Юлия Пташкина – Русская в Швеции (страница 2)

И вот сейчас его мама предлагала мне работу в министерстве самых что ни на есть чрезвычайных ситуаций. Это было совсем не похоже ни на Голландию, ни даже на Швецию. Но звучало это гораздо круче, чем старушечий Собес, где мои обязанности сводились к перемещению документов на разные расстояния: от соседнего стола до соседнего банка. Который, как вы уже заметили, надоел мне до такой степени, что я, такая пушистая и покладистая, уже начала хамить своей вздорной начальнице.

Выбирая из двух зол меньшее, я рассудила, что, по крайней мере, в МЧС должно быть поинтереснее. Мечты уехать пока оставались лишь мечтами, которые я не знала как реализовать, несмотря на то, что я стала мощным экспертом по вопросам эмиграции в страну красных фонарей и тюльпанов.

С мамой моего одно-группника-классника мы обменялись контактами, и я обещала подумать. Сообщив новости родителям, я увидела в их глазах предсказуемую для меня надежду на то, что я приму это предложение и стану, наконец, жить нормально.

В этом я уверена не была, но из Собеса я твердо решила уйти. И, написав заявление на увольнение, начала проходить медкомиссию в МЧС. По крайней мере, я покину царство рутины и чувство абсолютной бесполезности. Для молодой девчонки, которая витала в зарубежных мечтах, это было невыносимо. И когда я уже была на этапе сдачи анализов, совершенно неожиданно, как это бывает в таких роковых случаях, на улице я встретила одну давнюю знакомую, которую не видела лет сто. Разговор почему-то зашел про путешествия, и каким-то странным образом всё свелось к тому, что она в каком-то турагентстве видела программу по переселению в Швецию.

Эти спонтанные встречи на улице за последние пару недель оказывались для меня очень значимыми и меняли направление всей моей жизни – как тут не поверить в судьбу и волю случая? А если бы я прошла там пятью минутами позже или раньше? Кто знает, может быть, я бы до сих пор работала в том же Собесе, только на должности заведующей по проверкам никому непонятных документов.

Услышав вскользь оброненное слово Швеция, я перестала дышать. Мой мозг лихорадочно начал вспоминать все, что я когда-либо слышала об этой стране. Швеция? Тут же в голове, будто в проекторе, всплыла карта и примерное расположение Скандинавского полуострова. Она явно располагалась достаточно близко к Голландии. Главное, что мне удалось выудить из моих ограниченных на тот момент познаний о Скандинавии – это то, что Швеция – однозначно часть Европы. Какая-то северная и цивильная по внутреннему ощущению часть. Я также никогда не слыхала, чтобы шведы отличались карликовостью. С моей знакомой я закончила светский разговор и на следующий день я уже была в этом агентстве.

Лариса

Там меня встречала сама хозяйка туристической фирмы. Ухоженная, активная, и, сразу понятно, что очень предприимчивая женщина, назовем её Лариса – а мне кажется, все Ларисы априори предприимчивы – предложила мне кресло и, когда я озвучила свою заинтересованность в Швеции, начала рассказывать мне об этой чудесной программе.

Итак, без подробностей, которые Лариса пока придерживала, выглядела эта история следующим образом. Человек приезжал в Швецию по обычной туристической путевке, там его встречали и провожали до места назначения люди, которых Лариса загадочно называла «агентами». Что за место назначения, было пока неясно. Эти же «агенты» его сопровождали по необходимости на всем протяжении его пребывания в стране. Детали Лариса умело вуалировала размытыми формулировками. Швеция платила приезжему пособие – по нашим деньгам это было около двенадцати тысяч рублей в месяц – и предоставляла жильё. Лариса заверяла, что у нее уже было много людей, которые воспользовались её услугами и счастливо жили там уже несколько лет. Она рассказала, что все в восторге, что это развитая цивилизованная страна, что там настолько замечательное отношение к приезжим, что – ты представляешь! – им просто так дают деньги и крышу над головой. Живи – не хочу. Какой слабоумный может от этого рая отказаться?

Мы договорились, что я обдумаю и после принятия единственно верного решения, она расскажет мне все подробности операции. Я ушла, загруженная информацией для размышления. Стоило все удовольствие около тридцати тысяч рублей. По тем временам таких денег у меня не было – в моем несчастном собесе платили семь тысяч рублей в месяц, а в МЧС я ещё не попала. Хотя зарплата во всех наших государственных конторах для начинающих специалистов была – вы сами понимаете.

