Юлия Прим – Весточка. О счастье. Цикл «В погоне за счастьем». Книга вторая (страница 14)

Распахиваю дверь детской комнаты, упираясь взглядом в фотографию вчерашнего вечера, что Димка приставил к стене возле миниатюрной кроватки. Мужская рука сильнее сжимает мою ладонь и я, по наитию, зажмуриваюсь, ожидая услышать вопрос, на который страшусь дать неверный ответ.

– Что из того, что я знал о тебе за этот период было правдой? – выводит тоном, не требующем отлагательств.

– Всё, – заверяю тихо. – После разговора с тобой перед свадьбой я поняла, что не хочу стать подобием Димкиной матери. Не смогу и выкладываться по полной ради соответствия общепринятым нормам. Не смогу перестать бояться, что где-то и в чём-то не дотягиваю. Не смогу перестать думать о тебе и смириться с мыслью, что свадьба с ним, в моём положении, высшее благо, а далеко не ошибка.

Пронизывающая тишина делает пространство слишком зыбким. Наполняя ощущением, что стоит закрыть глаза, картинка перед глазами рассыпается тысячей пазлов. Исчезнет. Будто её вовсе и не было. Да, только я не могу этого допустить. Держа глаза широко открытыми. Всё, что я вижу вокруг неотделимая часть меня. Большая, чем та, кем до рождения дочери я была прежде.

– Я ушла от него спустя час после нашего разговора. И к прежнему «мы» до сих пор не вернулась. Её зовут Алиса, – проговариваю, улыбаясь впервые с начала моего монолога. – Я должна была признаться во всём ещё в аэропорту, но была уверена, что не имею права ставить тебя перед выбором.

Захват ослабевает. Ещё чуть-чуть и моя ладонь способна выскользнуть из его пальцев. Не оборачиваюсь, задерживая дыхание. Если он сейчас уйдёт я не брошусь следом. Запру на массивный замок, всё хорошее, что нас связывало. Запрещу себе думать об этом. И заставлю наконец повзрослеть ту маленькую девочку, что сидит глубоко внутри. Ту, которая, несмотря ни на что, ещё умеет мечтать и верит, что счастье безмерно.

– Я никак не смирюсь с той мыслью…, – начинает он мягко, порождая вибрацией голоса очередную волну дрожи, распространяющуюся по всему телу. – Что ты уже давно не пятнадцатилетняя девчонка, которую, на свою беду, полюбил с первого взгляда и по гроб своей жизни.

Обнимает со спины свободной рукой. Слишком плавно и, одновременно, одним прикосновением, выбивая оставшийся воздух из лёгких. Не в силах нормально вдохнуть, ощущая удушающий ком в горле, даю волю слезам омыть щеки. Слыша лёгкий шепот, колышущий дыханием оледеневшую кожу:

– Мы с тобой за это время натворили столько ошибок, что я до конца дней буду проклинать себя за потерянные годы. Беда, ты действительно считаешь, что я предпочел бы уехать тогда, знай наперёд всё, что с тобой происходит? Чего ты в действительности боялась? Что я поставлю тебя перед выбором: или она или я?

– Макс, – выдавливаю из себя болезненно. – Это тебя не касалось.

– Уверена? – уточняет серьезно.

– Я… не знаю, – проговариваю, срываясь на дрожь.– У меня вылет в пять. С минуты на минуту вернётся Димка, чтобы забрать к себе дочь.

– Я всегда не вовремя появляюсь в твоей жизни, – выдаёт с саркастичным, тоскливым смешком. – Будешь против, если я провожу тебя до вылета?

– Знаешь, что нет, – проговариваю на выдохе, закусывая солёные губы. – Нам ещё слишком многое надо обсудить, но сейчас я сказала всё, что смогла. Макс, тебе правда лучше уйти и переварить всё. Ты же знаешь, что я не упрекну, если не увижу больше звонка.

Его ладонь плавно касается моих губ, словно запрещая говорить нечто подобное. Слёзы предательски катятся по щекам, омывая горечью его пальцы.

– Я бы всю жизнь положил на то, чтобы если и плакала, так только от счастья.

– Шереметьево. Семнадцать ноль пять, – процеживаю тихо, зажмуриваясь. Задерживаю дыхание, ощущая как моя ладонь словно плеть безвольно падает вниз из его захвата, а дрожащие губы обдает ветерком от отстранения пальцев.

– В центре зала, – проговаривает бесстрастно, позволяя сделать глубокий вдох.

Так и стою, не оборачиваясь, слыша доносящиеся из-за спины шаги. Быстрым движением рук, точно опомнившись, размазываю по щекам слёзы. И с замиранием сердца жду лёгкого хлопка двери, но вместо этого в уши ударяет издевательский тон Димкиного голоса.

***

– Утро перестает быть томным, – со смешком выводит Верховцев. – Дорогая, это и есть твой четырехдневный Экспо? Тогда может мне не стоит забирать Алиску, чтобы твой парень на собственной шкуре прочувствовал, что такое настоящая семейная жизнь, м? Глядишь после и делать ничего не придётся.

Дочь начинает кряхтеть, проснувшись от громкого голоса. Забираю её на руки, стремясь как можно скорее вынести навстречу отцу.

