Юлия Прим – В погоне за счастьем (страница 81)

— Если тебе не нравится еда, можешь спустится в ресторан и выбрать что-то на свой вкус, — фыркает недовольно, пресекая в зачатке мои былые капризы.

— Пожалуй так и поступлю, — сдержанно парирую в ответ на его настороженный взгляд. — Беременным вечно хочется чего-то эдакого, а раз я дама в глубоком положении, того и гляди со дня на день рожу, то грех не пуститься в чревоугодие.

— Так и знал, что всё этим закончится! — выплёвывает за секунду до того, как тяжёлая рука рывком смахивает с края стола переполненные тарелки, вкупе с разбивающимися о пол стаканами. Грохот, брызги, неминуемое начало скандала, а я сижу смирно, точно прожжённый боем солдат, даже не дёрнувшись.

Сижу, ожидая тирады на тему " чего тебе, глупая, не хватало?". Сижу, понимая, что в свою защиту особо не чего и сказать. Не стерпелось. Не срослось. В очередной раз пошло что-то не так.

Я не слушаю его крики. Не сканирую объем разрушений. Монотонно киваю, стопоря взгляд в момент, когда сходятся наши глаза.

Абстрагируюсь, вырывая обрывки фраз в окончаниях своих мыслей, "…сменить член на член, этого тебе надо…?". Приспускаю ресницы от бьющего по ушам, "…да твоя любовь к нему лопнет быстрее чем мыльный пузырь, а я з@ебался ждать ответной годами..! "

— Убирайся, — звенит в тишине, режащей слух сильнее утихшей истерики. — Сейчас же. Куда угодно. Чтобы я тебя больше не видел.

Безапелляционно исполняю приказ, скидывая в сумку лишь теплые вещи. Забираю паспорт, мобильный и следую к двери, стараясь успеть выйти быстрее, чем скандал перейдёт в новый круг.

Первое попавшееся на глаза такси. Яркая вывеска неказистого гёста. Остановка. И не хитрый подсчёт средств на банковской карте, которых с трудом хватит на экстренный вылет.

Отключенный мобильный. Суета шумной улицы, опаленной солнцем и прелестью жизни. И отсутствие удовлетворения от произведенного шага.

Как говорил классик " Будьте осторожны со своими желаниями. Они имеют свойство сбываться…" Видимо в этот раз мои мечты были кем-то услышаны. Вопрос лишь в том, правильно ли я мечтала..?

— Привет. Сможешь встретить меня часов в семь у аэропорта? — перед вылетом, звоню подруге, не желая особо вдаваться в историю, почему и сколько потратила на обратный билет.

— Чёрт, Лик, вы же прилетаете послезавтра? — истерично взрывается, вместо приветствия, с вопросами набрасываясь на меня:- Что произошло? Почему сегодня? И с какого, блин, ты одна?!

— Долго объяснять, а вылет буквально через минуту, — замалчиваю правду, решая выиграть время в подготовке к допросу и подумать, как проще всё рассказать. — Ты приедешь? Я забыла ключи от дома. И карту. В кармане пару сотен наличкой. Искать другой выход не вариант.

— Господи, да конечно я буду! Диктуй номер рейса! А Верховцев..? Твою ж мать!

— Не звони ему, ладно? Я сама смогу всё рассказать. И спроси мужа, пожалуйста…

— Веста, я уже поняла, что сегодня ты останешься у меня! — кипит, засыпая десятком попутных вопросов.

— Лизк, — усмеряю напыщенным спокойствием, разошедшуюся подругу. — Всё позже. Пожалуйста. И спасибо.

Первые дни по приезду не хотелось ничего вовсе: ни еды; ни общения с внешним миром; ни встреч; звонков маме, Максу; ничего, кроме долгого сна. Апатия. Так назвала моё состояние Лизка. Выделив мне, на какое-то время, в своей квартире свободную, дальнюю комнату. Депрессия. Подытожил её муж, наткнувшись на меня среди ночи, после беспокойно- утомительного сна. Возможно они оба были правы. Я бы сошлась и на том, что назвала подобное перезагрузкой. Тело ломило от изможденности нервной системы. Душу разрывало на части не меньше. А мысли…если с физической оболочкой ещё можно было что-то исправить, так этот водоворот страстей в моей голове был и вовсе мне не подвластен. Спокойная внешне, я разрывалась изнутри от непонимания: как дальше быть; что предпринять; как следует поступить?

Всё проходит. Пройдёт и это. Надо только принять свой выбор. На практике это оказалось заметно сложнее, чем на словах. Принять. Понять. Попросить прощения за всё былое. И начать заново жить.

— Судьба расставляет ловушки на пути к счастью, а ты и рада во все попадаться, — глубокомысленно вздыхает подруга, всматриваясь в нелепый кусок пластика, на которым невооружённым взглядом видны алые полоски.

— Да, везёт как утопленнику, — парирую с едкой усмешкой, неумолимо возвращаясь к хозяйскому унитазу, в который не так давно отправлен мой завтрак, ещё до момента окончания приёма пищи.

— Да я не об этом, — трясёт у моего носа пластинкой. — Все твои проблемы от того, что ты зацикленна на этом Максе, а на деле то вот он знак, указывающий на то, что в корне меняет неправильный выбор!

