Юлия Резник – Даже не сомневайся (страница 3)
– Так, может, еще не поздно, а?
Стас хохочет.
– Поздно, Алл. Мне сорок четыре. Скоро внуки пойдут.
– Нет, – вскрикиваю я, заткнув ладонями уши. – Считай, я этого не слышала!
– Внуки! Вну-у-уки! – глумится муж, разводя мои руки в стороны.
– Отвали, – смеюсь я. – Нет, ну, правда, Ста-а-ас! Да блин, щекотно!
– Т-с-с. Кажется, кто-то в дверь звонит.
– Кто?
– Миланка? Может, забыла ключи?
Несусь открывать. И действительно, за дверью – счастливая дочь наперевес с огромным букетом роз красивого нежно-кораллового оттенка. Жаль, что чайных. Они стоят плохо… Впрочем, главное ведь – эмоции, а Миланка, уверена, их получила сполна. Вон ведь как светится.
– Вот это да! По какому поводу букет? – тяну я, забирая у дочери это богатство, чтобы та могла хотя бы разуться. Пахнет – просто обалдеть. Цветы у нас в доме бывают часто – раз в неделю флорист составляет композиции, которые отлично вписываются в интерьер. Но я даже вспомнить не могу, когда мне дарили их просто так… «Зачем? – изумляется Стас, когда я ему прямо говорю, что мне не хватает его внимания. – У нас и так заняты все вазы».
– А что, обязательно нужен повод? – хитро сощуривается Милка. Я на это лишь пожимаю плечами. И еще раз веду носом по нежным бутонам. – Ладно, ты угадала. Повод есть. Мы с Адилем уже четыре месяца вместе.
– Ого.
– А еще мы сегодня познакомились с его родителями.
– Серьезно? – моментально напрягаюсь я. – И что?
– Что? – Милка сдувает упавшие на лицо волосы. – Пап, налей воду в вазу, ладно?
– Да тут если только ведро переть.
Милана косится на букет, на отца…
– Да, пожалуй, ты прав. В вазу мой букет не поместится.
– Любят эти ребята пустить пыль в глаза, – бурчит Стас, торопясь исполнить поручение дочери.
– Какие такие ребята? – хмурится Милана. – Вы, блин, как два расиста! – злится.
– Да не в этом же дело, Милан! Ты как скажешь…
– Надоели ваши приколы, ясно? И вообще, если я еще хоть раз услышу, что он мне не подходит, или короночку про «помотросит и бросит», мы очень сильно поругаемся, так и знайте!
Мы со Стасом беспомощно переглядываемся. Миланка у нас спокойная как танк, могу только представить, как мы ее допекли, раз она вспылила.
– Милан, мы же тебе только добра хотим… Счастья…
– Я счастлива! Очень. Правда.
Даже не пытаюсь скрыть глубокий вдох, который мне приходится сделать, чтобы заземлиться. Тревога топит, хорошо, что у меня на вооружении арсенал практик, позволяющий ей противостоять. Правда, в этот раз эффект от моих стараний сомнительный.
– Хорошо. Поставь ты уже эти цветы! – усмехаюсь.
– Мам, ну ведь на самом деле, все твои загоны беспочвенны, – вздыхает дочь, когда мы в четыре руки принимаемся расставлять розы в ведре, придавая букету форму. – Взять хотя бы твои слова, что его семья меня никогда не примет… Приняли же! Адиль даже главе их клана меня представил. А чтобы ты знала, он только домой вернулся, а до этого Хасан Шамильевич был послом где-то на Ближнем востоке.
Упоминание его имени мгновенно вызывает во мне странную цепную реакцию. Не перестаю поражаться тому, как остро отозвалась в теле эта, казалось бы, случайная встреча. Ну, ведь ничего особенного не произошло! А я так ярко запомнила его запах, жесты, взгляд… А меня током прошибло, когда наши взгляды встретились…
На секунду забывшись, роняю розу, которую держу в руках.
– Шипы? Поранилась? – обеспокоенный голос дочери доносится будто издалека. Трясу головой.
– Нет, просто руки-крюки.
Что-то в этом человеке напомнило мне о вещах, о которых я успела забыть за годы спокойного, размеренного брака. Поднимаюсь с пола, позволяя Миланке самой закончить. Гоню непрошеные воспоминания, но его образ настырно встает перед глазами снова и снова. Гордый профиль, идеальная осанка, манеры… Пронизывающий, глубокий взгляд, заставляющий ощутить себя женщиной, способной вызвать интерес и самой еще почувствовать нечто столь же глубокое.
До чего же нелепо! Я замужем, у нас счастливая семья, а Хасан – совершенно посторонний мужчина, который волей случая оказался рядом. Но почему же тогда меня охватывает это странное чувство потери, словно я нашла что-то бесконечно ценное… Нашла, и тут же потеряла.