– Дим, прекрати паясничать. Ты мне обещал, – прошу сухо, поравнявшись в ним взглядом. Плавно покачиваю дочь, пытаясь этим нехитрым движением избавить и себя от нервозности, достигающей своего апогея. Прохожу вперёд, становясь «между двух огней», что столкнулись лицом к лицу в небольшом коридоре.

– Конечно-конечно, – протягивает Верховцев приторно сладко. – Настоящий мужчина всегда держит свои обещания. Правда, Максим…, не припомню как там тебя по батюшке?

– Не стоит обременять себя лишней информацией, – плавно кивая, заключает Макс, продолжая наблюдать со стороны за разыгравшимся перед ним спектаклем. То и дело, невольно смеривая меня спокойным взглядом, точно ища ответ на вопрос:" стоит ли в это вмешаться?».

– У меня в столе целая папка с досье на тебя, – цедит Верховцев сквозь зубы, распаляясь по окончании широкой улыбкой. – Так, что, действительно, нет лишней необходимости.

– Пожалуйста, возьми дочь, – обращаюсь к нему, сверля взглядом. – Я провожу гостя и приведу себя в порядок. Через полчаса у меня запись в салоне.

– Конечно, милая, – язвит в ответ, проходясь сосредоточенным взглядом по моему лицу. Наверняка отмечая припухшие от слёз глаза и алеющие от поцелуев губы. – Но в начале мальчики выйдут на перекур. И не сообщай мне, пожалуйста, что твой идеальный не имеет вредных привычек. Одна из них как раз стоит, между нами.

– Дим! – не сдерживаясь, повышаю голос, вызывая подобной реакцией плач ребенка.

– Можешь ощупать меня сверху донизу, – издевается в ответ Верховцев. – При мне нет колюще-режущих. Пистолет и тот оставил в конторе. Маленькая, я же ехал к дочери, а не на разборки!

– Всё нормально. Собирайся, – кивает в мою сторону Макс, проходя мимо спокойной походкой.

– Вы надо мной издеваетесь, да? – выдавливаю из себя тише, закусывая губы до боли от напряжения вокруг, что до предела раскаляет и без того душный воздух.

– Кто бы говорил, – парирует с улыбкой Верховцев, широким жестом, едва не с поклоном, распахивая дверь перед гостем.

Щелчок. И тишина вокруг начинает давить сильнее, нежели их обоюдное присутствие рядом. Лишь дочь, от резкой смены поведения, недопонимающе хлопает глазками. Словно рассматривая во мне что-то необычное. Выдыхаю. Призывая себя к спокойствию. Иду в детскую, распахивая окно и, едва успеваю вернуть в кроватку ребенка, как слышу очередной щелчок открытия двери.

– Анжелика Викторовна, – доносится тревожный голос Марии Тимофеевны. – А там…

– Что?! – вылетаю из комнаты, буквально врезаясь в свою помощницу.

– Там мальчики… довольно натянуто разговаривают. О вас, – хмурится, преграждая путь, точно скала. Позволяя лишь метаться рядом в попытке преодолеть неподвластное препятствие.

– Пропустите, пожалуйста, я должна…, – сама не зная, что делать, пытаюсь пройти вперёд. Пока очередная попытка не завершается её крепкими объятиями.

– Нет, моя хорошая. Побудьте здесь, – слегка удерживает, плавно поглаживая по спине.– Пусть они оба немного выпустят пар. Там всё настолько наэлектризовано, что вам сейчас лучше не появляться поблизости.

– Мария Тимофеевна, это…, – начинаю запинаясь.

– Я поняла, – кивает в ответ. – Пойдёмте заварим чайку. Хороший чай помогает успокоиться и не в таких ситуациях.

– Я уже спешу, – заверяю нервно, то и дело всматриваясь в неподвижную дверь. Желая распахнуть её до предела, убедившись, что за ней действительно «всё в порядке».

– Идите собираться, а я заварю, – проговаривает мягко. – Всё будет хорошо. Дмитрий Андреевич большой мальчик и не станет делать что-то напоказ. Ему ни к чему представать перед вашими глазами в неугодном свете. Так что не накручивайте себя лишними переживаниями.

Качаю головой, сомневаясь в её словах. Мне ли не знать, что Димка не всегда способен усмирить разыгравшиеся эмоции. А с Максом у него слишком долгие счёты.

Нехотя отступаю в сторону спальни. Наспех переодеваюсь и закалываю непослушные волосы. Делаю всё на автомате лишь бы не думать о том, что происходит за дверью.

Всё идёт не так. Все планы катятся к чёрту. Голова нещадно раскалывается, не позволяя сосредоточится на простых необходимых делах. А сердце и вовсе выбивает сумасшедший ритм, то и дело, грозя, выпрыгнуть из грудной клетки.

– Молодые люди, может быть, чаю? – умилительно трогательно уточняет Мария Тимофеевна, у вошедших в квартиру, спустя добрый десяток минут.

– С удовольствием, – парирует дерзко Верховцев. – Тем более сегодня вся семья в сборе. Я, дочь, Куська, да её абсолют.

– Прошу нас извинить, но меня уже ждут, – выпаливаю скороговоркой, беспрекословно следуя к выходу. Суетно сгребаю с полки ключи, вкладывая их в ладонь Макса. – Моя машина на парковке за домом. Пожалуйста, подгони к подъезду. Я сейчас спущусь.