Юлия Прим – План Б (страница 6)
— Не начинай. У меня сейчас реально нет времени.
— Димочка-а-аа, — тянет она отпуская с рук заскучавшего внука. Тот обиженно отворачивается от меня и удирает в одну из самых больших и красивых комнат. — Вокруг столько хороших девушек, — дополняет мама мечтательно.
— Была уже одна одобренная тобой. И брак по расчету в угоду отцу. Где она сейчас? — пропускаю резкий мышечный спазм, не успевая скрыть эмоции широкой улыбкой. — Свалила в беспроблемную жизнь, оставила сына.
— Наташа была ещё слишком молода и эмоциональна для брака с тобой, — поджимает губы мама, рассуждая менее весело. — Уверена, пройдет время, она одумается и станет приезжать к Андрюше. Её родители ведь проявляют внимание.
— На кой она ему, а? — чеканю холодом, не принимая мысль, что смогу понять и простить. — Нет ответа? Правильно, мам. Не фига пацану ломать психику такой матерью. Вырастет — сам решит нужно ему общение с ней или нет, а пока я за него говорю и отвечаю.
— Димочка, ты жесток, — выдыхает вновь пытаясь учить меня правильности. Сохранять на протяжении сорока лет совместной жизни тепло и уют, несмотря на многочисленные интрижки отца — это её правда. Мои отношения с женой сложились иначе. Да и не было фактически этого брака. Так, удачно оформленная отцом сделка. Мы развелись ещё до рождения сына. А потом Наташка заявилась со скандалом и громкой истерикой. С официально заверенными документами, что отказывается от всех прав и если я не решусь взять единоличную ответственность за ребёнка, то…
— Истеричка, — подытоживаю ход собственных мыслей.
— Умные девочки слишком глупеют от любви, — горестно заключает мама. — Наташа была очень умной, но слишком сильно тебя любила, а ты нет, увы.
— Опоздаю на встречу, если продолжишь этот бессмысленный разговор. Андрюх! — выкрикиваю малому. — Будь молодцом! Я скоро!
— Ужин в шесть, — произносит мама с примирительной улыбкой и лезет к моей гладкой щеке с поцелуем. — Буду не против, если ты приедешь в костюме. Так давно не видела в полном великолепии своего сына.
— Подхалимаж принят.
Салютую и выхожу, сбрасывая на улице весь нахлынувший негатив. По глазам бьёт яркое холодное солнце, а с неба сыпется кристальная мелкая крупа. Переливается. Искрится.
За асфальтированной площадкой у забора растут размашистые ели и по одной из них, с ветки на ветку, как знак свыше, прыгает яркая рыжая белочка.
Пригород. Дорогой закрытый экологичный поселок. Рядом лес, озеро.
— Надо купить кормушку с орехами, — проговариваю вслух смеясь.
И придумать, с чем подойти к той самой, что служит этой картинке истинным олицетворением. Духи? Камни? Золото? Красивые новогодние игрушки на ёлку? Или крутой бластер пацану? Мой бы не отказался от последнего, а этот…?
Сажусь в автомобиль, набираю номер своей помощницы.
— Да, Дмитрий Андреевич, — поднимает с половины гудка, прибывая в полной готовности к выполнению любых требований. — Маргарита Михайловна, будьте добры, костюм, рубашка, ботинки, кофе покрепче. Буду через двадцать минут. И уточните на досуге чем увлекаются пацаны лет семи. Самое трендовое и навороченное. Некогда искать, а надо сделать подарок.
— Конечно, Дмитрий Андреевич, — парирует чётко и явно записывает моё каждое слово. — Что-то ещё?
— Кормушку с орехами родителям для белочки. И девушке надо… Серьезной такой, красивой, самостоятельной, — описываю, сам не понимая, что возлагаю на плечи помощницы. — Купить что-то… Милое?
— Насколько…? — запинается, обдумывая задачу.
— Максимально. Хочу увидеть её довольной.
— Поняла, Дмитрий Андреевич, — заверяет, вызывая очередную улыбку. — В ближайшее время всё будет сделано.
— Мать моя — женщина, — выдыхаю смеясь, наблюдая на парковке у дома родителей дорогой, восстановленный ретро автомобиль. — Вырвать бы руки тому, кто тебя так изувечил, дружище, — плавно прохожусь распахнутой пятерней по блестящему ярко-розовому капоту Понтиака ограниченной серии. Глажу или сочувствую той придури, в которую превратили классического брутала.
Страшно даже представить, кто является водителем этого монстра! Однако, по завету матери, около шести вечера я всё же переступаю порог родительского дома в классическом, строгом костюме, накрахмаленной кристально белой рубашке и даже при галстуке.
— Андрюх! — привычно вскрикиваю, едва не налетая на сына, что гонит к выходу, а потом от него, по широкому холлу мелкую страшно модную псину.
Та удирает от пацана, выпучив большие глаза во всю узкую морду и вывесив язык, что работает как парус и едва не ложится на её спину.
Резко хватаю пацана за шкирятник на повороте. Поднимаю вверх, не позволяя уцепиться на лысый хвост. Держу, купируя второй рукой его желание вырваться и продолжить забег. Тем самым, позволяю животинке скрыться за угол и хоть немного перевести дух.
