Юлия Прим – Весточка. О счастье. Цикл «В погоне за счастьем». Книга вторая (страница 13)

Отпираю дверь прежде, чем разражается очередной звонок. Буквально теряю дар речи, прирастая к порогу на несколько долгих секунд. Зажмуриваю глаза в желании убедиться, что это происходит наяву. Распахиваю ресницы, пьянея от бархатного голоса, выводящего что-то вроде приветствия. Мозг не справляется с обработкой информации, концентрируясь лишь на визуализации. Я слышу фон, в невозможности разобрать слова. Будто «оголодавши», ловлю жесты и взгляд; изменения мимики и улыбку. Сердце грохочет с безумной скоростью. Дыхание то учащается, то замирает. И не понятно как, будто упускаю некий момент, с какой-то сверхскоростью, после «полного торможения», преодолеваю дистанцию в разделяющий метр. Уже не заботясь о том, какое произвожу впечатление. Зацеловываю знакомые губы и щеки, беспрепятственно висну на шее мужчины, что стоит на пороге моей квартиры.

– Макс.…, я так боялась этой встречи…, – шепчу, не способная убрать с губ улыбку. Не двигаясь с места, утопаю в его объятиях. Льну ближе, отвечая на каждое незатейливое прикосновение.

– Пожалуй, я тоже, – согревает теплом, зарываясь пальцами в моих волосах. Прижимает к груди, с каждым вдохом пропуская через себя все те эмоции, что накрывают меня снова и снова, обдавая волной сверху донизу. – Возможно мне действительно стоило уехать, – констатирует с явной улыбкой, проникающей в голос. – Твоя реакция на встречу превзошла все мои ожидания.

– Сработал эффект неожиданности, – улыбаюсь, в то же время, испытывая лёгкую неловкость. – Прости, я не успела подумать перед тем, как…, – тушуюсь, отступая в сторону. Ощущая, насколько сильно пылают щеки. Кажется, за утро я так и не успела привести себя в благопристойный вид. Мягкий халат одет поверх короткой пижамы, а волосы наспех убраны в неопрятный хвост. Представшая перед ним картинка далека от идеала. И совсем не похожа на ту, которую я видела в мыслях сотни раз «прокручивая перед глазами» момент нашей встречи. – Как ты здесь…? – уточняю менее радостно, то и дело, прислушиваясь к тишине квартиры.

– Оказался? – дополняет спокойно. Поднимает с пола рюкзак, что стоит у стены, за дверью. Извлекает из него небольшой аккуратный букет, протягивая мне белоснежные цветы. Принимаю, обвивая себя руками. Кажется, в психологии подобная поза зовётся «закрытой». Да, только, выйти из подобного состояния сложнее, чем в него попасть.

Смаривает взглядом, уточняя с полуулыбкой:

– Уже можно сказать о том, что безумно соскучился или необходимо дождаться завершения контракта и штампа о снятии всех обязательств?

Молча киваю, закусывая губы. Подбирая про себя фразы, с чего начать разговор на тему всех изменений, произошедших со мной за время его отсутствия в моей жизни. И ни одна не годится. Всё, что приходит на ум, звучит наивно и глупо, не описывая в корне и доли из общей картины.

– Вчера днём мне согласовали выезд, – продолжает с некой аккуратностью, не давя на меня морально намеками или же наводящими вопросами. – Прилетел ночью. К девяти был у тебя на работе, так как не располагал новым адресом проживания. Пришлось заручиться предлогом: в срочном порядке передать тебе на подпись необходимые документы. Фирменный логотип DHL творит чудеса, а ваш секретарь настолько некомпетентна, что не стала даже пытаться перевести имя и адрес получателя, – улыбается, сохраняя серьезный взгляд, продолжая с долей веселья: – В итоге, с лёгкостью вооружился у неё твоим домашним. Приехал сразу, в надежде застать и не разминуться.

– Почему просто не позвонил? – уточняю в недоумении, пытаясь представить смогла бы я вчера его встретить, если бы знала точное время прилёта? И как…? Господи, всё слишком сложно. Мысли путаются, не завершая и единого алгоритма. Мои планы на сегодня; мой отъезд; его появление… Всё катится по наклонной, только я не хочу сейчас его отпускать. И не хочу думать о чем-то большем. Всё как-то меркнет по сравнению с тем, что он здесь. Сейчас. И, кажется, я готова отказаться от всего прочего. Пропустить рейс. Лишь бы урвать себе право на дополнительные часы и минуты.

Набирает мой номер. Нервы натягиваются, точно струна. Отслеживаю экран мобильного, машинально пытаясь припомнить, где оставила аппарат, что сейчас своей трелью разбудит дочь и нарушит тишину сонной квартиры. Глубоко выдыхаю, понимая, что звонок обрывается сразу, переходя на короткие частые гудки. Занято. Хотя, этого не может быть и в помине.

– Решил уточнить лично причину твоей неблагосклонности и попадания в черный список, – выводит любимый голос, отзываясь грустной улыбкой на моё остолбеневшее выражение лица.

