Из Божьих птиц и Божьих слов.
Допью молитву, ей жива,
Ещё жива – пока прощенье
Рождает это воскресенье,
Где в небо просятся слова…
Слово – Бог!
Из слов – из бисера и нитей,
на лист, нетронутый судьбой,
В чертог ли – скромную обитель,
ложится текст
И за собой
Уводит, спешно и некстати
по раскалённой кромке дня,
И отрешённо на закате
рождает заново… меня.
И наполняет – больше – выше,
упрятав где-то между строк,
Небесной сини сени ближе —
животворящим – Слово – Бог!
Не осуждайте тех, кто любит Вас
Не осуждайте тех, кто любит Вас
И пусть они порою так потешны,
За свет души – за откровенность глаз,
И за восторг слепой и неизбежный.
Это утро, да дорога
Мечта
Снова утро, да дорога, и зелёные поля,
И самой ладонью Бога выстилается земля,
Васильковые лощины пьют небесные лучи,
И вышагивают чинно в свежей зелени грачи.
Неуёмная надежда наполняет до краёв,
И невидимая прежде появляется любовь.
Кормит лето сердце светом – капля катится росой,
И мечта моя, рассветом, по траве идёт, босой…
Эти ножки маленькие ловко оставляют лёгкий след,
И едва звенят серёжки у берёз вдали в ответ.
В графите облаков
В дыму – движенье серых туч,
В графите – низкое начало,
И преломлённый небом луч
Весна под облаком качала,
А он, рождённый в тишине,
Неописуемо далёкий,
Царя в небесной вышине,
К простой земле стремился оком.
На лоно зелени полей,
Где светом связанные души…
Судьба шептала: «Не жалей
И солнце лей на холод стужи».
И заново всё тот же перекрёсток
И заново всё тот же перекрёсток:
Куда идти? Заплечная сума,
Моих надежд изношенный напёрсток,
И лоскутки – и это я сама.
Цветные нити, разные, из шёлка,
Отрезы ткани, ситец и батист,
И непременно тонкая иголка,
И неизменно чистый белый лист.
И я крою, сшивая неумело
Свою судьбу из тонких лоскутков,
И новый день, он утончённо белый,
И где-то в нём на ниточке любовь.
В моём городе
Инфернальный рассвет
Инфернальный рассвет – в моём городе 