Устало прикрываю глаза, уточняю тихим шепотом у дьяволёнка:
— Это кто?
— Гав-гав, — парирует шкет, обиженно дуя губы и щёки.
— Да понятно, что… Пффф, — выдыхаю совмещая в мыслях несовместимое: родители и животные — это слишком. У меня за всё детство были, разве что, золотые рыбки и пауки с улицы в банке, а тут собака! Дословно и ассоциативно: вездесущая шерсть; царапины на мебели; погрызенное имущество; покусанное… всё, что только возможно; Андрюха с зародившимся желанием обнять, придушить и замучить бедное животное, а тем самым свести его в неглубокую могилу.
— Маа-а-ам! — выкрикиваю с порога, продолжая держать сына подвешенным в воздухе.
Он кряхтит, елозит всеми четырьмя конечностями, упирается и целенаправленно смотрит в направлении исчезнувшей псины.
— Димочка, отпусти Андрюшу, они с Гошей просто играют, — назидательным тоном бранит мама. С довольным видом осматривает меня сверху донизу, складывает руки на груди в знак умиления. — Пойдём ужинать, я познакомлю тебя с одной очень хорошей девушкой.
— Может не надо? — выдаю запоздало. — Давай мы с наследником просто тихонько свалим?
— Дмитрий Андреевич, — повышается женский голос до стального лязга и строгости. — Оленька ждёт тебя уже час. Будь добр пройти за стол и показать гостье свои манеры.
— Андрюх, — шепчу прищуренным хитрым глазам. — Развлекайся. Бабушка разрешила.
Ставлю на пол бомбу замедленного действия. В знак поражения, повинно приподнимаю вверх руки:
— Оленька, так Оленька. Проще самому сдаться, чем повторить судьбу Понтиака.
— Не утрируй, — фыркает мама, зачитывая тихо послужной список: — Тридцать лет, бывший муж банкир, детей нет, красива, не столь умна. Блондинка, по типажу как ты любишь, милый.
— Спасибо, что помнишь мои вкусы, — язвлю, откровенно скалясь на её показную открытость.
— Твоя дочь является ярким напоминаем. Кстати, когда привезут Алису?
— После каталитического Рождества. Встретит Санту, огребёт подарков и приедет помогать ставить мне ёлку.
Кривлюсь, понимая, что уже с пару месяцев в живую не видел это шилопопое чудо. Выросла, наверняка. В чём-то поумнела, что-то забыла. Общение по видеосвязи не заменяет запахи, разговоры, объятия. А эта девчонка пахнет так, что невозможно нанюхаться. И обнимает крепче любой на свете. Убалтывает, убаюкивает, успокаивает одним своим присутствием рядом. Осознанием: моя, не смотря ни на что, любимая копия. Пусть там семья и отец-ни отец, и сестра-ни сестра… Всё равно мы с ней ближе…
— Я тоже соскучилась, — нехотя признается мама. Ставит в один ряд внуков от двух невесток и всё же порядком их разделяет. — Мы заготовили с папой гору подарков. Андрюше понравится и Алисе тоже.
Моё спасибо зависает в воздухе, так и оставаясь неозвученным. Отца не бывает дома в это время, но стол, накрытый на несколько персон, в столовой уже занимает Олечка.
Сидит и звучно тыкает когтями в экран своего телефона. Долбит, как дятел, не замечая противного монотонного стука. Едва не высекает искры своим розовым острым покрытием об неубиваемый слой защиты.
— Блондинка, — хмыкаю себе под нос, пытаясь разглядеть в образе преподнесенного великолепия хоть каплю натуральности и живой непосредственности.
Волосы — нарощенные и крашеные; разрез глаз, нос, губы, да и грудь, ниже из-за стола просто не видно, — однозначно сделанное под копирку наимодного тренда. Тридцать? Верится смутно. Ощущение, что банкир при разделе имущества, десяток лет брака ей из паспорта скинул.
Когда дамочка хмурится, не попадая когтем в нужную точку экрана — натягивается даже затылок. Не удивлюсь, что и ягодицы, из-за стола просто не видно.
— Может я пойду, пока этот Франкенштейн меня не унюхал? — шепчу со смешком маме на ухо.
— Не паясничай, — одергивает она и проговаривает громче с широкой улыбкой: — Олечка, а вот и мой сын Дмитрий.
— Рада познакомиться, — блеет с идеальной улыбкой белокурое недоразумение. Тянет ко мне руку через всю ширину стола, не утруждая себя нехитрым просчетом, что я едва коснусь кончиков пальцев.
— А вы уже знакомы с моим сыном? — освобождаю галстук, расстегивая ворот рубашки. Фривольно падаю на стул, закидывая ногу на ногу так, что сверкает одна из пяток. В общем, пытаюсь разонравится гостье сразу и безоговорочно поражая всей своей многогранностью и выдающимися манерами.
Олечка слегка напрягается переводя взгляд на маму.
— Да, Андрюша хороший мальчик. Так быстро поладил с моим роднулькой. Гоше же тоже всего лишь два годика. Ему нужна компания. Он мне как ребёнок.