Что ты плачешь, скрипка
Что ты стонешь —
что ты плачешь, скрипка,
Словно неразумное дитя,
В струнах так пронзительно и зыбко
Бьётся счастье, миг не находя,
Где возможно выбраться,
И к свету
Обратив старание своё,
Душу Словом отмолить поэту,
Отгоняя злое вороньё,
Миг, в котором тесно неуюту,
Нелюбви, посеянной на ложь,
Миг, способный выразить минуту,
Превращая в злато медный грош,
И вливая алое в рассветы,
Пить зорю, хмелея и шутя…
Что ты стонешь, скрипка, у поэта,
Словно неразумное дитя.
Я стою в тишине
Я стою в тишине и глотаю туманную ночь,
Выпуская клубы, поднимаю их в звёздное небо,
И не может душа, обретая, себя превозмочь,
Когда падают дни, словно крохи вчерашнего хлеба.
Этот хлеб зачерствевший, но как его запах хорош,
Размочить бы кусок, чтобы соли из глаз не сочиться,
Я стою в тишине, а на небе сияющий грош
Ускользает в размахе крыла неожиданной птицы.
«Эй ты, там, наверху, подскажи,
сколько бурь впереди,
Где болота и топи, их вязкие цепкие руки,
Как дорогу до счастья и путь, покороче, найти?!» —
Птица сделала круг
и исчезла бесследно без звука.
Не уйти от сомнений в былое
«..Не уйти от сомнений в былое, —
Сумрак сводит порою с ума,
И краюшкой луна над тобою,
И на плечи года, и сума.
Звёзд охапка в натёртых ладонях
Серебрит тот бесхитростный путь,
Где каурые крепкие кони
Упираются мордами в грудь».
Слабые
Он зажимает время, тишину,
Среди ночей, разбросанных, как листья,
И тянет руки прямо в вышину, —
Там полутень и полуночь зависли,
И полуявь,
и явное зеро, —
Он ставит точно, выбирая масти,
И пьёт до капли, осушив нутро,
Своих надежд разбавленное счастье.
Он набирает полную ладонь
Святой воды, прихлёбывая спешно,
И бьёт поклон своим бетонным лбом,
Такой, как ты, с крестом, простой и грешный.
Вновь утро – Божья благодать
Вновь утро – Божья благодать.
Стекает свет – простой и мерный,
Молитвы шелест, тихий, верный,
И сонмы ангелов, и рать…
Горит свеча, а с образов
Глаза – я в них тону и таю:
Здесь в небо ускользает стая 