— Хорош знак, — хриплю, собираясь с силами, чтобы суметь отсюда выйти. — Это пинок под зад не иначе.

— Веста, блин. Это ещё один шанс. Последний. И ты уже столько накасячила, не имеешь права от него отказаться!

— Спасибо за поддержку, — фыркаю грубо.

— Да уж пожалуйста, дорогая, — сладко щебечет в ответ, любуясь точно дорогим украшением невзрачной полоской пластика, на котором для меня отныне двумя сплошными перечеркнут любой разворот назад.

Лика

Ближе к вечеру, улучив момент отбытие хозяйки, наспех приведя себя мало-мальски в порядок, мне всё же пришлось заставить себя выбраться "в свет " из гостеприимного дома. Выход на работу был запланирован на завтра, а в вещах " с чужого плеча", или же в моем единственном на данный момент спортивном одеянии делать там попросту было нечего. Да и помимо необходимых вещей надо было кардинально что-то решать: с переездом; обустройством на новом месте; документами… Господи, что там нужно ещё? Заняться поиском клиники и решить, (это, пожалуй, самое сложное), что и как теперь делать в моём положении.

Темные круги под глазами, опухшие веки. Из зеркала на меня смотрит усталая, изможденная, незнакомая женщина. И вид у неё такой, точно она вместо меня отмечала уход от Димки пустившись на несколько дней во все тяжкие. Сомневаюсь, что его самолюбие это утешит. Хотя, возможно решит, что опухшие, заплаканные глаза выдают только то, что все эти дни я рыдала из-за того, что хотела вернуться. Его право. Пусть думает как хочет. Я иду к нему ради примирения. Потому как, в отличие от подруги, не сравниваю своё положение с выигрышным лотерейным билетом… Но в одном, всё же сознаюсь, Лизка оказалась права. Глядя на себя в зеркало, сейчас, я успешно прогоняю прочь все мысли о Максе. Просто потому как появиться перед ним такой болезненной, слабой никак не могу.

На недавний звонок, процедила сквозь зубы, что-то вроде " извини, занята". На последующее предложение встречи, кривя душой, отмахнулась, что приеду, как закончу дела. И мой мыльный пузырь лопнул прежде, чем успел хоть немного раздуться. Он здесь. В кой-то веке. Рядом. А я… Между нами вновь протянулась ещё более глубокая, нежели когда-то, пропасть.

Закрытая территория комплекса. Прохожу без лишних вопросов, привычно кивая охране. Домофон. С этим устройством не ограничиться милой улыбкой, для того, чтобы попасть внутрь. А ключи, в спешке, я и не подумала взять. Или подумала, о том, что они больше не нужны. Честно, не помню.

— Открой, пожалуйста, — прошу, уводя взгляд от камеры, на Димкино резкое " да".Звучный смешок, раздающийся из аппарата. Злой и не предвещающий лёгкого разговора. Щелчок. Протяжный звук бьющий по ушам. И момент подъёма, позволяющий немного справиться с собственной нервозностью.

— Я только за вещами, — произношу громко, заходя в распахнутую настежь входную дверь. Складывается ощущение, квартира пуста и хозяин добродушно удалился из помещения, позволив мне одной, не второпях, забрать из бывшего жилья необходимые вещи.

— А,что твой парень не оценил мой щедрый подарок? — заискивающе уточняет, выходящий из-за угла Верховцев. Отстраняясь от неожиданности, но он будто не замечая моего испуга, продолжает свою бравадную речь:- Мужчина же должен баловать свою женщину, одевать словно куколку, одаривать бесполезной, дорогой женской хренью, обувать. Ты же от меня не к слесарю Васе ушла, что работает за минималку? Так пусть сразу поймёт всю прелесть совместной жизни. Выглядишь, кстати, не очень. Изрядно помятой, — хмыкает, бегло осматривая мой внешний вид.

— Спасибо, ты тоже, — парирую мягко, обращая внимание на измятую, полурастегнутую рубашку, трехдневную щетину, взъерошенные волосы, и признаки алкогольного возлияния на знакомом лице.

— Я то ладно, — отмахивается с усмешкой. — Прижигаю раны хорошим Джином. А ты то, Кусь, вроде должна парить от счастья. Затрахал, что ли с порога и не дал за столько дней отдохнуть?

— Ты не против, если я приступлю? — уточняю сдержанно стараясь не смотреть в ледяные глаза.

— Конечно, дорогая, — язвит, удаляясь с поклоном. — Квартира в твоём полном распоряжении. На десять минут.

Сжимаю кулаки, направляясь в спальню. Вытаскиваю чемодан, не утруждаясь складывать, скидывая на его дно свои вещи. Действую в контексте: возьму, что поместится, вытаскивая из шкафа первое попавшееся на глаза. Ноутбук. Документы. Косметика.

— Тебе помочь? — бросая на покрывало ключи от машины, в одно мгновение наполняя комнату запахом сигаретного дыма, протягивает сладко Верховцев.

— Чёрт бы тебя побрал, — цежу сквозь зубы, ощущая подступающую тошноту. Бросая сборы, несусь к дверному проёму, перегороженному широкой мужской фигурой.