Юлия Прим – План Б (страница 2)
Поднимаю глаза выше, в район третьего этажа. Из окна за мной так же наблюдает фигура. Правда, мужская.
Салютую стаканом. Разворачиваюсь к тачке:
— Рассказывай куда меня занесло. Безумно интересно!
— Это оттого, что по челюсти давно не получал! — ухмыляется Серёга и спешит укрыться в салоне. — Белла Владиславовна Градская, — зачитывает он, занимая место рядом с водителем. Достаёт из свеженького досье её строгое фото. Удовлетворительно хмыкает. — Умница, красавица. Тридцать лет. Год как в разводе. Сын первоклассник. Второе высшее по журналистике, первое юридическое… Короче, общих точек хоть отбавляй…
— Тшш, — прошу умерить напор. Совершаю щедрый глоток. — Дай минуту переварить вышесказанное. Башка трещит от празднования очередной годовщины развода и переизбытка эмоций. Да и стальное про неё уже знаю, — зависаю с довольной ухмылкой, припоминая рыжую ведьмочку, с которой познакомился ночью. — Глаза кофе с молоком, а целуется осторожно и быстро.
— Дмитрий Андреевич…, — вновь включает режим строго бати, тот, кто всего-то на пару лет меня старше. Давит взглядом в зеркало заднего вида и всей своей видимой сталью заставляет взять паузу, чтобы одуматься. — У неё бывший муж прокурор и, судя по тебе, кулак у него поставлен, что надо.
— Мой тоже, Серёг. Не зря тренируюсь наравне с вами, — смеюсь, проходясь языком по зубам. В моём подчинении тридцать бойцов. ЧОП. Серьёзные контракты. А какой-то мент ловко изуродовал внутрянку щеки. На языке всё ещё ощутим привкус крови, его даже не стирает горечь кофе.
— При погонах, значит…, — ухмыляюсь, соображая, стоит ли сообщать о недоразумении отцу. Он у меня до сих пор та же важная шишка. Известный юрист, инвестор и юла-бла-бла ни о чём, ради быстрого сруба бабла на законных контрактах и спорных.
Водитель молча выруливает из спального района в сторону оживлённого проспект.
— Ты уж разберись тихо, если меня вызовут за испорченный газон, — выпускаю в сторону Серёги звучный смешок, решая отложить аудиенцию с отцом до лучших времён. — И за помятого прокурора, если чё замни дело тоже.
— Ох, не связывался бы ты с ней, Дим, — проницательно тянет мой многолетний начальник охраны. — Намылился же продолжить веселье? Она даже с виду, не похожа на дамочку для привычных тебе встреч без обязательств. Огребёшь не в себя. Прокурор то до сих пор замаливает грехи и подбивает к ней клинья. Припёрся с самого утра лощеный, с букетом…
— Тшш, — прошу не нудить и не пугать, ни единожды пуганного. — Тем интереснее. Сам уверяешь, девчонка отменная. Погнали! Надо проверить жива ли там няня с Андрюхой, да привести себя к вечеру в должный порядок. А то вернусь с извинениями за прокурора, а у подъезда уже длиннющая очередь.
— Очень интересно, — протягивает Матвей от окна. Цедит эту короткую фразу тем самым тоном, с которым принимает доклады от своих подчинённых.
Мой крепкий кофе, едва не становится комом в горле. Вот, что значит, отвыкла от ежедневного общения с бывшим! Проглатываю звучно и хмурюсь тому обстоятельству, что он никак не покинет границы моей квартиры.
Перед глазами одномоментно пролетают картинки и атмосфера, в которой приходилось работать с ним первые годы, после декрета. Ежедневно наблюдать за тем, как родной человек, с лёгкостью меняет своё амплуа: при погонах и в кресле начальника Градский всегда выглядит зверски опасно! Власть — как правило, наделяет бесстрашием, а Матвей, и до своего быстрого взлёта, особо-то по жизни никогда ничего не боялся. Этим и пленил меня, наравне с красивой улыбкой. А ещё своим языком, без костей, способным уговорить, упросить или вытребовать для себя необходимое и желаемое.
Именно после развода с ним я теперь так сторонюсь балаболов! Сторонилась… Активно. Как минимум до вчерашнего вечера…
— Лёх, — язвительно улыбается мне бывший-негодник. — Пробей-ка мне одни циферки на приметной машинке, — диктует номер. — Да, решил ещё выше забраться по служебке. Звёздочку сместить в сторону и вставить побольше, а, походу, тут как раз масть прёт! Само собой, благодаря жёнушке, без особых усилий, хорошее дельце идёт прямо в руки.
Вздыхаю, присматриваясь к нему со всем недовольством. Ставлю недопитую чашку на кухонный стол. Тарелка с хлопьями и вовсе остаётся нетронутой. А он лыбится! Красиво и с примесью нескрываемой злости. Весь аппетит портит, зараза! Казалось только отвыкла от подобного морального натиска, но нет тебе, нате…!