– Мама…, – протягиваю, болезненно сглатывая. – Макс, ну почему она…? – выдаю риторически. Зажмуриваюсь, пытаясь выровнять дрожащее дыхание. Он обнимает, вновь прижимая к себе. И я, лишь, успеваю убрать в сторону руку, ограждая хотя бы цветы, на какое-то время, от неминуемой гибели. – Она вчера была у меня в гостях, – процеживаю безжизненно. – Сейчас Верховцев увез её на вокзал.

– Могу я войти? – уточняет задумчиво.

– Да, – срываюсь на дрожь, слишком часто кивая. Губы не слушаются, выводя большее. Голос осип. Нервы-канаты натянуты до предела. – Нам слишком о многом необходимо поговорить, – заключаю, стараясь не сорваться на слёзы.

– В моем распоряжении пара часов, – отзывается спокойствием, которое визуально даётся ему с наименьшим трудом.

– В моём и того меньше, – шепчу, заглядывая в глубокие глаза с кроткой надеждой на понимание. Меньше. Времени практически нет. В течение часа заявится Димка и что тогда? Мне необходимо всё объяснить. Только…, – Только, пожалуйста, сначала, поцелуй меня, как тогда на нейтральной, – прошу тихо. – Потому как, мне опять становится слишком страшно от нашей встречи, и я понятия не имею, чем она может закончиться.

Губы прокалывает сотнями игл. Напряжение, что скопилось внутри за это долгое время, переваливает шкалу за максимум. Пальцы, что ложатся на его шею, неустанно дрожат. Озноб, порождаемый страхом, настигает всё тело. Беспощадный холод буквально пробирается в каждую клеточку, уничтожая на своём пути всё живое. И его горячее дыхание, и теплые губы сейчас не способны растопить моё оледеневшее сердце. Замершее в этот момент, в ожидании глобального краха.

Всё не так. И я не могу отрешиться, целуя в ответ со всей страстью и нежностью. Между нами стена из лжи, которую не обойти очередным молчанием или притворством. Он здесь. Хочется мне этого или не хочется. И именно сейчас, надо расставить все точки над «i». Как бы ни было страшно и больно. Необходимо увидеть его реакцию и что-то решить. Для себя? За него думать бессмысленно.

– Пошли, -отстраняюсь, закусывая губы до боли. Вбираю его ладонь в свою руку, плавно вовлекая внутрь квартиры. Рюкзак, поднятый в коридоре, скидывается им у косяка двери. Рядом с кроссовками, что остаются на коврике. Запираю замок, откладывая букет на тумбочку. Проговаривая как можно спокойнее: – Мне необходимо тебя кое с кем познакомить.

– Ты завела питомца и хочешь заручиться его одобрением? – с осторожностью ёрничает в ответ, пробивая броню мягкостью голоса.

– Макс, я…, – останавливаюсь, преграждая ему путь. Нервно сглатываю, опуская глаза. – Помнишь всю ту ситуацию с мамой, её ложь Софии? После того как узнала обо всём этом, мы с Димкой сильно поругались и из отпуска я вернулась одна. Ты не сможешь себе представить, как я сожалела об упущенном времени и возможностях, ведь всё это время ты был рядом, а я…, – смахиваю слезы, продолжая тихо и, всё же с заметным надрывом.– Меня предали те, кому я столь безоговорочно доверяла. Я хотела сразу же приехать к тебе и во всем разобраться, но у меня отняли и этот шанс тоже…

– Для меня эти дни были адом, – констатирует с грустью. Голос становится тяжёлым, будто груз воспоминаний о прошлом так и не скинут с плеч. Ощутимая горечь утраты прожигает дыру в сердце, что пытается не разорваться от накала эмоций, перейдя со спокойного темпа в скоростной бег. – Первые дни я терпеливо ждал твоего появления на нашем месте. Тщетно пытался дозвониться, оправдывая тишину в ответ сущей занятостью. После рванул в столицу, сутки дежуря у твоего дома. Обрывал рабочий, пытаясь разобраться с тем, куда ты бесследно пропала. София пыталась помочь раздобыть информацию, но твоя мама была непреклонна. А спустя несколько недель ты заявила о свадьбе. – Усмехается, выводя болезненно тихо:– Мне казалось морально убить невозможно, однако, это было полное фиаско.

– Я остановилась у Лизки и жила у неё первое время, – отворачиваюсь зажмуриваясь. Сжимая кулаки, выдыхая гулом внутреннее напряжение. – Пыталась осмыслить их поступки и понимала, что не могу приехать к тебе в таком состоянии. После узнала, что беременна. Решение о свадьбе, насколько ты понимаешь, было очередной попыткой сделать всё «как надо». На меня вновь надавили со всех сторон с наставлениями «заткнуть подальше свои желания и чувства». Сопротивляться не было сил. И выбора тоже не предоставили.

– Лик, иди ко мне. Ты вся дрожишь, – просит шепотом, обхватывая со спины руками.

– Нет, – качаю головой, не в силах обернуться. Вбираю его руку в свою, протягивая болезненно. – Пошли. И, пожалуйста, не перебивай. Иначе я не смогу договорить.