Позже, укладываясь в кровать, я понимаю, что уснуть будет невозможно. Ворочаюсь с боку на бок, но перед глазами стоит Хасан. Мне хочется снова услышать его голос, узнать, как в его устах зазвучит мое имя. Чувствую себя подростком, впервые испытавшим влечение – такое неуместное, господи, однако такое яркое и живое.
«Хватит!» – приказываю себе, но тщетно.
Что это было? Простая химия? Резонанс на уровне феромонов? Или что-то большее? Глупости. Алла, очнись. Это просто игра разума, эмоции, которые ты забыла за столько лет тихой жизни со Стасом. Вот и всё. Но сердцу плевать на мои доводы, оно стучит как сумасшедшее!
Я встаю, плетусь на кухню выпить воды. Может, хоть ледяная «Боржоми» охладит мысли. Выпиваю залпом сразу половину бутылки. В висках реально немеет от холода, зубы сводит… Упираюсь ладонями в мраморную столешницу, смотрю в темное окно, гадая, могло ли быть какое-то иное продолжение у этой встречи… Ну мало ли, может быть, в другой жизни? Где не было бы ни Стаса, ни Миланы. Ни всех разделяющих нас «нельзя»…
Глава 3
Девчушка, которую застолбил внучок, на свою мать походит мало. Скромная, стеснительная, немножко сбитая с толку обилием новых лиц и пристальным вниманием к своей персоне. Хорошенькая. Умненькая. Влюбленная. Наблюдаю за тем, как она на Адиля смотрит – и сердце радуется за молодых.
– Ну, Хасан? Как думаешь, стоит девочка того, чтобы идти против традиций?
– А что, Адиль уже все решил? – бросаю я, косясь на часы.
– Иначе не привел бы ее в дом. А так, засранец мелкий, прощупывает почву… Думает, я не догадаюсь, к чему идет.
Вахид насмешливо хмыкает, качая головой. Но в глазах его нет недовольства. Скорее задумчивость.
– Хорошая девочка. Хоть и не наша.
– Это экспертная оценка? – уточняет племяш, ловя мой взгляд.
– А тебе непременно нужна моя экспертиза?
– Не хочу, чтобы сын ошибся, – как будто даже смущается Ваха, хотя где он, а где смущение, казалось бы. Да и что он в принципе знает о моих скилах?
– Мать девочки была точна в своих описаниях. Она действительно ранимая. Открытая, незащищённая. Из таких девочек вырастают либо сильные женщины, либо надломленные. Всё зависит от того, как с ними обойдётся жизнь.
– То есть берем?
– Тебе не нужно мое одобрение.
– Брось, Хасан, ты старший.
– Я двадцать лет не интересовался делами семьи. Не думаю, что имею право голоса только потому, что вернулся.
– Мы рады, что ты, наконец, дома.
И снова наши взгляды с Вахидом скрещиваются. Благодарно похлопываю племянника по плечу.
– Спасибо, что приютил.
– Без проблем. Все равно квартира Адама пустует с тех пор, как они с семьей перебрались в дом.
Адам – старший сын Вахида. У них с красавицей-женой их действительно три. Плюс малышка-дочь. Это ли не счастье?
– В конторе обещали выделить мне квартиру, – хмыкаю.
– Ну, это ведь не так плохо, Хасан. Знаю, ты хотел в родные края вернуться. Но, по-моему, было наивно думать, что такого спеца, как ты, отпустят на пенсию.
Киваю, соглашаясь со словами племянника. Я изначально все понимал, да. Но как же хотелось, чтобы все-таки отпустили! Я на работу во благо страны положил четверть века. Я потерял семью… Жену, детей, чей смех все еще преследует меня во снах. Двадцать лет прошло с того кошмарного дня, когда террористы уничтожили всё, ради чего я жил. Двадцать лет одиночества. Двадцать лет, положенных на алтарь мести. Двадцать лет нелепых попыток сделать этот мир лучше. Разве мало? Кажется, я отдал все. Ничего за душой не осталось.
Отворачиваюсь к окну. Осень… Я ее не видел… Сколько? Так и не сосчитать. То, к чему я хотел вернуться, ощущается совершенно чужим. Тишина парков, запах мокрой листвы, пьянящее ощущение свежести в воздухе, когда дождь только прошёл, а солнце ещё не вышло.
И вот я здесь, а на зубах будто до сих пор скрипят раскалённые пески пустыни. Восток въелся в плоть и кровь. Он повсюду. В привычках, в походке, в мимике и движениях. Там невозможно было расслабиться, невозможно дышать свободно. Даже когда всё спокойно внешне – внутри ты всегда на страже.