Юлия Обрывина – Сердце Алана (страница 3)
Благодаря упертости Грейс, Джип тут же оказался у здания полиции, хотя никому не принадлежал, а тетушка чуть не обнесла дом колючей проволокой. С тех пор я больше не вмешивался. Еще не хватало, чтобы тетю упекли из-за заявления соседей, и Эмма осталась совсем одна!
Так. Если Грейс поедет в больницу, значит, как всегда, оставит “племянницу” в парке перед ней. Обычно она оберегает Эмму от выслушивания фирменных монологов. А еще перепалок с медсестрами и всеми, кому не повезет оказаться рядом. Так что у меня будет полчаса в лучшем случае, чтобы помочь и исчезнуть.
Этой неугомонной женщине не нужно много времени для разгрома ресепшена и выноса мозга всем, включая того, кого даже не может увидеть!
Наконец, они выходят из дома. Эмма держит тетю только для вида, потому что знает эти ступени наизусть, но продолжает поддерживать в ней ощущение значимости. Для Грейс это важно. Она никогда не умела общаться с людьми, а стройная фигура и острый ум не стали гарантией счастливой личной жизни. Поэтому уход за Эммой стал ее личным проектом.
Пока тетя заводит мотор, сокрушаясь по поводу жаркой погоды, Эмма стоит напротив двери и собирается сесть рядом с ней, но в последний момент отчего-то выбирает заднее сиденье, где как раз нахожусь я! И в этот миг больше, чем когда-либо, хочу взять ее за руку! Сказать, что я рядом и до последнего вздоха буду поддерживать ее издалека. Только не могу. Не имею права, поэтому с трудом утыкаюсь в окно.
Вообще–то, я мог появиться в парке за секунду, но вместо этого считаю повороты и светофоры до больницы. А к середине пути замечаю, что впился ногтями себе в ладонь.
Если бы у меня была кровь, то я залил бы ей обивку этой старой колымаги. И это было бы в сто раз легче, чем то, что я собираюсь сделать! Пока же меня понемногу покидает энергия и быстро залечивает раны.
Через двадцать минут моих бесконечных сомнений и причитаний Грейс мы, наконец, прибываем к больнице. Эмма выходит и уверенно идет к ближайшей скамейке, а я хочу кричать! Так громко, чтоб даже зловредная старуха слышала этот вопль и, может, впервые сжалилась надо мной!
«Как же я устал быть просто духом для Эммы! Я слишком долго играл эту роль и хочу побыть обычным человеком. Хотя бы сейчас!» – думаю я прежде, чем избавиться от невидимости.
Хм…Непривычно, что меня замечают, а не, как обычно, идут насквозь. Парочка женщин кивает и улыбается мне, а старик на скамье напротив удивленно щурит лоб. И только парень в кепке и поношенном спортивном костюме останавливается передо мной, как вкопанный.
– Это ваша книга? – спрашивает он, указывая на лавку, где сидит Эмма.
– Какая кни…– хочу спросить я и замираю, потому что под ее ногами и правда вижу записную книжку в черном переплете.
Ту самую, которая устраивала эти бесконечные плаксивые путешествия! Но как она появилась здесь, когда должна лежать в моем кармане?
На самом деле, я бы с радостью избавился от нее, но сколько ни пытался, она все время возвращалась ко мне! Хотя с тех пор как появилась Эмма, она больше не пыталась затянуть меня в очередную историю, но найти ее здесь – определенно хреновый признак. И только одна сила могла притащить ее сюда!
Как только я склоняюсь, чтобы поднять книгу, парень исчезает, будто его и не было, и я сразу подпадаю под чары любимого голоса.
– Она вам настолько не понравилась? – спрашивает Эмма, протянув пропажу мне.
Секунд пять я подбираю слова и понимаю, что должен сказать правду:
– Я читаю ее в качестве наказания.
– А что, если отдать ее в библиотеку? Там она найдет своего читателя, и ее больше никто не бросит. Или я могу забрать ее у вас, если разрешите.
Только не это! Человек не выдержит перемещения и точно погибнет, если, конечно, книга не исчезнет, как светлый. Но почему же тогда этого не происходит, и Эмма спокойно держит ее в руках?
Я не готов так рисковать, тем более, когда впереди ее ждет долгая счастливая жизнь, поэтому говорю:
– Пожалуй, я дам ей еще один шанс.
Нам обоим…Больше ни слова! Пора действовать!
После того как книга растворяется в моих ладонях, я ближе подхожу к Эмме и закрываю ее глаза. В ответ она испуганно берет меня за руки и спрашивает: «Что вы делаете?», но я шепчу ей на ухо, что хочу помочь, и она осекается, а ее губы начинают дрожать от внезапного волнения.
Следом под моими ладонями начинает струиться свет, не привлекая внимание прохожих. Я медленно и четко проговариваю свое желание вернуть Эмме то, что отнял, и вскоре лучи превращаются в мягкий огонь. Он пробегает по ее телу, дарит ощущение спокойствия и исцеляет. А я горю вместе с ней, только мое внутреннее пламя сжигает дотла, ведь я знаю, что не коснусь ее больше.