Я поспешила домой, чтобы вывалить новые вводные моим очень терпеливым родителям. Прослушав информацию, взявшись за голову, они не наорали на меня, не избили – а, может быть, и стоило бы – они ОЗАДАЧИЛИСЬ. В определенный период жизни, после подгузникового периода и перед периодом появления внуков, основной функцией детей становится подкидывание несчастным маме и папе ЗАДАЧ. Разной сложности. Мои родители, похоже, окончательно смирились с тем, что нормально жить я не смогу.

Как вы уже догадались, я сама уже практически приняла решение, сменив название своей мечты с Голландии на Швецию. Мне было уже неважно, наверное, на тот момент меня бы устроила любая европейская страна. Ловко переобуваться на ходу бывает порой очень удобно.

Пока родители переваривали мой новый запрос, я оперативно переместила область моих интересов чуть севернее и тут же завела себе кучу виртуальных друзей-шведов – сейчас я даже не могу вспомнить, где и как я так легко находила людей в других странах. Аська, скайп – почему-то раньше там было легко завести себе знакомства в любой точке мира. А сейчас миллион мессенджеров, соцсетей, а найти реально только ботов.

После тяжелых, но недолгих размышлений, приправленных моей воодушевленной агитацией, родители обреченно объявили мне, что готовы заплатить за эту авантюру. Но для успокоения совести продолжали убеждать меня одуматься и устроиться в МЧС по специальности. Уверяли, что мне там понравится, это хорошая – «приличная!» – работа. Что я найду себе мужа и буду жить нормальной жизнью. Слушать про мужа мне было вообще смешно, вот уж кого пока не было в моих планах совсем, несмотря на довольно преклонный – двадцать три года – возраст. В этом возрасте, к слову, моя мама уже меня родила. Чем это обернулось спустя те же двадцать три года – вы и сами видите.

После получения их согласия я впервые осознала, что моя мечта может наконец перестать быть мечтою. Больше года я жила на два фронта. Я болела своим нереализованным желанием, страдая и ощущая себя чуждо и на работе, и дома, и на улице. В целом, я тогда не видела себя на Родине, чувствуя себя чужой, «не такой как все», само собой разумеется. Живо помня, как мне было здорово, весело и легко в Америке, и ощущая всю тяжесть своего положения в том же комитете, я лишний раз убеждалась, что это не моё. Я была уверена, что дело именно в окружающей действительности. Стоит сменить её, и все сразу станет на свои места. Я была будто бы деталью из другого пазла.

Выбор

После получения тягостного родительского благословения время остановилось, мысли стали вязкими. Передо мной был выбор, который должен был определить мою дальнейшую судьбу. Швеция и неизвестность или Россия и МЧС – такие противоположные альтернативы стояли перед неокрепшей, очарованной вольной жизнью за рубежом, душой.

Лучшая подруга, с которой я, наконец, аккуратно поделилась своими планами, покрутила у виска. Ещё одна знакомая доверительно прошептала мне, что ей доподлинно известно, что из Швеции возят проституток в Великобританию. Мягко говоря, однозначной поддержки моей затеи не проявил никто.

Часто потом я буду вспоминать эти муки выбора. Когда необходимость принять решение застает тебя врасплох, а хочется, чтобы никакого выбора не было вовсе, чтобы кто-то решил все за тебя. Почему никто не гарантирует, что вот в этом случае будет правильно и хорошо? «Налево пойдешь – коня потеряешь, Направо пойдешь – жизнь потеряешь, Прямо пойдешь – счастье найдешь». Так вот она какая, взрослая жизнь? Необходимость определиться доставляла мне буквально физическую боль. Не было никакой уверенности или гарантий, что мне понравится, что я смогу, что все пройдет хорошо. Не было ничего, кроме азарта, тяги к приключениям и огромного желания сменить обстановку. В те юные годы я еще жила по принципу «Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал». И, несмотря на то, что я честно пыталась взвесить все возможные «за» и «против», подсознательно я приняла решение еще в тот момент, когда услышала о Швеции от своей случайно встреченной знакомой.

Выбор сделан

Мы отправились к Ларисе – я со своей твёрдой решимостью и мама – с тридцатью тысячами в кошельке. После внесения части суммы и подписания договора с размытыми и непонятными нам условиями Лариса наконец приоткрыла детали предстоящей операции.

Мне предстояло взять обычный автобусный тур по с обычной Шенгенской визой в Европу из Санкт-Петербурга, доехать с экскурсионной группой до Стокгольма и там остаться. Дальнейшая траектория моих спутников по путешествию меня уже не должна была интересовать. В Швеции меня встречал агент Ларисы – она так и называла их: «Агент», – и провожал меня до миграционной службы, куда я приходила и просила дать мне политическое убежище. Шведы меня принимают, как беженца, дают мне жильё, платят мне пособие, я живу и наслаждаюсь всеми прелестями европейской реальности. Вот и все.