым светофора. Жму на автозапуск, в суете забыв прогреть машину заранее.
Надо было с ним попрощаться, а я как дура мимо прошла! Но что теперь? Возвращаться? Ради чего? Чтобы сказать «Ой, простите, забыла помахать вам ручкой»? Бред!
Нервно одергиваю воротник и ныряю в машину. Салон медленно заполняет тепло. А глаза помимо воли находят фигуру в темном костюме… Вот это меня пробрало! Сумасшествие. И взгляд его. И запах. И манера говорить – негромко, но так, что даже мысли перебить не возникнет. И его чёткая, взрослая, чуть отстранённая сдержанность. И даже то, как он просто молчит.
Руки всё ещё дрожат, когда я включаю фары. Так, Алка, соберись. У тебя муж дома. Понятно, что двадцать лет брака притушили пожар, но так реагировать на первого встречного – нет уж. Но как же встряхнуло, а? Нервы всколыхнуло, да… Уснувшую во мне было женщину…
Какого чёрта? Раздосадованно хлопаю по рулю ладонью. Несильно, просто чтобы избавиться от наваждения. Или от неудобной правды – как знать? Потому как, если быть честной, я за этот вечер испытала больше эмоций, чем за последний год. Куда это годится? Да ни в какие ворота! Как же хорошо, что мы больше никогда не увидимся…
Глава 2
Все пошло наперекосяк прямо в аэропорту, куда мы со Стасом примчались, чтобы встретить дочь. Три месяца разлуки дались мне тяжело. Как бы я ни хорохорилась, ни твердила себе, что Милана взрослая, самостоятельная, что ей уже почти двадцать – это всё прекрасно работало до той секунды, пока она не скрылась за стеклянной дверью терминала. Вот тогда меня основательно и припечатало. Я даже расплакалась.
Чтобы пережить разлуку, я каждое утро повторяла как мантру, что учеба в Америке открывает перед Миланкой море новых возможностей. Она столько пахала, чтобы выиграть свою стипендию, что было грех ей не воспользоваться. Все эти курсы, портфолио, работа по ночам… Кем бы я была, если бы в последний момент позволила своим страхам взять верх, и никуда ее не пустила? Нет-нет, я не могла так поступить с дочкой. Потому и впряглась, помогая ей с визой и поисками квартиры. Поставила на уши всех знакомых, кто хоть как-то мог помочь ей обустроиться на новом месте. И ведь как-то справилась, пережила разлуку, сохранив даже какую-никакую адекватность. Которая, впрочем, несколько дрогнула, когда Миланка показалась в толпе.
– Милана, мы тут! – завопила я, подскакивая на месте и размахивая руками. Миланка повертела головой, а завидев нас с отцом, схватила какого-то мужчину за руку и заспешила к нам. Я была так счастлива ее видеть, что поначалу даже не обратила внимания на ее спутника. Оттеснила того, на радостях визжа и до хруста в костях обнимая дочку.
– Мам, ну задушишь же! – хохотала Милана.
– Терпи. Я соскучилась просто жутко! Никуда тебя больше не отпущу!
– Милан, где твой багаж? – суетился Стас. – Давай сюда. И поторопитесь, я машину кое-как бросил…
– Да погодите вы! Не даете мне и слова вставить!
– Так вставляй скорее, и поедем! – засмеялся Стас, обнимая дочь.
– Мам… Пап, познакомьтесь. Это мой парень. Адиль. Адиль, эта шикарная женщина – моя мама Алла Вячеславовна, и папа – Станислав Константинович.
Нет, поначалу я даже обрадовалась. Когда я сказала Байсарову, что Миланка не интересовалась парнями, то ни на секунду не покривила душой. Мы со Стасом даже начали несколько напрягаться по этому поводу, так что… Да, радость была. Правда, оказалась она очень недолгой.
– Здравствуйте. Рад знакомству.
Вперёд шагнул симпатичный мужчина, назвать которого парнем у меня бы не повернулся язык. Намётанный взгляд владелицы сети люксовых магазинов сразу отметил дорогостоящие бренды, в которые он был одет, а в голове автоматически зазвенели ценники. Однако гораздо важнее оказалось другое: парень Миланки был явно не из наших, и это запоздалое открытие заставило меня серьёзно напрячься. Особенно когда он уверенно положил руку на плечо моей дочери и притянул Милану к себе, словно защищая. Защищая от нас – её родителей?! Даже интересно, что он о себе возомнил!