Матвей Градский — по сути, красавец, каких не сыскать. Высокий, широкоплечий, стальной. Самоуверенный, смелый, целеустремленный.
На этом список достоинств пора и закончивать. В семейной жизни, этот крутой мужик, был никакой. Естественно, в этом открытии я винила себя. Пока не открыла глаза и порядком не повзрослела. А после… Подала на развод, так как тяжёлую ношу, в необходимости боготворить Мэта и смотреть на него с былым восхищением, как-то уже не осилила.
Он старше меня на пять лет, однако, в процентном соотношении, его карьера всегда опережала мою. Именно это и послужило весомым плюсом для смены профессии. Замужней женщине, некогда гнаться за целеустремлённым мужчиной. На ней дополнительно дом, дети, семья, уют и тепло, а перед ним — новые вершины и звёзды.
Чем шире разрастался кабинет вокруг Градского, чем весомее и тяжелее становились его погоны, тем холоднее он был в общении с «подданными» и дома.
Именно на этапе его быстрого взлета и моего торможения, начался наш долгий правомерный разлад. Семья стала якорем, а он неустанно рвался вперёд. Менял единомышленников и Муз, лебезящих в глаза какое он чудо. А я… Я просто наивно верила в его честность и терпеливо ждала с ребёнком в уютном, прибранном доме.
— Золотце моё, — пресекает Градский приступ моей меланхолии. Уточняет саркастически, растягивая ухмылку от уха до уха: — А ты сама-то хоть в курсе-то, кого вчера домой притащила? Судя по машинке, парнишку явно не у помойки нашла.
— Буду благодарна, если не станешь делиться открытием, — заключаю без тени улыбки. Поднимаюсь с места, напоминая бывшему мужу направление выхода. — Пусть это останется таким же маловажным моментом в жизни, как твои Катеньки, Любочки…
— Звоночек…, — кривится мой-некогда-прекрасный-мерзавец. — А я ведь реально мириться шёл. Закрыть былые обиды…
Не успевает притупить мою бдительность и щедро навешать лапши на уши. Рингтон сообщения прерывает сладкоголосую речь, растягивает губы Градского ещё шире.
— Вот это подарочек на годовщину, любовь моя. Гранд мерси, филе данке и все попутные вариации, в которых ты принимаешь спасибо!
— Кто он? — встаю в позу, уперев руки в бока. Противоречу самой себе. Хмурюсь, пытаясь припомнить на кого из «великих мира сего» похожа утренняя слащавая мордашка в моей постели? Угораздило же?! Первый раз «пустилась во все тяжкие» после развода и на тебе! Кажется, с ходу влипла по самые уши!
— Моя бывшая жена просила умолчать об его истинной личности, — заговорщическим шёпотом издевается Градский пользуясь моим предложением отправиться к выходу. — Но, если ты всё же желаешь узнать, какую крупную рыбку нанизала на мой острый крючок, то жду в понедельник в своём кабинете. Не забудь взять талон и записаться по форме. Сама же уверяешь, что между нами уже нет ничего личного, кроме сына.
— Градский! — прикрикиваю ему вслед.
— Записывайся прямо с утра, — продолжает свою дурацкую игру, — я как раз подготовлю все документы. А Степку привезу завтра к вечеру. Отдыхай, золотце. Но только старайся пока больше не подпускать к себе этого…
Его цветочный букет целенаправленно пролетает в сантиметрах от уха. По левой стороне щеки, что в полумраке подъезда уже заметно стала краснеть, а на солнечном свете было не особо и видно.
— Адьёс, — салютует Матвей без оборота, а потом всё же проходит рукой по израненной челюсти.
Выдыхаю. Этот момент явно станет для незнакомого парня отягчающим. Градский не прощает личных обид. А, вкупе с тем, в какой роли он выступил утром… Брюнету я уже не особо завидую.
Глава 2. Погнали
— Дмитрий Андреевич! Ну наконец-то! — истерично налетает на меня с порога пожилая няня мелкого шкета.
Размахивает руками, не поспевая за жестами языком. И не понятно, чем мне грозит такое приветствие: эмоциональной встряской, выговором за неправильное воспитание сына или очередным заявлением на увольнение?
Сколько их было за последний год? Пять, шесть? Даже сбился со счёта. Андрюха, как чертёнок, старательно выживал из жилплощади весь женский пол и вёл себя тихо оставшись со мной один на один. На полигоне, среди оружия и бойцов, или в офисе, вёл себя как серьёзный мужик тоже. Но с женщинами… Если уж мать не смогла найти с ним общий язык, то что говорить о тех, кому он не родной по крови?
Упрямо натягиваю на лице улыбку. Упираюсь взглядом в полный крах и разруху. С вечера отсутствовал дома, а от былого порядка осталось только название. На полу куски чего-то разбитого, игрушки, вода, грязь, детские вещи, мука (или нечто похожее?).