Юлия Прим – Экзогамия (страница 7)
– Запомню, Дин, – ласкает пальцами голое тело, покрытое слоем мурашек. – Обязательно запомню. И не только это.
Улыбается. Слышу по интонации. Мои глаза полуприкрыты, но я вполне ощутимо пропускаю сквозь себя чужие вибрации.
– Ты ещё удивишься тому, насколько у меня хорошая память, – передаёт свои слова куда-то прямо под кожу. Отпечатывает особым тембром, таким, что… Я в который раз убеждаюсь, насколько же далеко до этого мальчика Питеру Линчу. Если в нём когда-то и был такой безумный запал, то это время минуло задолго до нашей с ним встречи.
Перед глазами приятно плывёт. Алкоголь добавляет остроты каждому из его прикосновений. И я… Та́ю липким мороженым.
– Покажи-ии мне-е…, – тяну слова, прикусывая губы от удовольствия, которое доставляют его неброские ласки.
Он вроде и не изгаляется вовсе, всё больше действует по наитию: гладит, прикусывает, сжимает, а меня откровенно штырит. Доводит до изнеможения. До мурашек.
– Показать что? – ёрничает. Наслаждается своим влиянием.
– Я забыла-а…, – смеюсь. Как-то одновременно весело, легко, и по-дурацки глупо. А этот мальчик сводит с ума, нашёптывая в ушную раковину варианты, что требуют моего одобрения.
– Ты ещё не испытываешь восторг, оттого, что я с тобой всё же случился? – коверкает мою фразу, напитывая её иным смыслом.
Ловлю губы, того, кто ещё не скован обязательствами, жизнью, опытом; возрастом, навязанной правильностью; статусностью и другими запретами. С удовольствием мну их своими, кусаю, посасываю.
– И…? – выводит лукаво, как только я, слегка наигравшись, приотпускаю.
– Я подумаю об этом завтра.
Улыбаюсь. Разрешаю себе сейчас просто быть. Оставляю вопрос…открытым.
Но пока больше не хочу ни писать, ни звонить, даже думать о существовании Питера Линча. Отпускаю… И оступаюсь.
Утро. Настолько раннее, что в моём районе на улицах ещё не встречаются люди. Рассвет позади и вчерашний день тоже. Праздник подошёл к концу. Пора приводить себя в форму, искать Рыжову, думать над тем, как вывернуть ситуацию себе в плюс, а не остаться «в почётном возрасте» с голой жопой.
Моё образование, конечно, весомо, но без статуса «протеже Линча», на моей должности тоже особо ловить то и нечего. Кто рискнёт перейти ему дорожку и подкатить ко мне? Да никто.
Следовательно, порви я с ним окончательно, мало того, что лишусь комфортного существования, без мысли: «а хватит ли мне на это сегодня или лучше отложить на что-то более нужное?» Так и ещё в личной жизни настанет полный пушистый песец. Взвою. Без опоры, моральной и материальной поддержки.
Устроившись в посольство, я быстро переболела желанием экономить. Хватать стало не только на внутренние хотелки, но и на красоту, внешнюю дороговизну и статусность.
С подобными привычками в один миг не расстанешься. И дело тут уже не в любви и прощение измен Линча. Дело… В той самой девчонке, в которую без него опять не хочу превращаться: в ту, что жила в добротной питерской однушке до своего совершеннолетия. Делила скромные квадратные на четверых, была гордостью родителей и вечно ругалась с младшей сестрой. Она , в отличие от меня, никогда не была упрямой и хваткой, но, уже сейчас к своим двадцати пяти родила двоих детей и достаточно успешно пристроилась в браке. Муж-банкир сдувает с Любки пылинки, в то время как я, по пророчеству мамы-Веры, только надеюсь на нечто большее, чем привязанность Питера Линча и его материальная снисходительность.
– Останови здесь, – прошу, сжимая крепкую мужскую руку, пальцы которой пропущены сквозь мои на протяжении всей обратной дороги.
Позволяю своему новому знакомому доставить меня к элитному комплексу, где проживаю последние несколько лет. При этом не собираюсь вести его за магнитную калитку или в квартиру. Торможу. И его и себя на желании удостоверится в том, что это может оказаться не секундное помешательство.
Прошу высадить меня перед въездом во двор. Далее алая линия обязательств. Слишком яркая. Слишком широкая. Один шаг за такую и ты в ещё большей заднице, чем казалось минутой ранее.
Былое опьянение сошло на нет. Алкоголь так же резко выветрился из крови, как и был в неё нашпигован.
Уже сейчас логика начинает злорадствовать и торжествовать над всплеском гормонов. Так и просится провести доскональный анализ на тему: «никогда такого не было, и вот опять.» С Линчем меня прошибло на уровне первого взгляда, а здесь… Быть такого не может.
Смотрю на юнца, сидящего рядом и не понимаю, что же меня в нём так зацепило? Почему я начинаю вести себя столь безрассудно, как только эти лапищи сгребают меня в объятия? Как давно я не испытывала с мужчиной такого пьянящего взрыва?
С тех пор, как сняла и выкинула розовые очки. С тех пор, как сказки про грядущий развод Питера перестали вызывать во мне щенячьих восторгов.
Быть любовницей взрослого мужчины – на самом деле не так уж и плохо. Однако, быть любовницей на протяжении много лет, без каких-либо бонусов в виде «повышения», – самое паршивое, на что может обменять женщина свою страсть, нежность, любовь и юность.
А чего ждать от связи с совсем ещё молодым пацаном? Это изначально отношения-однодневки. Разве он способен превратить в жизнь хотя бы одно из моих заветных желаний? Нет. И без толку спорить.
В моей сказке мужчина всегда был умнее, сильнее и старше. Но, эта теплая рука сейчас крепко держит мою; переплетённые пальцы словно вибрируют в одной тихой тональности…
Смотрю на своенравный захват и мысленно уверяю себя в том, что если он сейчас перестает меня обнимать, целовать и ласкать приятным голосом; озвучивать умиляющие, смешные молодежные фразочки, то придёт осознание, что я вполне смогу забыть обо всём, что сегодня случилось.
Смогу простить себе слабину. Счесть эту измену досадным недоразумением; глупой попыткой обидеться на отсутствие Линча; или отместкой ему за всё, на что я постоянно, старательно закрывала глаза. Усмешкой судьбы и последней попыткой нагуляться впрок перед тем, как свернуть на конечную и безвозвратную с одним единственным, самодостаточным, взрослым мужчиной.
Моя калитка.
Он бережно выпускает мою ладонь и молча выходит исполнять заявленную мной просьбу. Не требует каких-либо вымученных признаний, восторженных «отзывов» или оправданий на тему, что я обычно так себя не веду, и вообще не поступаю подобным образом.
Стальная груда мышц обходит капот тачки. Любуюсь, в крайний раз, как он галантно приоткрывает передо мной пассажирскую дверь. Ловлю себя на порыве благодарственно улыбнуться и подать руку для поцелуя. Последнего? Галантного?
Одергиваю себя от каждой подобной мысли. Хватит! Повеселилась. Пора возвращаться в реальность! Она у меня далеко не такая уж радужная. Внешний лоск компенсирует внутренний раздрай. Прячет под собой шрамы, исполосовавшие душу.
– Спасибо тебе, – миную личные обращения и не называю его по имени или как-то более ласково. – Мне было… необычно. Любой другой девушке с тобой повезёт…
Он всё же тянет пальцы к моей руке и приговаривает будничным тоном:
– Однозначно. Проблема в том, что мне понравилась ты.
– Майк…, – всё же не удерживаюсь от тихого стона, когда его горячие губы пронзают иголками холод ладони. – Не стоит. Прошу.
– Сложно отказать, когда женщина просит, – усмехается он по-мальчишески широко и беззлобно.
– Прощай, – шепчу тихо.
Он отступает на шаг и позволяет выйти из спортивной машины. Одергиваю платье. Забираю клатч. Стараюсь не смотреть в глаза.
Прячусь. За пеленой своего безразличия.
– На случай, если ты решишь передумать, я вбил тебе номер и прислал одно из необработанных фото, – бросает рискующий и целеустремленный.
– Когда ты всё это успел? – задаюсь риторическим и попутно киваю.
А сама открываю в одно касание магнитную калитку и знатно наращиваю шаг на пути к подъезду.
Ускоряюсь, на своей территории. Интуитивно знаю, что он не станет придерживать ногой, чтоб дверь не закрылась, не пойдёт следом.
Такие, позволяют женщине сделать собственный выбор. Предоставляют его, даже если и выбирать то не из чего.
Чёрт! Мать твою, и всё с этим парнем не так! Или я сегодня слишком непостоянная? То поманю пальцем, то обласкаю с головы до ног, негласно соглашаясь на новую встречу, то… Отшвыриваю за ненадобностью, или же от страха, который появляется при одной только мысли о том, что я сегодня наделала.
Хочу обернуться. Посмотреть, уехал он или нет, а всё равно бегу без оглядки: переодеться; смыть с себя мужской запах; перепить, мысль о нём, крепким кофе; выйти на пробежку, чтобы разом стереть всё из памяти.
Линч…! Зараза! Знал бы ты, на какое сравнение обрёк меня этой ночью, – никогда бы не уехал и не бросил одну в полном раздрайе!
Консьерж. Моя натянутая улыбка и вежливое приветствие. Чёткий шаг к лифту, ведущему прямо в квартиру.
Не оборачиваюсь, но очень надеюсь, что бабушка не настучит моему работодателю, о нарушении дисциплины.
Выдыхаю, лишь оказавшись в знакомых стенах. Врубаю кофемашину и скидываю в мусор улики. Платье, бельё – всё под утилизацию. Туфли? Туфли оставлю, мало ли ещё пригодятся. Шпилька, что надо и колодка дорогая, удобная. Самое то, чтобы взять под острый каблук Питера Линча. Да только, если удастся, кажется, я выполню это уже без особого удовольствия.