Наконец, ее силуэт становится ярче, кожа приобретает розовый оттенок, а зеленые глаза распахиваются и начинают судорожно рассматривать все вокруг.
“Я вижу, я все вижу…”,– шепчет любимая, не замечая меня, потому что я вернул себе невидимость, и теперь улыбаюсь, как ребенок, от одной лишь мысли о ее безоблачном будущем.
Только что происходит? Почему все вокруг меняется и время поворачивает вспять?
Не знаю, правда это или нет, но вслед за исцелением Эммы осень отступает, возвращая городу чистое небо. Желтые листья меняют цвет, исчезают с земли и снова появляются на ветках. Прохожие продолжают идти мимо, не обращая внимание на происходящее. А я теряюсь в догадках, потому что не имею таких сил.
Кто все это делает? С другой стороны, неважно. Может, это Айна так празднует свою победу надо мной.
Плевать. Осталось попрощаться и уйти как можно скорее. Эмма больше не нуждается во мне…и никогда ни о чем не узнает. Я надеюсь на это.
“Прости за все”, – говорю я, отвернувшись, и снова поднимаю голову к небу, чтобы мысленно послать сообщение моему другу Шексу через
Это информационное поле планеты. Люди не знают, что оно повсюду и связывает их мысли в один пучок, а сущности используют его для передачи сообщений.
Такое же было в другом мире, но я не удивляюсь, потому что, как ни крути, все это существует во мне. Значит, может повторяться.
Я передал другу, что буду ждать его в баре на отшибе города, ведь теперь я только прохожий. Один из сотен! Да, просто никто! И больше нет смысла прятаться.
Больше ни в чем нет смысла, кроме
Так, уговаривая себя не оборачиваться, я прохожу еще метра три, как вдруг из толпы возникает Грейс и несется прямо сквозь меня.
Черт! Я же собирался просто уйти! Быстро и без надежд, но…опять смотрю назад и зависаю от одного лишь взгляда Эммы. Она все еще стоит у лавки и растерянно вглядывается в лица, будто ищет кого-то. И я начинаю думать: “Может, меня?”.
Забудь об этом! Это наваждение продлится только миг. Скоро разум объяснит ей, что это простое совпадение, и зрение вернулось так же внезапно, как и пропало. Тетушка найдет пару случаев из мировой практики, новые сны заполнять ее ночи, и она забудет обо мне.
Так должно быть и так будет! Я не хочу быть кретином, что снова сломает ей жизнь!
– Вот ты где! – кричит Грейс и ее, конечно, не удивляет внезапное исцеление. А вот Эмма видит ее впервые, и по выражению лица я понимаю, что она представляла ее совсем другой.
– Помнишь, мы отослали твои документы в колледж, но они сделали вид, что потеряли их? – спрашивает тетя.
– Нет, – испуганно отвечает «племянница».
– Разве я не сказала тебе? Должно быть, забегалась, но не волнуйся, сейчас все в порядке! Ты будешь учиться в колледже в Уиндженстоне, как и планировала.
Какой нахрен колледж? Я задумал для нее совсем другую жизнь! Почему Грейс заговорила об этом?
– Как учиться? Какие документы? – снова спрашивает Эмма.
Грейс не слушает ее и продолжает:
– Моей сестре пришлось отдать их через помощника. Ты бы видела, как они были ошарашены, когда увидели помощника конгрессмена Софи Уотс воочию! Теперь они не смогут отделаться от нас и будут счастливы твоему присутствию, но надо торопиться. Учебный год на носу.
– Я думала, мы едем в Уиндженстон ради лечения.
– Разве ты больна? Почему не сказала мне? – картинно спрашивает Грейс, и это выглядит слишком…наигранно.
– Нет, я не больна, все в порядке. Просто, голова кругом от этой новости.
– Не тебя понимаю…Эмма! Ты же всегда мечтала учиться и достигать вершин! Хватит тебе сидеть со мной, я справлюсь! Правда, придется немного ужать расходы, чтобы ты там ни в чем не нуждалась, а обучение оплатит Софи. Это же победа!
– А где мы будем жить?
– Софи также поговорила со своей подругой. Ее дочь живет неподалеку от колледжа и с радостью примет тебя.
– Значит, ты останешься здесь?
– Думаю, что взрослой серьезной девушке надсмотрщик ни к чему. А я пока сменю обстановку в доме, сделаю ремонт…
Впервые голос тети не орет, а звучит очень трогательно и спокойно. И это еще одна вещь, которая настораживает.
Очень настораживает.
Эмма обнимает Грейс, но все еще не понимает, что произошло, и говорит:
– У тебя, наконец, появится возможность устроить личную жизнь.
– О чем ты? Думаешь, я отправляю тебя учиться и тут же отдамся в руки какого-то престарелого мужлана? Ты прекрасно знаешь, что я не потерплю мужчин у себя в доме. Я займусь делами, напишу пару картин, и, может, они будут продаваться лучше, чем последние пять. Ну, хорошо, десять! Остальные были совсем неплохи! – смеется тетя, и взглядом ищет на парковке свою старую тачку.