– Эй! Алл… Ау! Ты вообще меня слышишь? – голос мужа прорезает моё оцепенение, вытаскивая из трясины воспоминаний.
– Извини, задумалась. Что ты говоришь?
– У меня рубашек чистых нет. Завтра заседание кафедры.
– Не может быть. Посмотри внимательнее.
– Смотрел!
Сцепив зубы, захожу в гардероб и, не глядя, снимаю сразу несколько вешалок.
– А это что?
Стас – просто ходячий мем.
– Не заметил, – чешет репу.
– А разве заседание кафедры не сегодня было?
– Нет.
– Тогда почему ты не присоединился ко мне на встрече с Байсаровым? – приподнимаю брови.
– Потому что не хотел участвовать в твоей бредовой затее, – бубнит Стас, прикладывая рубашку к груди перед зеркалом.
– Бредовой? Серьезно?! – завожусь я. – Разве ты не видишь, что у Миланки действительно чувства?
– И что? Это повод подкарауливать бедного мужика? – закатывает глаза Стас.
Подкарауливать? Слово-то какое выбрал! Реально ощущаю себя вздорной бабой. Словно я только тем и занимаюсь, что подкарауливаю кого ни попадя.
– Это Байсаров-то бедный?! Ты его хоть погугли.
– А какой смысл, Алл?
– Хотя бы будешь знать, с кем встречается наша дочь.
– Я знаю. Он вроде неплохой парень. Очень вежливый, обходительный…
– Я ему про Фому – он мне про Ерему. Вообще-то я надеялась на твою поддержку!
– В чем?
– В том, что Адиль ей совсем не пара!
– Я тебя поддерживаю. А что толку? Ты Миланке высказала свое мнение? Вроде да. И что? Сильно она прониклась?
– Ты прекрасно знаешь, что ей плевать на мои доводы. У нее на уме одна любовь, ждать от нее сейчас какой-то адекватности не приходится.
Я хватаю покрывало, небрежно брошенное на банкетке, стоящей в ногах кровати, и со всей силы встряхиваю, вымещая свое недовольство на шикарном пледе от Louis Vuitton.
– Да при чём тут адекватность? – переспрашивает Стас, но уже без напора. – Ты себя в её возрасте вспомни. Там же на логике никто не едет. Там гормоны рулят.
– Господи, точно… – в ужасе прикрываю ладошкой рот. – Надо с ней поговорить насчет контрацепции.
– Думаешь, они трахаются?
– Нет, блин! За ручку ходят. Не смеши.
Стас хмурится, как будто ему до этого реально не приходило в голову, что его дочурку того самого… Вот же черт! Зачем я об этом вспомнила?!
Бросаю на кровать покрывало, выравниваю угол, прохожусь ладонью по дорогущему шелку. Чёртов Адиль. А Миланка? Ну, какого рожна нужно было именно в Штатах влюбляться?! Я и в страшном сне не могла представить, что моя дочь привяжется к парню с таким сложным культурным бэкграундом. Немного утешает, конечно, обещание Вахида не мешать их отношениям, но… Даже если так. Разве Миланку в них ждет что-то хорошее? Может, я чего-то не понимаю, может, действительно подвержена стереотипам, да, может, излишне подгоняю события… Но в моей голове моя дочь уже – тень себя прежней, закутанная с ног до головы в черное. Бр-р-р!
– Стас, я не имею ничего против него как человека. – В моем голосе дрожат злость и тревога. – Но ты же понимаешь, насколько это непросто? Это конфликты ценностей, религий, семейных укладов… – осекаюсь, наткнувшись на ироничный взгляд мужа. – Что? – вздыхаю, пряча лицо в ладонях. – Я слишком загоняюсь?
– О, да. Кажется, кое-кто слишком рано слез с антидепрессантов. Твоя тревожность до добра не доведет.
Проходя мимо, Стас целует меня в макушку.
– Наверное, ты прав, – вздыхаю.
– Прав на сто процентов. Она уже не ребёнок, Алл. Позволь ей совершать ошибки.
Со стоном запрокидываю голову к потолку. Давлю на глаза основанием ладоней в попытке остановить бесконечный поток фантазий о загубленной жизни дочери, что изводят меня бесконечной чередой кадров.
– Это не так легко. Она мой единственный ребенок.
– Вот-вот. Я уже жалею, что не сделал тебе еще парочку.
Отвожу руки от лица: