Юлия Прим – Экзогамия (страница 5)
– Майк…, – мотает головой и следит исподлобья.
– Фил, я не пил, – поднимаю руки с повинной. – Уверен – ты видел. Тачку завтра верну. Подгоню тихо к дому.
Он закатывает глаза и молча опрокидывает в рот рюмку.
Я даже не рискую комментировать или одергивать. Рядом почти пустая бутылка, а вечер ещё только начат. В его ситуации – это единственное верное обезболивающее на разум и сердце. В моей же сейчас нет сердечных драм, а, следовательно, чем девушка сложнее, тем намного интереснее и лучше.
***
На нейтральной.
В моём понимании, – это утверждение означало нечто более просторное и уютное, чем секс на заднем сидении чужой тачки. Однако, надо было раньше думать, с кем связывалась. В двадцать с небольшим желание превалирует над возможностями. Данная локация, по крайней мере, была цивильнее общественного туалета и ограничивала желающим доступ, на съёмку контента с классической возрастной пометкой.
Но, всё же, я никогда не считала автомобиль пригодным для секса. Даже в большом джипе Линча всегда не хватало места для необходимого маневрирования.
Мне было тесно; мне хотелось медлительности и ласки, а приходилось сношаться в одной позе при скорости кроликов. Милые зверьки ещё бы и позавидовали Питеру Линчу. Если завести его до предела – драть он умеет. Да так, что после пару дней всё болит и имеет отёки.
Даже не хочу задумываться над тем, кем он заменяет, или заменял меня в подобные промежутки физического восстановления и отлёжки. Явно не женой. С ней последние годы брак был лишь формальностью. Дележкой имущества. Медленным, планомерным исполнением пунктов договора о расторжении обязательств.
Уже на момент нашего знакомства с Линчем эта семья оставалась идеально показательной картинкой только ради сохранения психического здоровья общего ребенка. Сколько я слышала про это всё всякой фигни? Достаточно, чтобы возненавидеть отпрыска Линча и решить для себя однозначное: хорошей мачехой мне не стать. Идеальной – тем более.
Плевать. Сейчас. На всё это семейство, лишившее меня права на собственное тихое счастье. Укравшее у меня десять лет на построение собственной семьи, уюта, тепла, радости. Возможности заиметь собственных детей, вместо бесконечного пожирания ежедневных таблеток и провозглашения на все уточнения громогласных речей: дети – не моё и сейчас мне вообще это всё совершенно не надо.
Враки это всё! Надо, мать твою! Давно! Совсем! Ещё как надо! Да только родить за все эти годы Линч мне так и не предложил! А подстраивать под себя обстоятельства, беременеть для себя – так себе прерогатива. Я ни из тех, кто привык прогибаться, просить на ребенка подачки. Я собиралась стать хозяйкой в его доме и иметь возможность распоряжаться всем тем, что имеет Линч. Родить ему наследника, а не какого-то внебрачного сына.
Так всё. Достаточно! В этой тачке, итак, мало места, а я пытаюсь впихнуть сюда ещё мысли о Питере Линче?
Платье скатано по груди вниз, собрано неприглядной мешковиной на поясе. Мой подарок сидит на облокотившись на спинку с большим подголовником. Вид расслабленный, удовлетворённый, а тёплые лапищи, всё ещё держатся за мои влажные бедра.
Стекла автомобиля так же покрыты слоем «испарины». Хоть бери и пиши звучное слово из трёх букв, или рисуй на нём неприглядные символы.
За последние полчаса надышали в салоне мы знатно. Я всё грешила на неудобство и недостаток места, однако, этот парень и здесь меня удивил, просвятил о наличии нескольких привлекательных и приятных поз, для использования в узком, спортивном салоне.
– Майк, – тяну лукаво, вольготно двигая тазом по члену, что, спустя пять минут после финального рывка, ещё не стал менее слабым.
Плавно насаживаюсь, а дыхание всё так же перехватывает в каждом глубоком движении. Презерватив наверняка переполнен. Имеет шанс сняться и лопнуть. Но, как-то плевать на последствия. Мальчик с виду чист. Таблетки с утра были проглочены.
Так что, это всего лишь моральная обманка: игра с огнём, которого и нет вовсе. Доза адреналина, что вырабатывается при ставке ва-банк на неком острие. Хорошие эмоции в борьбе с паршивой привычкой жить в постоянном стрессе.
– Сладкий мой мальчик, – рефлексивно приоткрываю рот, отпускаясь на него до предела. Ощущаю тяжесть чужого дыхания и поток горячего воздуха, вылетающий из необъятных лёгких. Прохожу ладонью по мощной груди, вздымающейся подо мной каменной глыбой. Молодой. Сильный. Красивый. – Хочу затащить тебя в душ и продолжить, – шепчу в его приоткрытые губы и целую. Зацеловываю свою физическую возможность не думать.
– Можно свалить на озеро. Там сейчас пусто, – парирует он лучась новой идеей.
– А может лучше в отель? – мысленно уже представляю теплый, мягкий халат, широкую мягкую постель, шампанское, фрукты. – Возьму номер, с джакузи на балконе и видом на неспящий город. Встретим рассвет на пиках высотных зданий.
– А там водопад, – манит он сладко и ласково. – Прохладная вода. Купание голышом в каменном котловане. Твоя красивая стоячая грудь на снимках, в каплях воды и серебряном лунном сиянии.
Сладко постанываю. Толи от картинки, что ярко описывает перед глазами, толи от близости очередной физической разрядки.
– Увлекаешься фотографией?
С усилием вжимает меня в себя, прикусывает сосок и сипло шепчет, обдувая кожу горячим воздухом:
– Много чем увлекаюсь, Дина. Могу показать при следующей встрече. Тебе понравится.
– При следующей, – смеюсь, впиваясь в его необъятную спину своими ногтями, запрещая себе даже об этом думать. Смеюсь, сводя всё на шутку. – Мальчик мой, у тебя только один шанс на то, чтобы завоевать моё сердце. Выложись сегодня по полной. Я обещаю, что никогда этого не забуду. Стану хранить твой образ в памяти. Холить и лелеять в воспоминаниях одинокими, пустыми ночами.
– Выложусь, – бахвалится он самоуверенно. И доводит меня до очередного несдержанного громкого стона. Перехватывает губы. Ласкает. Прикусывает. – Ты ещё сама, Дина, станешь просить меня о новой встрече. Потому что со мной тебе проще и беззаботнее, чем с ним, а дать я могу тебе далеко не меньше, чем твой взрослый, богатый и нерешительный.
– У папочки денег на меня одолжишь? Надо много, – усмехаюсь, а сама уже теряю нить разговора. За волной ощущений исчезает возможность думать.
– Разберусь, не переживай, – шепчет, сладко в ушную раковину. Обещает выполнить и уверяет в том, что это непременно получится.
Вжимает в себя ещё ближе, и входит ещё глубже и чаще.
– Угу, – мычу единственное рациональное из возможного, а он издевается над моей психикой своим томным голосом, отяжелённым желанием и возбуждением:
– Кончай, Дина. Кончай. Ещё раз. Поговорим позже. Я с тобой на сегодня ещё не закончил.
– Хэппи бёздей ту ю, – мелодично издевается весёлый мужской голос, на мою прежнюю просьбу о поздравлении с днём рождения.
Серебряное озеро в широкой каменной впадине. Сверкающий влажный заезд.
Фары освещающие нерукотворное побережье.
Не картинка из сна! Загляденье!
А за рулём крутой тачки всё тот же красивый «мальчик». Молодой, широкоплечий, гармоничный.
Когда, вообще, в последний раз я обращала внимание на подобный возрастной ценз и типаж?
Давно. В другой жизни.
А у этого огромные, приятные лапищи, что сейчас уверенно сжимают под собой стильный кожаный руль. Бездонные глазищи, смотрящие в душу. Какой отголосок они там ищут? Чертей или ангелов? Неясно. Но цепляются. Видно. Однозначно, они там за что-то цепляются.
Горячий. Сладкий мальчик. У него бесподобная, ослепительная и коварная улыбка. Она до безобразия коверкает моё подсознание. Напоминает что-то до боли знакомое и обещает необъятную страсть, неповторимый огонь. Она так и просит, требует, чтобы я запомнила в ней каждую деталь, и с грустью вспоминала её после.
Одинокими, холодными, пустыми ночами. Когда останусь один на один с собой, разгребать последствия этого спонтанного, горестного безумства.
– Майк, мальчик, ты сумасшедший, – констатирую открыто смеясь. – Притащил меня сюда ночью. А если охрана? В этой стране закон на законе! Меня же на работе могут… Твою ж мать! Майк! У тебя хоть документы-то с собой есть?
– Думать за всех – плохая привычка для женщины, – подмигивает и привлекательно ведёт по мне взгляд. Раздевает. Не так давно поправив лямки на моих хрупких плечах. – Расслабься, Дина. Решать, анализировать по природе функция мужчины. Здесь даже охраны нет. Зачем, когда швейцарцы не поедут ночью на это озеро. Это же нелогично. И камер здесь нет. По той же причине. Местные не мусорят. Это менталитет. И не купаются голышом. Это для них неэтично.
– Ты какие-то курсы окончил? Смм, или как там правильно? Уроки пикапа? – усмехаюсь, а смотрю ему в рот, будто приговоренная.
Голову кружит. И не понятно что этому виной: курсирующий алкоголь в крови; предшествующие оргазмы; его губы, руки, пальцы, язык… От созерцания всего вкупе и воспоминаний о недавних событиях, реально бросает в жар, возникает желание взять, и раздеться. Сбросить одежду к его ногам. Встать на колени и показать свою слабость. Мягко. Нежно. Ласково. Раз уж сильной рядом с ним быть совсем не обязана.
Именно так мужчина подчиняет к себе женщину. Располагает. Он позволяет ей сбросить броню и невербально уверяет в единственно правильном: я всё решу за тебя, ты для проблем слишком маленькая…